Водоворот случайностей

Недостающие часы сна пусть и несильно сказались на самочувствии Сынмина, но всё же под конец дня дали о себе знать. Хотя Ким привык к нестабильному режиму, после нескольких недель жизни у Хвана ему удалось немного наладить свой распорядок и снова сбивать его было не лучшей идеей для организма. Под вечер голова казалась парню тяжелее, чем обычно, а ноги будто стали более ватными. Но, тем не менее, Сынмин спокойно отработал свою смену в отеле и, собрав последние силы, пришёл на уроки танцев к Хёнджину. Парни встретились в раздевалке, когда там кроме них ещё никого не было. – Сегодня мне разрешили занять зал до двенадцати часов, но занятие закончится в девять, так что, если хочешь мы можем проработать некоторые движения, которые у тебя не получаются. Хип-хоп ты танцуешь неплохо, но если дело касается пластики и чёткости исполнения… То здесь тебе просто не хватает практики. – Рассуждал Хёнджин, переодеваясь. Он со всей серьёзностью относился к развитию танцевальных навыков у Сынмина, по-настоящему желая помочь. – Оо… – безучастно ответил Ким, заглядевшись на изящное, бледное, как у аристократа тело танцора: Хван был таким стройным и подтянутым, что очаровывало оно само собой. Осознав, что завороженно пялится на собеседника, парень немедленно одёрнул себя и, оживившись, спросил, – ты сам как, не устанешь? – Не думаю, – похоже, Хёнджин был только рад провести лишние пару часов в зале и маленькое количество сна никак не сказалось на его самочувствии, – значит, договорились. Тренировка шла своим чередом. Концентрируясь на своём отражении и стараясь выкладываться на полную, Сынмин исправно повторял всё, что делали остальные по примеру Хвана. Занимаясь с одними и теми же людьми, Ким стал замечать, что скилл у многих вырос, но при этом не так кардинально, как у него самого. Благодаря Хёнджину Сынмин знал некоторые детали, что помогало танцевать чуть качественнее. Даже сейчас парень ловил на себе внимательный взгляд “тренера”, чувствуя в нем особую поддержку. Когда движение получалось у Сынмина хорошо, Хенджин всегда улыбался с какой-то скрытой гордостью учителя за успехи своего ученика. Тогда они еле заметно кивали друг другу и с теплом на душе продолжали работать. – Ты же знаешь, что у тебя не должно быть любимчиков, они ведь все твои подопечные. – Расплываясь в улыбке, проговорил Сынмин, когда все разошлись, и в зале осталось только два человека. – Мм, – Хенджин приподнял голову, делая задумчивый вид, – о чём ты? Я даже имена не у всех помню. Хотя, если подумать, есть тут один парень, который танцует на уровень лучше и довольно симпатично выглядит. Ничего не могу с собой поделать… Взгляд сам притягивается, – он вздохнул так, будто и впрямь страдал из-за этого. – Просто его учитель действительно хорош и тоже весьма привлекателен, – с максимально серьёзным лицом ответил Ким, а затем слегка приподнял бровь, вопросительно посмотрев на Хвана. – Боже, это что, флирт? – Хёнджин первым не выдержал и рассмеялся. – Ничего не могу с собой поделать, – спародировал Сынмин томную манеру собеседника, давясь от смеха, – но, по-моему, ты первый это начал. – Ахаха, быстро ты стрелки перевёл, – продолжая поглядывать на Кима и улыбаться, Хван опустился на пол, чтобы немного отдохнуть. – Как думаешь, какая программа здесь будет после лета? – Нуу, – протянул Сынмин, присаживаясь рядом, – я подрабатываю тут официантом с весны, и, как правило, они устраивают небольшие мероприятия, связанные с какими-либо праздниками. Сейчас это место напоминает какой-то санаторий для зажиточных с развлечениями на каждый день, а в обычное время отель как отель. – Понятно, – Хёнджин усмехнулся, – знаешь, я бы с удовольствием танцевал здесь весь год. – Если вычесть работу официанта и оставить только выступления, то я солидарен. – А тренировки? – Само собой, – хоть Ким и улыбался, говорил он серьёзно. – Ты бы тренировал меня дальше? – Безусловно, – лица Хвана тоже коснулась улыбка. – В любом случае, мне нравится так проводить время. – И мне, – согласился Сынмин, поднимаясь и протягивая руку “тренеру”, – предлагаю продолжить занятие. Хёнджин встал и, показав “ученику” несколько упражнений, начал разбирать их поэтапно. Он