Полёт фантазии

             Облокотившись на столешницу, Сынмин задумчиво мешает шоколад в пиале. Остатки от приготовленной сладости грозятся вот-вот застыть, а все формочки уже заполнены и больше из него делать нечего. После разогрева шоколад уже не будет таким вкусным, поэтому грустно становится так потратить даже эти пару грамм. — Лапочка, я дома, — низкий голос бархатом скользит по слуху. Касания на талии нежные, но опаляют, заставляют Сынмина выпрямиться и развернуться. Перед его лицом букет цветов возникает, который он с удивлением и восторгом принимает в свои руки. — С днём влюблённых, милый. — Ликси, они очень красивые... Прямо как ты, солнышко, — Сынмин клюёт благодарно в губы и убирает цветы на стол, хмурясь на то, что Феликс не двигается с места и приходится тянуться через него. — Я, кстати, не услышал даже, как ты пришёл, — на лице появляется извиняющаяся улыбка, на которую Феликс головой мотает. Он притягивает Сынмина ближе к себе за талию. — Принимаю извинения поцелуями, — говорит, надувая губы. Сынмин усмехается с поведения своего парня, который этими поцелуями, кажется, только и живёт. Наклоняется чуть, чтобы вновь мимолётно коснуться губ, а после отстраниться, но ему не позволяют так быстро уйти. Феликс укладывает руку на затылок и тянет обратно к себе. Теперь в поцелуе ведёт он, вырывая из Сынмина полустон, когда рука на талии сжимается. Шагнув вперёд, заставляет того упереться поясницей в столешницу, но это ни капли не останавливает, Феликс продолжает наклоняться до тех пор, пока Сынмин не мычит протестующе и не бьёт его по плечу — Ты мне сейчас спину сломаешь, — жалуется Ким, но Феликс его совершенно не слушает. Он увлечён разглядыванием растрёпанного парня с алыми губами, которого можно заставить поплыть сознанием прямо сейчас, если напереть чуть сильнее. — Не отойдёшь? — Сынмин удобнее откидывается на локти, но те уже ныть начинают из-за твёрдой поверхности столешницы. — А ты правда этого хочешь? — ухмылка автоматически на губах образовывается, когда Сынмин отворачивается, тихо фыркнув. — Ты что-то готовил? — Феликс улавливает запах и находит пиалу с шоколадом рядом. — Да, шоколад. — Почему не подождал? Мы бы вместе приготовили, — чуть хмурится Феликс придвигая поближе пиалку. Кажется, молочный – как он любит. — О нет, готовка превращается в катастрофу, когда мы вместе. — Зато весело, — смеётся, пожимая плечами. Но Сынмин прав. После прошлой попытки приготовить фрукты в стекле, им пришлось купить новые кастрюли. По отдельности-же, у них действительно получается всё намного лучше и это немного расстраивает. Хотя мысль, что Сынмин сам приготовил шоколад для Феликса в день влюблённых, окрыляет. — Можно попробовать? — вежливо спрашивает. Выглядит тот действительно вкусно, как и пахнет. — Угу, это остатки, я уже всё разлил по формочкам и положил в холодильник. Для этого места уже не осталось, а он вот-вот застынет, — с грустью проговаривает Сынмин, глядя на то, как Феликс мешает сладость ложечкой. — А что, если мы найдём ему другое применение? — говорит игриво, пробежавшись пальчиками по животу, чтобы чуть развеселить приунывшего парня. Сынмин явно не улавливает ход мыслей своего возлюбленного, поэтому удивлённо дёргается, когда чужой палец ведёт по губам, размазывая шоколад. Он машинально хочет облизнуться, но язык Феликса оказывается быстрее. Он слизывает сладость с алых губ, словно кот, которому дали любимую вкусняшку, сразу же макая пальцы за новой порцией. — Моя лапочка, ты так хорошо постарался, — Феликс подносит пальцы к своему рту и слизывает шоколад с них, но ему что-то не нравится и он переводит взгляд обратно на Сынмина. — Отсюда вкуснее, — говорит он, вновь оставляя мазок на губе Кима. Шоколад становится вязким из-за постепенного застывания, но он тает между языками, что неустанно сплетаются в порыве страсти. Больше Сынмин не грустит.