Любовь божественному противоестественна

      Рэйтан приоткрывает глаза на звук открывшейся двери, прерывая долгую медитацию. Первым в глаза бросается букет цветов, помещённый в вазу, а после – девушка, которая его принесла и которая в испуге спохватывается, не ожидав увидеть самого Махадеву поздним вечером в спальне Амрита Дубея. Это девадаси – та самая, Яшви, которую Рэйтан однажды и сам застал на этом же месте.       Девушка растерянно бегает глазами по сторонам, натыкается взглядом на цветы в своих руках, после чего собирается с духом и делает шаг в комнату, позволяя двери закрыться.        – Махадева Рита-Шива. – Она кланяется вместе с букетом под беспристрастным взглядом Рэйтана и выпрямляется с неловкой улыбкой. – Я принесла гиацинты. Весна наконец пришла, они распустились...       Яшви сбивается с мысли, обнаруживая, что сам Махадева не только сидит на кровати подле спящего Амрита, но и держит его смуглую ладонь в бледной своей. Она коротко моргает, и большие глаза выдают горький блеск, но добавляет чуть тише:       – Он так и не просыпался?       – Нет, – спокойно отвечает Рэйтан и бросает на разгладившееся лицо возлюбленного короткий взгляд.       Он знает, о чём говорит. Он присутствует в этой спальне незримо вторые сутки, являя свой облик только ночью, и не отходит от Амрита ни на секунду. Так Махадеве спокойнее. Яшви молча кивает.       – Вы позволите? – робко спрашивает она, кивая на прикроватный столик.       В знак согласия Рэйтан сдвигается, сидя на краю кровати, и девадаси, осторожно пробравшись мимо, с глухим стуком ставит вазу на пустующее место.       – Гиацинт – символ печали, – рассуждает Рэйтан, провожая её взглядом. – Что тебя печалит, дитя?       Яшви резко выпрямляется и делает шаг назад, но склоняет голову, сцепив руки перед собой и оставшись стоять лицом к Махадеве. Она глубоко вздыхает, опуская голову ещё ниже.       – Это моя печаль... – тихо говорит Яшви, не отрывая глаз от пола. – Я хотела прийти в последний раз, меня господин Девдас пустил. Больше не приду.       В подавленной задумчивости Рэйтан разглядывает её ауру. Светлое чувство любви, перемешанное с горечью её неразделённости, знакомо ему, как знакома и боль этой девушки.       – В моих силах заставить тебя забыть его, – проговаривает Рэйтан, но Яшви стремительно мотает головой.       – Нет, это то, что навсегда останется моим, – спешно выпаливает она. – Как воспоминания, как... опыт.       Девушка поднимает робкий взгляд на Амрита и продолжает:       – Любящее сердце знает любящий взгляд. На меня он так никогда не смотрел. Но и его прекрасные глаза на любовь способны. – Она переводит взгляд на Рэйтана с горьким, но смиренным пониманием. – Я увидела, как смотрит влюблённый господин Амрит, Махадева. И я его больше не потревожу.       Рэйтан сохраняет молчание, всё так же беспристрастно глядя в ответ. Не в его порядке оправдываться и объясняться. Уж тем более он не собирается стыдиться. Но девадаси вновь глубоко и почтительно кланяется, после чего неслышно уходит, тенью скользнув за дверь.       Глубоко вздохнув, Рэйтан секундно цепляет глазами фиолетовые ароматные бутоны и сосредотачивает взгляд на Амрите. Вынимает ладонь из ослабших пальцев, после чего мягко проводит ею по волнистым волосам, спускаясь на смуглую щеку.       Человеческая любовь по-прежнему впечатляет Махадеву своей жертвенностью. Он досадливо усмехается, понимая, что глуповатая девадаси за пару дней смирилась там, где Махадева Рита-Шива месяцами страдал, терзался, не понимал и отрицал. Но в его жизни так случайно, но так вовремя появился Амрит, объяснивший, показавший, упрямо выбивший и неустанно защищающий свои чувства. И теперь Рэйтан, познавший таинство взаимности, готов его стеречь до самого момента, когда глаза цвета сапфира откроются вновь.       – Рэй...       Амрит шепчет его имя с закрытыми глазами. Но сознание медленно возвращается к нему по крупицам.       – Рэйтан? – вновь с надеждой зовёт Амрит, наконец поднимая ладонь и касаясь ею прохладной ладони на своей щеке.       