пристально следил за движениями Кима, поправляя его там, где требуется, и объясняя всё до малейших деталей. Сынмин быстро вникал, но достичь желаемого результата получалось не сразу, поэтому многое ему приходилось повторять снова и снова, постепенно учась одновременно и хорошо двигаться, и передавать эмоции в танце, и правильно дышать. Будто каждый раз, как в новый. Но с Хваном это было приятно. Ким восхищался его пластикой и харизмой, а когда достигал того же, то они радовались уже вместе. – Окей, уже очень хорошо, – похвалил Хёнджин, переводя дух, – давай в оставшееся время попрактикуем некоторые упражнения, чтобы укрепить навыки. Сынмин кивнул, хотя ноги у него уже подкашивались от усталости. Он настолько сосредоточился, что не заметил этого. Отдавая остатки сил, Ким продолжал танцевать и анализировать себя: шаг, второй, не забыть про акцент на голове, потом плечи, спина, разворот, ещё пара шагов… Голова начала идти кругом, в какой-то момент он сбился и, неудачно упав, больно приземлился на правую ногу. – Сынмин? – Хёнджин тут же остановился и сел рядом, – всё в порядке? – Да, – по привычке ответил тот, – да, я сейчас… – он попытался встать, но в лодыжке что-то стрельнуло, и пришлось сесть обратно. – Вытяни ноги, я посмотрю, нет ли чего-то серьёзного. Ким послушно выполнил просьбу. – Так, чисто визуально всё хорошо. Пока сидишь, нога болит? – Нет, – честно ответил Сынмин, глядя в серьёзное лицо Хёнджина. Хван выглядел очень озабоченно, и от этого почему-то становилось чуточку приятнее, но в то же время довольно неловко. – Мм, это хорошо. Я, конечно, не травматолог, но практически уверен, что это растяжение. Такое часто бывает, и если оно несильное, то уже завтра всё будет нормально. Ну а если к утру в лучшую сторону ничего не изменится, тогда в травмпункт поедем, просто сейчас уже поздно. – Поедем? – Да, именно вдвоем, или как ты один до туда хромать собираешься? Ещё усугубишь ситуацию. – Хорошо, – Сынмин опустил голову, скрыв глаза под чёлкой. – Не раскисай, – Хван легонько постучал, даже почти погладил, Кима по спине, стараясь подбодрить, – пойдем домой. Кое-как парни собрались и вышли из отеля. Сынмин постоянно опирался на Хёнджина, потому что нормально самостоятельно идти не получалось. – Нет, так не пойдёт, – сказал Хван, когда они оказались на улице, – залезай на спину, так и легче, и быстрее. – Ты уверен? Тебе точно не будет тяжело? – заволновался Ким. – Мне не впервой, – Хёнджин усмехнулся, вспоминая их первое близкое знакомство, – не волнуйся, я не сломаюсь. – Только если станет слишком тяжело, ты лучше скажи, и я сам пойду, – недоверчиво ответил Сынмин. Он очень осторожно залез на чужую спину, держась за шею, и случайно уткнулся в растрёпанные после тренировки светлые волосы, отметив про себя, что почему-то даже сейчас они приятно пахли. Захотелось ещё больше зарыться в них, но, постеснявшись собственных мыслей, Ким быстро отпрянул и, устроившись поудобнее, снова уточнил: — Точно всё нормально? — Да, перестань волноваться, — Хёнджин обернулся, и их лица оказались так близко, что можно было без труда разглядеть все родинки. Встретившись взглядом с Сынмином, он одернул голову обратно, почувствовав лёгкое… смущение? — В любом случае, — замешкался Хван, — единственное, что должно тебя сейчас волновать – это травма. Не найдя слов для ответа, Ким лишь покрепче ухватился за Хёнджина. Было не по себе от мыслей, что Хвану снова приходится помогать ему. Он с самой первой встречи всегда оказывался рядом в нужный момент и выручал Сынмина, даже когда они ещё не были соседями. Не были друзьями. По сути, всё хорошее, что произошло с неудачливым вокалистом за лето, связывалось с этим танцором. И он делал это бескорыстно. Ким чувствовал, как начинал привязываться к Хенджину, ко всем его привычкам, эмоциональному поведению, неутихающим разговорам... К тому, что он рядом. Даже сейчас, помимо навязчивой неловкости, в голове у Сынмина крутилось желание как можно дольше держаться вот так за мастерку Хвана, чтобы тот неспеша нёс его тихими дворами в свете тусклых фонарей. Хотелось слушать приглушённое дыхание, согреваться, прижавшись к худощавой спине, зарыться носом в мягкие волосы, отдалённо пахнущие