XI
15 марта 2025 г., 18:00
Сладкий аромат щекочет ноздри, оседает на языке приятной горчинкой и успокаивает мысли. Жасмин цветёт вовсю. Амрит глубоко вдыхает.
Он созерцает белые соцветия потеряв счёт времени, позволив себе выйти из бесконечного мыслительного процесса. Сейчас он может просто любоваться жасмином. Не испытывая глубинного первозданного ужаса, не задыхаясь от подавляющих волю оков, не цепляясь окровавленными пальцами за собственную ускользающую жизнь. Сейчас он может позволить себе просто жить. Амрит прикрывает глаза.
Пережитые события, как бы ни хотелось, сами собой выстраиваются в ряд картинок под веками. Лик Тёмной Матери сложно позабыть, увидев однажды. И голос Её по-прежнему звучит тяжёлым рокотом в ушах, стоит только подумать о Ней. Амрит едва заметно хмурится, и глубоко выдыхает, открывая глаза и предпочитая вновь видеть перед собой цветущий жасмин в саду.
Время идёт, кошмары всё реже мучают его, хоть порой Амрит просыпается резко, почти подскакивает, и с бешеным сердцебиением вслепую ищет рядом на кровати Рэйтана. Страх потерять его никуда не делся, и вряд ли исчезнет когда-то. Однако сейчас... они могут позволить себе быть счастливыми.
Жизнь медленно, но верно возвращается в прежнее русло. Культ не приостанавливает своей деятельности, по большому счёту оставшись в непонимании, и Амрит берётся за свои привычные заботы, которые в последнее время множатся. Он этому рад. Всё потому что гордый Девдас Дубей... Его отец, стал смотреть на Амрита принципиально новым взглядом. По крайней мере, они больше не хотят перегрызть друг другу глотки, подобно диким псам. Вряд ли их отношения когда-нибудь станут идеалистично семейными и тёплыми, им изначально уготована иная судьба. Но теперь они научились искренне улыбаться друг другу. Страх неизбежной потери и тотального бессилия, встреча с безумием божества лицом к лицу способна изменить кого угодно.
Самого Амрита в том числе. Он и не замечает порой, как задумчиво хмурится дольше нужного, как реже дерзко ухмыляется, и как чаще ценит каждое спокойное утро и каждый умиротворённый вечер. Его внутренний огонь не сумело погасить даже божественное безумие Тёмной Матери, но он, сам Амрит, унял это буйное пламя эмоций и разрушений, позволяя ему гореть и дальше, но не сжигать.
Во многом не обошлось без Рэйтана. В конце концов, когда любовь всей твоей жизни многовековое божество... приходится многому учиться.
На глаза Амрита мягко ложатся прохладные ладони, прикрывая собой веки. Рэйтан прижимается со спины, не опасаясь случайных взглядов служанок, иногда бывающих в саду Дубеев. Не боясь проблем, не стесняясь показывать свою любовь... и власть, когда то и дело невольно стремится окутать Амрита собой, как сейчас, молча прижимая к груди затылком и довлея поверх божественным защитным куполом.
Махадева Рита-Шива в зените своей силы. Порой взгляд его переливается сам по себе, светлая кожа пышет концентрированной энергией, а завитые волосы блестят жизнью на тёплом весеннем солнце. Сегодня он даже избавился от излюбленного во время бесконечных терзаний чёрного цвета одеяний – вернулся к белому с красным, празднуя свою новую жизнь.
Жизнь, навсегда переплетённую с Амритом Дубеем, смертным человеком, их связью давшем ему силу очистить от дисгармоничного присутствия Матери Тьмы всё, от Калькутты до глубин Тамас-Виталы.
Аватар порядка силён, как никогда. И, ласково прижимаясь губами к макушке Амрита, Рэйтан всему миру хочет показать, под чьей безгранично любящей защитой находится этот смертный.
Амрит улыбается. И без секундного промедления он понимает кто оказывается рядом. Чувствует. Его пальцы ложатся поверх ладоней Рэйтана, и есть в этом молчаливом жесте и безмолвном приветствии нечто невыразимо нежное.