Только теперь он открывает глаза, вне всяких сомнений зная, кого увидит перед собой.       – Живой... – слабо улыбается Амрит, нежно проводя пальцами по ладони Рэйтана. – Или это меня уже нет в живых?       Рэйтан так долго дожидался момента пробуждения, что первые секунды не верит своему счастью. Конечно же его любимый Амрит не может вернуться в сознание без коронных фраз, отчего улыбка сама по себе возникает на лице Махадевы, а внутри расползается тёплое успокоение вперемешку с радостью. Он счастлив от возвращения Амрита, возможно, даже больше самого Амрита. Тот усмехается, тут же морщась от боли в затёкших мышцах. Но так или иначе, ему явно намного лучше сейчас. Сила рода, собственные способности, или помощь Рэйтана – но Амрит действительно остался в живых после встречи с самой Махакали. Это определённо станет легендой, которую он поведает собственным детям – если только доживёт до того момента.       Но сейчас Амрит быстро меняет свою иронию на нежность, с которой притягивает к себе Рэйтана за руку, вынуждая склониться ниже. Беспрекословно потянувшись вперёд, Рэйтан любуется любимыми глазами и собирается сказать что-нибудь приятное, но Амрит опережает:       – Чёрт возьми... – шепчет он, неверяще качая головой и разглядывая любимые глаза цвета обсидиана. – Она едва не разлучила нас.       Амрит кладёт ладони на щёки Рэйтана, плавно придвигая его ещё ближе к себе, прикрывает глаза, болезненно нахмурив брови, и шепчет ему в губы:       – ...прости что заставил поволноваться.       Лёгкая тревога вместе с упоминанием Махакали сжимает грудь Рэйтана. Но тут же прерывается, окутанная со всех сторон трогательной лаской. Амрит с нежностью целует Рэйтана, вкладывая в поцелуй и отчаянную печаль, и безграничную радость. И сердце Амрита быстро набирает ритм с каждой секундой поцелуя, который становится более глубоким, более жадным. Рэйтан охотно целует в ответ, с нежностью проводя ладонью по щеке Амрита. Его облегчение слишком сильно, чтобы думать о чём-то ещё, кроме родного тепла, исходящего из рук Амрита, в котором Махадева быстро растворяется. Амрит несдержанно зарывается пальцами в чёрные волосы, и, прерывая поцелуй, горячо, несдержанно шепчет:       – Ей нас не разлучить. Слышишь?       Амрит знает, что, быть может, вновь бросает слишком громкие слова, особенно после того, как чудом пережил случившееся. Но что не убивает – делает сильнее, и Амрит уверен, теперь они оба стали сильнее. Как и их любовь.       А сейчас Амрит чувствует себя живее всех живых – и несказанно этому рад. Он не знает, сколько прошло дней. Не знает, случилось ли ещё что-то. Но он чувствует, что в данную минуту нуждается только в Рэйтане, а потому вновь тянется к нему, и сам плавно приподнимается на постели.       – ...признайся, что очень скучал по мне, – ухмыляется он, вновь утягивая Рэйтана в поцелуй, на этот раз смелый и горячий.       Но незримое присутствие Тёмной Матери, пусть даже на словах, возвращает к неприятным мыслям, которые Рэйтан отодвигает в сторону на время. Амрит не даёт ему на них сосредоточиться, продолжая очаровательно ласкаться, и на этот раз Рэйтан улыбается даже в поцелуй, подхватывая возлюбленного за спину.       – Я очень волновался, – на выдохе говорит Рэйтан и, наконец, коротко и ласково обнимает Амрита. – И безмерно рад, что ты снова со мной.       Его слова звучат едва слышно, но проникновенно. Махадева считает очень интимным вот так запросто говорить о своих переживаниях, но с Амритом может себе позволить. Их любовь прошла уже слишком много испытаний.       – Только не переусердствуй, – доброжелательно усмехается Рэйтан, но не спешит выпускать возлюбленного из рук. – Ты ещё очень слаб и можешь себе навредить.       – Неужели? – вновь ухмыляется Амрит, лукаво прищурившись.       Он не дожидается ответа на свой риторический вопрос, и, ловко выпутываясь из полуобъятий, с такой же ловкостью усаживается на бёдра Рэйтана. Тот отчасти прав – Амрит чувствует остаточную слабость, не только тело его помнит, но и рассудок всё ещё хранит мрачный отпечаток произошедшего.       