шампунем… Может, Киму ещё никогда не было так комфортно с кем-то в этом городе? Но он не раз встречал хороших людей, дело точно было не в этом. В какой-то момент Сынмина начала накрывать сонная дымка усталости, и он по инерции положил голову на плечо Хёнджина. — Эй, всё в порядке? — Тут же спохватился Хван. Сынмин, очнувшись, резко вернулся в обратное положение: — Да… Просто… Задремал, извини. Хёнджин умилённо хихикнул, ответив: — Ничего, мы уже пришли, потерпи немного. *** Пока Хёнджин искал аптечку где-то на кухне, Сынмин сидел в ожидании на диване в гостиной, как ему и было велено. После душа он бессильно размяк на синтепоновых подушках и, слушая успокаивающее тиканье часов, всячески старался не уснуть. Вскоре вернулся Хван, вооруженный бинтами и полотенцем с чем-то замороженным, судя по всему, вытащенным из морозилки. – Так, давай её сюда, – Хёнджин уселся на противоположной части дивана, – возражения не принимаются. – Сынмину пришлось повиноваться, хотя, стоило признать, что и сопротивляться он не собирался. Хван бережно положил его ногу себе на колени и, еле касаясь кожи холодными пальцами, начал прикладывать к ней замороженный свёрток. – Я прочитал, что так надо делать каждые тридцать минут в течение двух-трёх часов, чтобы снять отёк. – Двух-трёх часов… – Эхом отозвался Ким, не представляя, как выдержать это время и не заснуть. – Ты можешь попытаться поспать, я всё равно буду тут следить за временем. – Это как-то неправильно, – возразил Сынмин, – ты же не… – Не что? – Не дал договорить Хёнджин. – Я помогаю тебе по собственному желанию. К тому же сейчас тебе было бы тяжело в одиночку. Что ж, Хван был прав, и Ким не мог этого отрицать. Парень до последнего боролся со сном, но как только его личный «врач» ушёл на несколько минут заварить себе кофе и разговаривать стало не с кем, тут же вырубился. «Всё-таки уснул, – подумал Хёнджин, садясь на диван с кружкой горячего напитка, аромат которого уже распространился лёгким шлейфом по всей комнате. – Так сладко спит, мило.» Хван как можно аккуратнее приложил лёд к травмированной ноге, чтобы не нарушить умиротворённый сон больного, и вгляделся в его расслабленное лицо. Чёрная блестящая чёлка растрепалась, скрывая лоб и даже часть закрытых глаз. Губы и щёчки с маленькими, почти незаметными родинками казались теперь чуть пухлее, делая Сынмина ещё более похожим на щеночка. Ким был очаровательным. По крайней мере, таким видел его сейчас Хёнджин. И дело было даже не во внешности, а в самом Сынмине – том сдержанном и скромном парне с красивым голосом, внутри которого скрывался верный и понимающий друг, веселый задиристый шутник и надёжный сосед. Хван невольно улыбнулся своим мыслям, ставя уже пустую кружку на журнальный столик. Затем, стараясь не разбудить сладко спящего Кима, он встал с дивана и отправился на кухню, чтобы положить в морозилку подтаявшую за полчаса ледяную массу. Живот требовательно заурчал, и Хёнджин понял, что они забыли поужинать. Он открыл холодильник, узрев удручающую картину: даже если этим вечером парни пропустят приём пищи, то на завтрак у них всё равно ничего не будет. Обычно Сынмин заботился об этом либо в конце одного дня, либо ранним утром другого, но в этот раз Хван сам сказал ему не вставать с дивана, чтобы тот отдохнул и не повредил случайно свою ногу ещё сильнее. Сначала Хёнджину захотелось забить на готовку, и просто купить что-нибудь потом в первом попавшемся общепите, но, решив, что Ким наверняка тоже хочет есть, Хван пришёл к гениальной идее: сварганить что-нибудь самостоятельно! Сынмин проснулся от странного запаха, витавшего серым дымом по комнате. Еле разлепив каменные веки, парень заставил себя приподняться. Гарь. Пахнет гарью. Что-то горит? Что-то горит! Осознание заставило Кима вскочить с дивана, забыв о недавно полученной травме. Правда, больная нога тут же напомнила о себе, и резкая боль молнией стрельнула в лодыжке, из-за чего Сынмин чуть не плюхнулся обратно на диван. Пришлось прыгать на одной левой, опираясь о стены, чтобы хоть как-то продвинуться к источнику неприятного запаха. – Хёнджин! У нас что-то… – Ким не знал, где находится его сосед, но считал нужным скорее оповестить его о происшествии. – Хёнджин? Хван