И Амриту уже не хочется хмуриться, не хочется размышлять о том, о чём размышлять необходимо. Сейчас он с упоением готов наслаждаться каждой подаренной им двоим минутой счастья. Не подаренной – выгрызенной у судьбы.
Отпустив Амрита, Рэйтан разворачивает его лицом к себе и теснит в сторону только-только расцвётшего, а потому источающего дивный аромат жасминового куста. Улыбается, заглядывая в любимые глаза цвета самого драгоценного из изумрудов. Они не виделись совсем мало, но Махадева уже успел соскучиться, и потому издаёт короткий смешок, когда ветвь белоснежных цветов ложится на кудри Амрита.
– К лицу тебе мои цвета, самый прекрасный из цветков этого сада, – медленно проговаривает Рэйтан, кладя ладонь на щёку Амрита.
Он наклоняется сам, едва ли не ныряя головой в цветочное буйство. Целует Амрита в губы, и всякий раз делает это без доли привычки, но подолгу и преисполняясь чувствами, которые вновь и вновь хочет показать, вложить, разделить между ними.
Махадева Рита-Шива любит.
Амрит не может не улыбнуться в ответ. Не может не ответить на поцелуй, чувственно, томительно-нежно. Без страстного огня, но с неземным теплом.
Оторвавшись от поцелуя, Рэйтан не отстраняется, но продолжает смотреть на возлюбленного уже без буйства радостных эмоций от встречи, но так же мягко и внимательно. Его любовь проникла глубоко, укоренилась и греет изнутри, когда он смотрит на Амрита, как сами люди смотрят на своих божеств.
– Что за думы тебя здесь терзали, пока я не пришёл? – спрашивает Рэйтан, пальцем смахивая со щеки Амрита упавший белый лепесток.
– ...уже, пожалуй, и неважно, – Амрит мягко качает головой, машинально скользнув языком по губам, будто ловя остаточные ощущения поцелуя. – Есть ли мне смысл терзаться? Пока ты рядом, передо мной. Живой. И, как обычно, невероятно красивый.
Амрит лукаво прищуривается, одаривая Рэйтана своей фирменной ухмылкой. Впрочем, тут же выдыхает, переводя задумчивый взгляд на белые цветки, и мягко сжимает ладонь Рэйтана в своей. Смысла терзаться Амриту и впрямь нет. Но, так или иначе, есть вещи, о которых нельзя не думать.
Рэйтан сохраняет молчание, наблюдая за возлюбленным. За тем, как привычно смело его лицо сохраняет уверенность, но глаза и тонкие грани интонаций выдают никуда не девшуюся тревогу. Махадева не только видит – связанный навсегда тонкой нитью любви, он чувствует, как сердце Амрита не на месте даже подле него.
– ...как думаешь, Она... вернётся? – интересуется Амрит, игнорируя мурашки, скользнувшие по коже. – Раньше положенного. Имеет ли смысл наша... моя деятельность, если Она вновь разгневается?
Амрит отчаянно хочет верить, что своеобразная победа, что далась им так непросто, не окажется минутной. Что небо не расколется вновь над ними, что их жизни, что их любовь не будут вновь поставлены на кон.
Он возвращает обеспокоенный, опечаленный взгляд на Рэйтана.
– Тебе ведомо больше, чем мне. Скажи... Что будет дальше?
Что будет дальше с нами?
Амрит не решается задать этот самый тревожный, самый главный, пожалуй, вопрос. Даже если у них всё вышло, даже если болью и кровью они отвоевали свою любовь, и Амрит готов наслаждаться каждым мигом... Он не может не думать о том, что однажды, в далёком будущем, где нерушима власть времени и жизненного цикла, им придётся расстаться.
Ухватив взглядом пролетевшую над кустом раннюю пташку, Рэйтан делает смиренный вдох и ласково берёт лицо Амрита в обе прохладные ладони. Источает спокойствие всем своим естеством, любуясь и будто стараясь скрыть за своей высокой фигурой возлюбленного, отвоёванного у самой Тёмной Богини. А затем мягко привлекает ближе и укладывает щекой на своё плечо.