Смерть дышала Амриту в затылок, но он сумел выжить. И эта мысль его будоражит и распаляет, отражается лихорадочным блеском в глазах, когда он поднимает проникновенный взгляд на Рэйтана и обнимает того за шею, прильнув всем телом. Сильнее мысли о победе над собственной смертью у Амрита лишь мысль о Рэйтане.       Махадева моментально ловит Амрита за талию и закрывает глаза, тут же обнимая в ответ. Порыв его возлюбленного валом проходит через всё тело, и Рэйтан целиком может разделить и отступивший страх, и облегчение, и искры радости. Для того ему не нужны даже божественные способности, потому что тёплый и живой, жмущийся к нему Амрит говорит обо всём этом без слов. Рэйтан хочет обнять его ещё крепче, но опасается, что, едва восстановившегося, придушит. Амрит вдруг пылко обхватывает ладонями его лицо и шепчет в самые губы:       – Не так уж сильно мне навредила сама Тёмная Мать. Так разве ты мне навредишь, любовь моя?       Амрит вновь припадает к губам Рэйтана в горячем, несдержанном поцелуе. И трепетный жар желания разливается по его телу, заставляя недвусмысленно двинуть бёдрами и прижаться ещё ближе. Он тихо выстанывает в этот поцелуй, делая его ещё более глубоким, более влажным. Его захлёстывает страсть, вдохновение. Его захлёстывает любовь и осознание. Они оба по-прежнему живы. Они вместе.       Рэйтан охотно отвечает на поцелуй, под неожиданным натиском даже слегка пошатнувшись, но быстро вернувшись в ровное положение. От радости, что его возлюбленный пробудился, и оттого, что Амрит по обыкновению дерзит и красуется даже после встречи с самой смертью, Рэйтану хочется рассмеяться.       Ощущая нехватку воздуха, но даже не думая прекращать поцелуй, Амрит с каким-то отчаянием, с толикой грубости и нетерпения цепляется за одежды Рэйтана, стремясь стянуть их. Он хочет касаться его обнажённой кожи, он снова хочет чувствовать его, невзирая ни на что. Он хочет знать, что так будет всегда.       Неистовое желание сбивает с толку в моменте и закономерно подогревает тягу Махадевы. Они, всё же, очень близко, и страстные поцелуи Амрита Рэйтан любит слишком сильно. Как и очевидные реакции, как и пробирающиеся под кожу тихие стоны, от которых он незамедлительно перехватывает инициативу в поцелуе и крепче жмёт к себе Амрита, надавив на поясницу. Рэйтан Вайш стал слишком человечным – и потому полуживотные неконтролируемые реакции тела ему не чужды. Его тянет к Амриту, горячему и нетерпеливому, а слабый треск собственной одежды только подогревает желание увидеть без одежды самого Амрита.        Рэйтан, быстро опустив ладони ниже и сжав их на ягодицах Амрита, рывком прижимает его к себе за бёдра и отрывается от поцелуя по какому-то наитию. Чтобы сразу же прильнуть губами к его шее и продолжить целовать прекрасное тело. Амрит с готовностью запрокидывает голову, целиком предоставляя доступ к своей шее. Он в наслаждении прикрывает глаза, стремясь отдаться этому чувству целиком. Но Рэйтан замирает на глубоком вдохе и тяжело выдыхает.       – Амрит... – Он плавно потирается лбом о плечо и поднимает голову, заглядывая в любимые глаза с лёгкой улыбкой и расходящимся с ней жаждущим блеском в глазах собственных. – Я понимаю твои ненасытные желания, когда ты здоров. Но сейчас ты себя снова измотаешь.       Вот, правда, контроль сам Махадева сохраняет разве что над своим мягким голосом, ведь продолжает крепко держать Амрита за бёдра и очень не желает отпускать. Однако его забота и здравый смысл сильнее его желаний. Но... как же привычно Амриту приходится ухмыльнуться – ухмылка эта вовсе не одобрительная, и с нескрываемым нетерпением он заглядывает в глаза Рэйтану. С этим же нетерпением, даже с дерзкой резкостью, он обхватывает его обеими ладонями за лицо, вздёргивая голову выше, и нависает, взирая свысока:       – В таком случае, как никто другой, ты должен понять моё по истине ненасытное желание именно сейчас.       