стоял у плиты, в самом эпицентре «чрезвычайной ситуации», которая творилась на кухне. В одной руке он держал сковородку с неизвестным содержимым, а во второй погнутую вилку. Было неясно, хаос царит вокруг Хёнджина или парень сам его источает: повсюду распространился страшный бардак, сопровождаемый дымом и запахом, притом, что кухня казалась относительно целой. Относительно. – Скорее открой настежь окно! – Выдохнул Сынмин, начиная кашлять, – что тут произошло? Хёнджин поспешно распахнул окно, предварительно выключив плиту и побросав всё, что держал в руках, на стол, и как ошпаренный подлетел к Киму со словами: – Почему ты встал? Тебе еще нельзя… – Он усадил Сынмина на стул быстрее, чем тот успел сообразить, а сам сел на соседний, обмахиваясь полотенцем от дыма. – Я проснулся из-за запаха, знаешь, как перепугался? Как ты довёл кухню до такого состояния? – Ну… – Хван почувствовал укол стеснения за своё фиаско, хотя в этом не было ничего такого, – Ты спал, вот я и подумал, что будет хорошей идеей, если я приготовлю что-нибудь нам на завтрак вместо тебя… – Судя по запаху и присутствию дыма, что-то с рисом? Хотя, может и яйца, не могу разобрать, – Сынмин поддерживающе улыбнулся, коснувшись плеча Хёнджина. – И то и другое… – Хван виновато поднял глаза. Хотел как лучше, а получилось как всегда. – В общем я отвлёкся и пережарил… Понятия не имею, почему так задымило. – Это нормально для риса и яиц. Считай, что ты налил уксуса в миску с содой. – Для Кима было немного неожиданно, что его сосед вдруг встанет за плиту, когда особой необходимости в этом нет. И это невероятно приятно отозвалось у Сынмина на душе. Почему Хёнджин такой заботливый? – А что ты хотел приготовить? – «Рис, обжаренный с яйцом. Если хочется плотно поесть утром или нужен сытный простой ужин, то это блюдо для вас» – прочитал Хван с экрана телефона. – Если хочешь, мы приготовим его вместе завтра утром? – предложил Ким и увидел, как Хёнджин оживился. – Давай, правда я не хотел напрягать тебя… – Джинни, – это обращение чуть не вогнало обоих в краску, – ты и так много сделал для меня. Ещё не заметил? Хван усмехнулся, он и правда не заметил, как помимо помощи начал понемногу опекать Сынмина. И при этом, им двигало не просто чувство собственного долга, а нечто большее. С Кимом хотелось быть рядом, беречь его, и чувствовать… чувствовать что? Мысли прервал будильник, напоминавший о том, что пора перевязать ногу. – Ты поставил напоминание? – Изумился Сынмин. – Да, сейчас надо наложить повязку и обеспечить фиксацию. – ответил Хёнджин, доставая из аптечки эластичный бинт и несколько обычных. – Вот это вроде подойдёт. – Откуда у тебя… – Эластичный бинт? Мама когда-то принесла, уже не помню зачем. – Хван сел на пол перед Сынмином, чтобы было удобнее перевязывать ногу. – Давай я подниму её, а ты сядешь на стул? – Спросил Ким почти умоляюще. Как же неловко, когда кто-то сидит у твоих ног. – Нет, мне так удобнее. – отрезал Хёнджин. По коже пробежали мурашки, когда парень коснулся разгорячённой из-за травмы стопы. Сынмин чувствовал, как холодные руки Хвана осторожными движениями наматывают бинт вокруг его голени, и от этого становилось не по себе. Хёнджин всё делал так нежно и аккуратно, так заботливо и старательно, что… – Вот и всё, я закончил, – сказал Хван, вставая, и Ким поймал себя на мимолётном желании растянуть момент. – Угу, спасибо, Джинни. – Снова. Второй раз за вечер. Желание растянуть момент сменилось на желание спрятаться. Слово произносилось само собой, и вроде бы непринуждённо, но почему это вызывало такую реакцию? – А, да не за что… – Хёнджин чуть отвернулся, ощущая, как розовели щёки. От мамы это обращение никогда не звучало так мило. – Давай помогу дойти до дивана? Сынмин согласился – было бы глупо ковылять до комнаты самостоятельно, когда тебе предлагают помощь. И хотя основная причина скрывалась совсем не в этом, Ким ещё не осознавал всё до конца. Этой ночью оба заснули не сразу. Хёнджин постоянно думал о «Джинни», которое беспрестанно крутилось у него в голове, вгоняя лицо в краску, а Сынмин пытался разобраться в себе и своих чувствах, казавшихся одновременно знакомыми и совершенно новыми. Что-то менялось. И менялось в них обоих.