– От Махакали невозможно избавиться навсегда. – Ладонь Рэйтана теперь гладит Амрита по волосам, а обвившая плечи рука жмёт ближе к телу. – Наступит ещё её час. И, возможно, стоило объяснить тебе раньше, что произошло. Вряд ли ты мог понимать... Хотя, – Рэйтан коротко посмеивается, – сил тебе не занимать, ты точно был в сознании, взаимодействуя с божеством вне аватара.
Тонкие пальцы в наслаждении перемежёвываются тёмными кудрями.
– Культ левой руки созидает благое дело, давая отсрочку для Кали-юги, и продолжит свою деятельность. Она не будет гневаться на тебя, любовь моя. Когда я открыл сознание целиком, выпустив божественное, то обрёл необходимую истину и указал Махакали на её своенравность. Баланс всё возвращает на места, и её силы нынче иссякли в наказание за глупое заблуждение. Наше общее с ней заблуждение, ведь боги могут любить. Может, и она тебя по-своему любит, но осознает это позже.
Амрит на выдохе прикрывает глаза. Вслушивается с упоением, невольно расслабляясь в объятиях Рэйтана. Ловит каждое слово, неизбежно абстрагируясь от мыслей собственных.
Он не может не верить ему. И Рэйтан столь спокоен, что умиротворение неизбежно передаётся самому Амриту, заставляя его выдохнуть с облегчением, будто тяжкий груз покидает его плечи. Почти всем весом он продолжает опираться на Рэйтана, не желая обрывать момент, который в пору назвать моментом блаженства. Пожалуй, лишь божества обладают такой силой. Они способны вселять ужас равносильно тому, как способны вселять умиротворение. И даже прежнюю уверенность, надломленную ударами судьбы, Амрит будто начинает чувствовать заново.
Махадева усмехается вновь, допуская, что от долгих и сложных речей Амрит заснёт прямо на его груди, потому спускает руки ниже. Крепко сжимает на талии Амрита, не отпускает от себя, зная, как того может взбодрить и взбудоражить этот жест. Амрит коротко выдыхает, невольно ухмыляясь, поднимая голову, и обнимает Рэйтана за шею, заглядывая тому в глаза. В этот момент сердце его замирает, будто боясь, но одновременно отчаянно желая узнать ответ.
– Что же касается нас... – Рэйтан читает этот безмолвный вопрос из самой глубины родной души. – История не знает подобных случаев. А тысячелетний аватар не знает ответов. – Он коротко усмехается. – Но природа нашей связи непредсказуема. Она не сделает меня смертным, но, быть может, в силах сделать бессмертным тебя... лицо культуры, Амрит Дубей.
Рэйтан не может сдержать улыбки, цитируя одну из многочисленных дерзких фраз очаровательнейшего из всего известного буйным нравом рода, после чего добавляет:
– Как планируешь распорядиться бесконечным правлением в случае чего?
Глаза Амрита распахиваются шире, а на лице проступает явное удивление.
– Что за шутки, Рэйтан? – растерянно протягивает он, недоверчиво прищуриваясь. – Подобное невозможно, мне это известно, а если бы и было возможным, то...
Амрит запинается, задумчиво закусывая губу. Случая, подобному их, тоже не бывало. И считалось невозможным. Мысли так бурно начинают мельтешить в его голове, что Амрит вновь хмурится, силясь вспомнить.
...он помнит, как в последний раз оправился быстрее. Помнит, как его раны затягивались болезненно, но заняло это меньше времени, чем должно было бы. Тогда он не обратил внимания на это, хватало иных хлопот. Он помнит, как несколько раз отмахнулся от странного зуда в грудной клетке, не неприятного, скорее щекочущего, будто нечто внутри ищет выхода, стремится расширить свои границы. Амрит привык чувствовать их связь с Рэйтаном, но всех её проявлений до конца не познал.
Но сейчас пазлы встают на места, предоставляя обзору самую неожиданную картину. Рэйтан прав, их связь воистину необычайна, до конца непонятна ни богам, ни людям. И, тем не менее, она есть, и ощутимо крепнет, но стоит ли Амриту в таком случае рассчитывать...