Рэйтан невольно засматривается, от всей души впечатлённый пламенем страсти в сверкающих глазах. Он так долго ждал, когда Амрит хотя бы их откроет, что теперь от неожиданности не может подобрать ни слов, ни реакций – только заворожённо смотрит, понимая, что они думают об одном и том же.       Амрит на краткий миг хмурится, едва заметно, но настойчиво гонит от себя мрачные воспоминания. Они ещё агрессивнее лезут в его голову в ответ, услужливо подкидывая картинки собственной возможной смерти. Его собственного возможного одиночества, в пустоте, во тьме. В небытии. Без Рэйтана.       Амрит закусывает губу, теперь скорее в отчаянии, чем в желании – но второе, так или иначе, никуда деваться не собирается. Наоборот, этим отчаянием подкреплённое, оно растёт, вытесняет мысли иные, взывает к тому единому и столь нужному сейчас.       Амрит демонстративно ёрзает на бёдрах Рэйтана, жмётся к нему всем телом, и больше ничего не говорит – но взгляд его достаточно красноречив. Он любит Рэйтана, в том числе, за это участие, за эту заботу. Но сегодня они излишни. Излишни они тогда, когда им, быть может, остался последний день на земле?       Амрит вновь припадает к губам Рэйтана в поцелуе, не желая давать тому и малейшей возможности вновь остановиться, и пальцы его, наконец, стягивают одеяния ниже. Моментально Амрит ведёт ладонями по обнажённым плечам, очерчивает мышцы и углубляет поцелуй. Руки его, живущие словно своей жизнью, спускаются ниже, по груди Рэйтана, намеренно задевают соски, и лишь затем вновь зарываются в чёрные волосы, сжимая их. Амрит возбуждён до неприятной рези внизу живота, и ещё больше промедления Рэйтану он попросту не позволит. В ответный поцелуй Махадева вкладывает всю свою страсть. К столь сильному натиску он не привык, но прекрасно знает, что Амрит всегда выражает свои чувства напрямую, стремясь к нему всем телом. Потому от горячего поцелуя даже на душе тепло, и Рэйтан сам дёргает плечами, выбираясь из рукавов. Он развязывает пояс от тонкого халата, в который спящего Амрита облачили слуги, после чего запускает руки под гладкую ткань. В ответ на прилив чувств он хочет вновь ощутить, как их тела становятся ближе. Прижимая Амрита к себе в тесных горячих объятиях, Рэйтан чувствует его быстрое сердцебиение и путает с собственным. Сердце аватара бога, веками едва бившееся, сделалось катастрофически человеческим. Оно полно эмоций и желаний, а жаркие поцелуи Амрита доводят Махадеву до лёгкого головокружения. Рэйтан вновь через силу останавливается, но на этот раз лишь затем, чтобы не удавить Амрита в крепких объятиях. Он проводит ладонью между смуглых лопаток, а после нежно улыбается в поцелуй и слегка отстраняется.       – ... ненасытный, – Махадева говорит это с улыбкой и истинной любовью, в то время как ладони его плавно скользят по бокам Амрита сверху вниз, поглаживая и сжимаясь на бёдрах. – Позволь тогда мне всё сделать.       Понимая, что сам уже не сможет просто так оторваться от возлюбленного, Рэйтан до сих пор не хочет лишний раз лишать Амрита сил. Кратко мотнув головой, Амрит усмехается. Он знает – если и сейчас отдаст Рэйтану инициативу, тот будет излишне аккуратен. От этой мысли в его груди вновь теплеет, но жар внизу разгорается сильнее, перетягивая к себе всё внимание. Предпочитая сейчас словам действия, Амрит подносит ладонь к лицу, и плавно вводит два пальца в собственный рот. Он делает это глядя на Рэйтана неотрывно, и язык его скользит по пальцам, щедро смачивая их слюной. Это выглядит почти демонстративно, словно дразняще – Амрит хочет чувствовать и видеть все реакции Рэйтана. Но его собственного терпения на такие поддразнивания сейчас недостаточно. Так что он, плотно сомкнув губы, напоследок ещё раз обсасывает пальцы, вынимая их изо рта. Рэйтан останавливает взгляд на вишнёвых губах Амрита и засматривается, чувствуя, как жар всё сильнее приливает к бёдрам. Когда Амрит так близко, то и сам Махадева придвигается, догадываясь, что тот собирается делать. Оттого отмотать действия и дать ему передохнуть не получится – собственный член крепнет так, что и Амрит это почувствует.       