Beware Becoming My Partner in Madness

— Что самое худшее может случиться? — Спрашивает Бетси. Эндрю пристально смотрит на нее. — Ты хочешь, чтобы я подумал о наихудшем сценарии обращения к Нилу по прозвищу? — Спрашивает Эндрю, и по приподнятой брови он видит, что его тактика увиливания так же очевидна, как кажется. — Да, Эндрю, что самое худшее, что могло бы случиться, если бы ты назвал его Зайчиком? — Спрашивает она, всегда более терпеливая, чем заслуживает Эндрю. Эндрю сглатывает и пытается представить наихудший сценарий. Он хорош в этом. Обычно. — Это может спровоцировать его, — говорит Эндрю, все еще вспоминая, как он позволил гораздо более грязному слову сорваться с его губ в середине разборки с Нилом. Наблюдать за тем, как Нил становится совершенно неподвижным и холодным, всегда было наихудшим сценарием. — Хорошо, теперь каков вероятный наихудший сценарий развития событий. — Бетси соглашается. Эндрю двигает челюстью: — Это вполне вероятно. — Говорит он, и она понимает, как плохо отреагировал Нил. — Прости меня, Эндрю, но я не думаю, что люди, причинившие боль Нилу, называли его Зайчиком. — Говорит она. Эндрю продолжает возвращаться к Би, потому что она чаще права, чем ошибается, но иногда он ненавидит, когда она права. — Ему это может не понравиться. Это может поставить его в неловкое положение. — Эндрю не утруждает себя попытками возразить ей на этот счет. — Это возможно. Ты сказал, что в значительной степени отказался от того, чтобы называть его Кроликом, поскольку изначально это было чем-то вроде оскорбления. — Говорит Би. — Из-за его склонности убегать, — говорит Эндрю, вспоминая тот момент, когда Нил превратился в полноценного Лиса. — Но это не то, о чем я думаю, когда мысленно называю его Зайчиком. Он... — Эндрю сглатывает и не знает, зачем он это объясняет, но, — ...иногда он просто плюхается рядом со мной. Он делает это, когда ему комфортно. Это...это то, что делают Зайчики. — Эндрю сжимает свою чашку с горячим шоколадом. — Мне нравится, когда он это делает. — Он думает о том, когда Нил плюхается рядом с ним, и о том, как сильно ему нравится просто гладить Нила по лицу, когда он расслаблен. — Это милая причина для прозвища, и оно отсылается к твоему прошлому, — говорит Бетси с улыбкой. — Худшее, что он может сказать, — это "нет", Эндрю. Ты всегда спокойно относился к тому, чтобы принять "нет" или любое другое ограничение, в котором нуждается Нил. — Она напоминает ему. Она не ошибается. Это может быть так просто. Между ним и Нилом всегда будет так просто ответить "нет". Бетси, должно быть, видит его колебания: — Каков наилучший сценарий для проявления нежности? — Спрашивает она. Эндрю думает о теплом чувстве, которое расцвело в его собственной груди, когда Нил посмотрел на него снизу вверх, когда Эндрю несколько дней назад занялся с ним долгим и чувственным сексом. Каково это было, когда Нил погладил его большим пальцем по щеке и назвал Эндрю "Любимый". Думает о том, что теплота этого ласкового слова становится только сильнее каждый раз, когда Нил его использует. Как это тепло развязало ему сердце и язык. Как эта нежность заставила его сидеть в кабинете своего психотерапевта не из-за плохого самочувствия, а потому, что тепла было слишком много. Такое чувство, что он хочет поделиться чем-то с человеком, который это туда положил. — Это может сделать его очень счастливым, — говорит Эндрю. — Считаешь ли ты, что возможный положительный момент стоит того, чтобы рискнуть отрицательной стороной? — Спрашивает Бетси. Не стоит даже притворяться, что он взвешивает эти два решения. — Я полагаю, — говорит Эндрю. Бетси, хищница, улыбается, потягивая какао.

***

Эндрю не нужно долго ждать возможности опробовать новое ласковое обращение. Нил возвращается со своих утренних занятий примерно в то же время, когда Эндрю возвращается со встречи с Бетси. Он уже сидел на диване и делал кое-что из домашней работы, когда вошел Нил. Нил подходит и плюхается рядом с Эндрю на бок. Теперь он занимает большую часть дивана, но Эндрю все равно, тепло в груди почти душит его, когда Нил смотрит на него: — Привет, любимый. — Говорит он, зная, что они одни в комнате, так как он отослал Кевина на урок истории более высокого уровня. Эндрю смотрит вниз на своего Зайчика. — Привет, Зайчик. — Говорит он и следит за Нилом на предмет любых признаков дискомфорта. Брови Нила хмурятся: — Зайчик? — Он спрашивает тихим голосом. — Как... — Эндрю сглатывает: — Как любовь. — Эндрю предлагает. На лице Нила так быстро сменяются эмоции, что если бы Эндрю не наблюдал за происходящим и если бы его память не была столь совершенной, он бы не смог понять, что это были за эмоции. Замешательство, удивление, смущение, а затем… Нил глупо улыбается ему и кладет голову на колени Эндрю. — Ты хочешь называть меня Зайчиком? — Спрашивает он. — Ты плюхаешься точно так же, как один из них... когда ты счастлив. — Эндрю защищается: — Ты не хочешь, чтобы я тебя так называл? — Спрашивает он, потому что Эндрю забудет это даже в своей собственной голове, если это причинит Нилу дискомфорт. — Подожди, зайцы так делают? — Спрашивает Нил, не отвечая на вопрос Эндрю. Эндрю придвигает свой компьютер поближе, чтобы Нил мог посмотреть видео. Конечно же, в интернете есть множество видеороликов с переворачивающимися Зайчиками. — Вау, ты думаешь, я такой милый? — Спрашивает Нил, дразняще глядя в лицо Эндрю. — Да, — говорит Эндрю, потому что ему нравится, что открытая правда окажет гораздо большее влияние, чем его обычная закодированная правда. Лицо Нила краснеет, он лепечет, и его глаза расширяются. — Очень милый. — Эндрю подтверждает, поглаживая пальцами ухо Нила: — Даже без заячьих ушек или хвостика. — Добавляет он. — З-заткнись, — выдавливает Нил. Это весело.