Рэйтан улыбается, никак не в силах наглядеться на сменяющие друг друга эмоции, которых Амрит не скрывает при нём. Красивый и сильный, в расцвете своих лет, он рискует больше никогда не постареть, и Рэйтану это и неважно – он знает, что драгоценный свет любви в глазах Амрита Дубея никогда не угаснет.
Амрит фыркает, мотнув головой, и широко улыбается.
– В таком случае, поживём – увидим.
Махадева Рита-Шива недооценил людей. То, как смиренно те принимают все условия на пути к любви, как легко подстраиваются, впечатляет его каждый раз, как в первый.
Амрит опускает руку, обхватывая ладонь Рэйтана, и ступает назад, утягивая того за собой, в гущу сада, где цветёт ещё больше жасмина.
Рэйтан идёт следом, переплетая его пальцы со своими, и продолжает блаженные раздумья. Дело не в людях – дело в Амрите, непростом человеке из непростой семьи, которому пророчили свершения, но который совершил попросту невозможное.
Амрит привлёк на свою сторону божество. Привлёк навсегда и приблизился настолько, что Рэйтана посещает новая идея.
– Мы можем проверить, как близок ты к божественному теперь, – всё так же внушающим спокойствие тоном говорит он.
И не может выпустить Амрита из рук. Вновь трогает, скользя бледными ладонями по горячей шее и улыбаясь тому, как неустанно манит его это тело. Но похоть и страсть отходят на задний план, когда в окружении белоснежных кустов Махадева мягко прижимается лбом ко лбу Амрита и закрывает глаза.
– Я дам тебе увидеть больше, чем способны обычные люди, – понижает он голос до шёпота. – Открой своё сознание.
На мгновение мир замирает. Утихают птицы, останавливается подхвативший белые лепестки ветер – но в следующую секунду они вихрем взмывают в воздух от раската незримой энергии. Мир остаётся прежним, но меняется его восприятие для Амрита. Сквозь стены имения Дубеев ему видна вся Калькутта, наводнённая страхами и желаниями. Видна каждая душа, опасающаяся пришествия Тёмной Богини и лелеющая труд Дюжины. Слышны мысли, ощутимы чувства и доступна она – нирвана, позволяющая взглянуть на сий хаос беспристрастным божественным взором.
Рэйтан медленно отстраняется и любуется тем, как прекрасна цельная аура Амрита Дубея. Как прекрасна их связь, ставшая видимой, сплетающая их души навечно.
– Взгляни на меня, – спокойно, блаженно и властно проговаривает Махадева, чей голос отражается в пространстве.
Его аура сияет переливами всех цветов. Теперь Амрит может увидеть, прочувствовать его суть, без страха и без вреда. Махадева Рита-Шива окутан светом, находясь в полной гармонии с собственным аватаром порядка, преисполненным дарующей спокойствие силой.
– Не только я есть Шива. Шива есть во всём живом, зримый и незримый. Им пропитан порядок этого хаотичного мира. И теперь ты навеки будешь куда более близок мне, Амрит, – с любовью говорит Рэйтан. – Законный властелин моего сердца, ты навеки будешь моей парой.
Он медленно прижимает ладонь Амрита к своей груди – там, где в блаженстве бьётся полное любви божественное сердце, явившее чудо, невиданное даже для самих тысячелетних божеств.
И Амрит чувствует это сердцебиение, которому вторит собственное, будто и впрямь, ритм их сердец переплёлся... навечно? Навечно ли – быть может, то неизвестно до конца самим богам. Но сам Амрит знает, что всю вечность, если она станет ему подвластна, он готов провести рядом с Рэйтаном. Подле него, слушая ритм его сердца, заглядывая в глаза, чувствуя связь, что выше любой человеческой, сильнее любой божественной.
Ведь по истине, самая естественная для всех сердец, смертных и бессмертных, самая разрушительная, и вместе с тем самая созидающая сила только одна – и это есть любовь.