Под взглядом Рэйтана тот заводит руку себе за спину, скользит пальцами между ягодиц, и, нащупав проход, уверенно проталкивает их внутрь – лишь на фалангу, всё же стараясь сохранить остатки контроля. Тем не менее, подобные действия на глазах любимого явно подстёгивают Амрита. Он шумно выдыхает, прикрывает глаза, и закусывает губу, вводя пальцы ещё глубже. Он на всех уровнях чувствует и знает – Рэйтан его желает. Их желание вновь взаимно и равнозначно в своей бесконечной степени.       – Я сам... сделаю это для тебя, – шепчет Амрит, подчёркивая последнее слово.       Махадева проводит ладонью по его спине, очерчивая позвоночник кончиками пальцев, и оказывается так близко, что может ловить губами горячее дыхание. Он бросает на Амрита взгляд, полный тягучего желания, в ответ на дерзкую фразу и прикрывает глаза, вновь утягивая в долгий и нежный поцелуй. Возможно, он мешает Амриту выполнить задуманное, однако Рэйтан не хочет противиться собственному порыву. Он плавно проникает языком во влажный рот, их полуголые тела теснее прижимаются друг к другу, и в это же время Амрит упрямо подготавливает себя сам. Одна только мысль об этом заводит Махадеву всё больше и делает его поцелуй несдержанным. Амрит вновь сбивается в дыхании, теряя контроль над своими движениями, но на поцелуй отвечает неизбежно. Не замечает, как собственные пальцы наращивают скорость движений, он чувствует лишь ощутимое возбуждение Рэйтана под собой. Поцелуй прерывается с влажным звуком, их дыхания смешиваются, Амрит замирает, продолжая бесконтрольно дрожать.       – Мне так повезло с тобой, – шепчет Рэйтан и действует быстрее, чем успевает подумать.       Он немного отодвигает Амрита от себя, чтобы расстегнуть брюки и высвободить донельзя горячий член, после чего обхватывает его спину свободной рукой и заставляет приподняться. Амриту приходится вытащить пальцы из себя, а Махадева самостоятельно проталкивает головку между ягодиц и заменяет пальцы своим членом почти сразу же. Он крепко держит Амрита, давя ладонью на рёбра, и опускает вниз. С тихим шипением Амрит поддаётся – не против собственной воли, он действует лишь по её велению. По её велению прогибает поясницу, запрокидывает голову.       И по его велению в очередной раз раскрывается перед ним и телом, и душой. Из груди Рэйтана вырывается громкий выдох удовольствия, когда член плавно растягивает узкие мышцы и оказывается внутри. Оттого Махадева вновь прижимается влажными губами, на этот раз к подставленной шее, покрывая её продолжительными поцелуями. Амрит сдерживает тихий, но протяжный стон искреннего удовлетворения. Впрочем, азарт страсти заставляет его распахнуть глаза и вернуть замутнённый взгляд на Рэйтана. Амрит ухмыляется, и крепче хватается за его плечи, словно пресекая попытку к дальнейшим движениям. Он ловит взгляд тёмных глаз, и на выдохе шепчет:       – Повезло ещё как, – его ухмылка становится шире. – Потому не двигайся, пока я не позволю.       Рэйтан искренне улыбается на подобный ответ. В этом весь Амрит.  Ладони его соскальзывают с плеч Рэйтана на обнажённую грудь, и он мягко, но настойчиво толкает его, заставляя опуститься спиной на постель. Поддаваясь любимым рукам, Рэйтан укладывается на спину и на гладкие пряди собственных разлетевшихся волос. С такого ракурса наблюдать за Амритом ещё приятнее, равно как и не страшно отдать ему немного власти в их страстном порыве. Махадева продолжает довольно улыбаться одними уголками губ, ведь в глазах только сильнее разгорается страсть от движений, которые он больше не контролирует.        Теперь, глядя на Рэйтана сверху вниз, Амрит отчётливо может наблюдать за едва уловимыми оттенками эмоций на любимом лице, за искрами желания в тёмных глазах, что, под светом свечи, словно становятся более яркими в полумраке комнаты. Он устраивается немного удобнее, стараясь не делать резких движений – по-прежнему не понимая, кого дразнит больше – себя или его. Амрит вовсе не ждёт, когда его божество сорвётся, Амрит и сам на грани.       С тихим стоном он плавно приподнимается на члене, чувствуя приятное напряжение в ногах, и в руках, которыми сильнее упирается в грудь Рэйтана, когда опускается вниз, уже чуть резче. Он проскальзывает языком по губам, на которых вновь вырисовывается ухмылка. Ему весьма нравится наблюдать за лицом Рэйтана сейчас. Он хочет ловить каждый вздох и взгляд. И потому плавно, но уверенно принимается наращивать темп, не скрывая своего наслаждения.       – Ты взобрался выше Махадевы, Амрит. – Рэйтан протягивает руку и шумно выдыхает, вновь вдавленный в постель крепкими бёдрами, но всё равно проводит кончиками пальцев по лицу и спускается на голую грудь. – Покажи мне всё, что можешь.       Он добавляет вторую ладонь, теперь нежно оглаживая обеими смуглую грудь и рёбра, после чего мягко давит большими пальцами на выступающие соски. Амрит тихо шипит, покрываясь мурашками, в наслаждении подставляясь под прикосновения и запрокидывая голову вновь. Эмоции его зашкаливают, смешиваясь в яркой палитре, вновь переходя границу земного и человечного.       Рэйтану очень хочется прижать Амрита и перевернуть его на спину, придавив собой. Или хотя бы вновь поцеловать, отчего он засматривается на пухлые губы, а сознание тем временем постепенно уплывает под приятным давлением на пульсирующий внутри давящих стенок член. Для Махадевы, теперь раззадоренного сильнее, чем сам подстрекатель Амрит, этот темп слишком медленный. Но он хочет дать неугомонному возлюбленному возможность покомандовать, и потому туманным взглядом осматривает прекрасное тело, больше не шевелясь.       – Тсс, – тихо шипит Амрит, сильнее упираясь ладонями в груди Рэйтана, и опускаясь на его член в этот раз резче. – Опустим красноречие. Смотри и наслаждайся.       Самому Амриту слова даются всё сложнее, и дыхание сбивается его сильнее, пока в своей исступлённой страсти он, сам не замечая, наращивает темп. Он резко хватает Рэйтана за запястья, с нажимом опуская его руки на собственные бёдра, и вновь с силой упирается ладонями в его грудь, приподнимаясь выше, двигаясь резче, сильнее, с оттенком дикости и отчаяния. Ощущая его всем естеством, Амрит склоняется ниже, желая ярче видеть отблески эмоций в глазах Рэйтана, но отчётливо понимает, что вновь проигрывает в собственной игре.       На губах Махадевы играет широкая улыбка, но глаза раскрыты, чтобы внимательно рассмотреть это представление. Его руки сжимают подтянутые бёдра, моментально хозяйски сдвигаются на округлые ягодицы, а затуманенный взгляд скользит по шоколадной коже, напрягающимся мышцам рук Амрита, по выступающим ключицам и впавшему животу. Махадева любуется, и поцелуй застаёт его неожиданно. Амрит с силой прижимается к его губам собственными, и поцелуй их, без предисловий, становится жарким и безудержным, подтверждая, как невелико терпение Амрита. Как было его мало всегда, когда дело касалось Рэйтана. Как мало его в частности сейчас – особенно сейчас.       Кратко прерываясь на стоны, Амрит продолжает целовать глубже, дрожащими пальцами он обхватывает лицо Рэйтана, и держит резкий темп беспрерывно, не особо чувствуя границу между своим удовольствием и удовольствием Рэйтана – оно едино. Закрывая глаза, Рэйтан единомоментно позволяет сладкой истоме затопить его с головой, равно как натиск Амрита топит его в мягкой постели и делает каждый новый глоток воздуха тяжелее предыдущего. При желании Махадева может не дышать вовсе, но ему нравится, как и противостоять огненному натиску страсти Амрита совсем не хочется. Этот огонь не остановят ни ладони Рэйтана, крепко сжимающие то ягодицы, то линию талии, ни болезненное состояние самого Амрита. Тот горит в собственном удовольствии, и Рэйтан знает это, ведь и сам объят теми же чувствами, с рвением отвечая на всё новые поцелуи.       – Прекрасный, – шепчет Рэйтан в коротком отрывке времени между жгучими поцелуями, и вновь с рвением прижимается к настойчивым губам, – бесподобный, – продолжают говорить в нём всё более нарастающие чувства в очередном промежутке, – превосходный...       Приоткрывая глаза, Рэйтан подаётся вперёд и одним махом перекатывается на кровати, а заодно и переворачивает Амрита на спину, придавив собой.       – Мой, – утвердительно ставит точку Махадева, одурманенный страстью, но глядящий прямо в сапфировые глаза Амрита своими, полуприкрытыми и тёмными, как ночь.       Не выказывая особого сопротивления, Амрит всё же вскидывает брови в лёгком удивлении. И пусть уверенные слова Рэйтана ласкают его слух, он всё же вновь ухмыляется, с трудом переводя дыхание.       – Своенравные божества...       Промедление длится лишь пару секунд, и в следующий миг Махадева выпрямляется, размашисто откинув рукой длинные волосы и хватая Амрита под колено. Он отводит его ногу в сторону, двигая бёдрами и возвращая тот же темп. Движения становятся даже быстрее и резче, заставляя Амрита развести бёдра шире, и Рэйтан закидывает его вторую ногу поверх своего согнутого колена. Он вбивается ритмичными рывками, держа дыхание и так упорно подражая людям. Потакая человечности, чтобы Амрит в собственном удовольствии смог прикоснуться к божественному. Наслаждение вновь захлёстывает Амрита, ещё более буйной, безудержной волной. Выкрикивая, выстанывая, собирая всё естество воедино, чтобы вновь рассыпаться на очередном рывке, Амрит выгибается и выцепляет взгляд Рэйтана. Чей голос он не слышит, но явно ощущает; он пронизывает насквозь, звуча не то в голове, не то где-то глубже... куда человеческому пониманию вновь не добраться.       Свободной рукой Махадева жадно скользит от колена Амрита до бедра и, перейдя на живот, останавливается в центре смуглой груди.       – Я найду тебя в любой из жизней, – говорит Рэйтан и понимает, что рот его всё так же едва приоткрыт от напряжения.       Что он ничего не сказал, но слова разносятся между ними двоими, эхом звуча в мыслях друг друга.       Должно быть, их с Амритом связь стала только крепче. Возможно, Махадева вновь не может отделаться от мысли о своём скором конце, и именно теперь ему отчаянно хочется зацепиться уже за Амрита, подобно тому, как сам Амрит цеплялся за него одним лишь взглядом, на волоске от смерти и в цепких руках Тёмной Богини. Определённо, Рэйтан отметает эти секундные мысли и, резко склонившись, вжимает Амрита в кровать страстным поцелуем, не прекращая всё нарастающих движений. Амрит слышит все мысли Рэйтана, и они не имеют чётких границ, как божественное не имеет начала и конца. Тем не менее, Амрит их понимает, отвечает тем же, и знает, что они на своём новом пределе. Что они перешли этот Рубикон.       Кончает он резко, неожиданно, и слишком бурно, чтобы успеть осознать это, реакции собственного тела настигают его моментально: он содрогается под Рэйтаном, до бессилия выгибается, и с пересохших губ его срывается вполне реальный, человеческий вскрик. Рэйтан резко ускоряется ещё больше, безошибочно чувствуя дрожь оргазма по телу Амрита и вжимая того в постель резкими рывками. Рэйтан срывается сам, окунаясь в ощущение острого блаженства, пронзающего каждую частицу его тела.       Взмокшая грудь Амрита судорожно вздымается, пока он пытается осознать реальность происходящего, и затуманенным взглядом он вновь ищет глаза Рэйтана. Жуткая мысль о том, что происходящее лишь агонический сон, заставляет Амрита нахмуриться. Его дрожащие пальцы с силой сжимают руку Рэйтана, он его чувствует, чувствует реальность происходящего. В этот же миг Рэйтана догоняют слова, сказанные на всех языках, доступных им двоим, и крепко окутывающие со всех сторон:       – ...я люблю тебя, Рэйтан, – шепчет Амрит, не до конца понимая, прозвучало ли это вслух.       Но зная, что Рэйтан слышит. Приблизившись к губам Амрита, Махадева вновь давяще целует их, но всё равно слышит отголоски признания, навеки соединившего их двоих.       – Я люблю тебя безмерно, – проговаривает Рэйтан в жаркой тишине спальни и медленно целует уголок губ.       Это признание навеки объединило их, став благословением и проклятием. С момента своего появления Махадева знал, что любовь его погубит. Но теперь, глядя в ясные глаза Амрита, вспоминая, через что пришлось пройти ради этой любви, Рэйтан чувствует ещё одну важную вещь. Любовь к этому прекрасному человеку придаёт ему небывалой даже для божества уверенности в собственных силах. 

* * *

      Заняв своё место поодаль в закрытом зале Калигхата, Рэйтан безучастно наблюдает за собравшимися. Он безусловно считает своей обязанностью являться на каждое служение, которое будет проводить Амрит, но на этот раз обряд не требует присутствия кого-либо, кроме жреца и помощников. И лишние гости привлекают внимание Махадевы, отвлёкшегося от Амрита, что занят последними приготовлениями у алтаря Махакали.       – ... безумие, – доносится приглушённый голос Девдаса Дубея. – Как ты собираешься это провернуть без девчонки Басу?       – Не безумие ли заниматься бесполезными служениями? – отрывисто отвечает его брат Вимал. – Я знаю, чего жаждет Тёмная Мать. Крови, она жаждет крови и жертв, а не...       – Сомневаешься в моём сыне?       Рэйтан слегка поворачивает голову, желая лицезреть своими глазами, как гордо выпрямившийся Девдас смеряет брата жёстким взглядом. За последние дни глава Дубеев заметно осунулся, посерел, и потускнели даже знакомые сапфировые глаза на измождённом лице. Но Вималу нечего ответить. Он провожает злым взглядом Девдаса, направляющегося прямиком к Рэйтану, который не отводит взгляд и не скрывает, что всё слышал.       Глава Дубеев останавливается подле и точно так же внимательно наблюдает за Амритом. Махадеве сложно прочитать его мысли, но аура рядом светится воинственной уверенностью. И как только Рэйтан обращает взор на Амрита вслед за ним, то слышится приглушённый скрипучий голос:       – Надеюсь, у тебя есть план, Махадева? – спрашивает Девдас. – Если с моим сыном что-то случится, то...       Он будто ждёт, что Рэйтан привычно перебьёт его утвердительной фразой, но встречает лишь молчание и теряется. Проходит с десяток долгих секунд, прежде чем он заговаривает вновь:       – В том числе, план на то, как продолжать мой род, и...       – Чего хочет Вимал? – перебивает Махадева и стискивает зубы, равно как и сцепленные руки перед собой.       Он и сам удивляется, что возможные дети Амрита настолько его волнуют, но вскоре понимает, что дело совсем в ином. Неясную тревогу Махадева чувствует, но не находит источника.       – Глупец сомневается в методах Амрита, – отвечает Девдас сквозь зубы.       – Я спросил, чего он хочет, – отсекает Махадева, и в следующую секунду его сердце пропускает удар вместе с ощутимо дрогнувшим полом под ногами.       Тревога ширится и множится. Рэйтан уже видел это, испытывал на себе. Смотрел на спину Амрита, кажущуюся такой далёкой перед величественным алтарём Тёмной Богини, чьи безумные глаза вспыхивают красным под новый громогласный толчок, выбивающий землю из-под ног.       – Амрит! – предупреждающе повышает голос Махадева, делая шаг вперёд и эхом разносясь по залу, но тотчас пространство между жрецом и изображением его богини рассекает алая полоса, похожая на рваную рану.       – Великая Тёмная Мать! – восклицает Девдас за спиной и валится на колени.       Махадева порывается вперёд, но искажается всё пространство вокруг. Воздух становится вязким, как патока, а спина Амрита будто отдаляется ещё больше на фоне растущего и полыхающего кроваво-красным портала, за край которого резко цепляется когтистая синяя рука.       – Махадева...       Оглушающе громкий, рычащий, свистящий и шипящий голос пронизывает атмосферу вместе со второй рукой, зацепившейся за край, разделяющий реальность и потусторонние миры.       – Рита-Шива...       Голос становится всё более ожесточённым, когда наружу показываются ещё две пары рук, чёрная грива волос, хищный оскал и пара горящих ненавистью глаз. Эти глаза, полные неистовой кровавой жажды, устремляются прямо на Рэйтана.