Вишенка в шоколадке

      Благодаря отварам Джина, которые ежедневно привозил в дом Кимов недовольный Чонгук, Тэхён перенёс свои проблемы достаточно сносно. Правда, запах Тэхёна, как и предупреждал Мин, расплывался по всей улице. А дед утверждал, что к нему приходили пять альф с предложением познакомиться с проживающим в этом доме омегой для дальнейшего серьёзного общения. Тэхён только хмурился и прятался в подушку, поскуливая:       — Дед, ну пожалуйста! Я не хочу сейчас говорить об этом! Давай потом как-нибудь никогда!       Барон пыхтел, скрипел зубами, но отказать внуку в покое в такие дни не мог. По совету Джина мальчика окружили заботой и уходом, освободив от любого вида нагрузок.       А Тэхён, ничем не обременённый, составлял план боевых действий: куда и когда он двинет с Хосоком и Юнги, как только всё вот это омежье несчастье прекратится! Дед его, конечно, наказал, но ведь прошла почти неделя! Наверняка его сердце уже смягчилось. При всей своей строгости, Ким Соён был добрым человеком, особенно к единственному внуку. К тому же Тэхён в последний день начал откровенно подлизываться к старому альфе: он приносил ему кофе в кабинет или укутывал ноги сидящего на террасе деда пледиком, то и дело вздыхая и закатывая глаза — как скучно молодому красивому омежке торчать в четырёх стенах! Так и до очередного психоза недалеко! Дед на все его выходки молчал, но кто сказал, что это значит «нет»?       Тэхён написывал Юнги, умоляя его придумать что-нибудь, чтобы удержать Хосока, но при этом не срываться в приключения без него, Кима Тэхёна. Альфы убеждали болезного, что конечно, они его ждут, все вечера напролёт сидят дома, пьют какао, смотрят дорамы! Тэхён не верил. Конечно, Юнги натащит в свою квартиру омег, с которыми можно не только за ручки подержаться. Почему они от него это скрывали? Этого ведь он им запретить не мог. Тэхён не понимал!       С этими альфами они что только не прошли! Юнги так вообще уже не раз видел Тэхёна в таком состоянии, что рассказывать посторонним точно нельзя. После того случая Ким словно потерял стыд. Что тут такого, что иногда (очень часто!) Юнги приезжал к нему и лез в комнату через балкон, услышав в трубке:       — Юни, мне пиздец…       Мин находил Тэхёна на полу голым, зарёванным, пьяным, не понимающим, где он находится. Бро поднимал его, одевал, запихивал в кровать и лежал с ним рядом, дожидаясь, пока Тэ перестанет скулить и хлюпать носом. Иногда засыпал (да всегда засыпал!) и храпел так, что слуги в дальнем крыле просыпались! Утром Тэхён выталкивал его из своей кровати и шипел:       — Почему ты опять дрыхнешь в моей постели? Тебе, блять, что, больше спать негде?       — Тэхён, стерва ты подзаборная, я к тебе больше не приеду! — собираясь, ворчал Мин.       — И правильно! — швыряя в друга его вещи, злился Тэхён. — Нехрен делать молодому альфе, который храпит, как слон, у молодого омеги, который любит спать свободно, а не вот в этом всём! — раздражённо показывал Тэ на пижаму.       Юнги ругался, плевался, клялся первым именем своего последнего ребёнка, что больше он никогда, ни за что, ни при каких обстоятельствах! Но стоило среди ночи засветиться экрану именем Тэхёна, как он, ещё не снимая трубку и не слыша жалобного: «Юни…» — уже собирался и нёсся к другу, на ходу обкладывая его трёхэтажным матом.       Тэхён всё это знал. Но честное слово, он не помнил, что с ним происходило перед этим. Он не понимал, почему терялся в собственной комнате и звал на помощь парня, который жил от него в пяти кварталах? Любой из омежьей прислуги мог помочь ему, но Тэ то и дело просыпался со своим бро, которого не помнил, как и зачем вызывал.       Этим вечером они с альфами решили сходить в клуб. Тэхён накрасил глаза так, что они стали огромными, как блюдца. Надел белую рубашку и светло-серые брюки, уложил волосы, нацепил браслеты и изящные серьги-цепочки. Когда он таким красивым вышел к деду, сердце старика растаяло.       — Тэхён, мальчик мой! Общение с Джином пошло тебе на пользу! Куда ты собираешься?       — Я хочу сходить в клуб, куда ещё мне идти?       — Эх, молодёжь! Только клубы на уме! Твои альфы с тобой будут?       — Дед, ну куда же я без них… Такой вот? — указывая на свой беззащитно-омежий вид, гнёт губы Тэхён.       — Ладно, иди. Ведите себя прилично, Тэ. Посмотри, какой ты у меня красивый! Ни один альфа перед тобой устоять не сможет!       Тэхён улыбался, кивал и молчал. Могут, дед. И не один! Выйдя из дома, он зашёл за угол, взял пакет с вещами и уж было хотел переодеться, как увидел, что дед настороженно смотрит в окно на его машинку. Кое-как утянув пакет и спрятав его за своим телом, Тэ пошёл к своей «малышке». Сел, махнул деду, улыбнулся и поехал за альфами, представляя, какой парни устроят ржач, когда увидят его в этом слюняво-омежьем прикиде! Подъехав, Тэ увидел, что парни уже его ждут. Переодеваться было некогда, поэтому он сказал:       — Если хоть слово ляпнете про мой прикид, поедете в багажнике.       — Мы там не поместимся, — отмирая, на выдохе сказал Хосок.       — Значит, ты поедешь на крыше! — рыкнул Тэхён.       Парни молча сели на заднее сидение. Они были подозрительно серьёзны. Тэхён смотрел на них в зеркало заднего вида и не понимал, что происходит. В конце концов, он не выдержал, хлопнул ладонью по рулю и зашипел:       — Так, блять, я вам кто? Что с вами случилось? Всю ночь одну шмару на двоих делили? Рассказывайте, что за настрой? Хорошо же все было на созвоне!       — Было… — тянет Юнги.       Хосок предательски молчит. Ну не могут парни сказать другу, что его новый лук выбил их из колеи! Они, конечно, не слепые, видели насколько привлекателен Тэхён. Но только сейчас это было чересчур! И про свой прикид говорить сразу запретил!       — Мы это, поспорили немножко, пока тебя ждали, Тэ. Всё в норме, текила нам в помощь! — выкручивался Юнги, как мог.       А Хосок только облизывал свои губы и сглатывал, кивая головой, и только когда Мин ткнул его в бок, сказал:       — Это точно. Текила.       — Ну ладно. Сделаю вид, что я вам верю. Но если вы мне своими прокислыми щами сорвёте веселье, я вам пальцы отгрызу, чтобы вы дрочить не могли! — выдал Тэхён и ожидал дружного хохота и шутливых протестов, но теперь Юнги громко сглотнул, а Хосок застонал. — Это блять, что было? Я пошутил вообще-то! Тут смеяться положено, а не трястись от страха! Короче, идите на хуй, я приехал!       Припарковав машину, Тэхён вышел, выгнал друзей из своей тачки, поставил «малышку» на сигнализацию, попросил её сильно не скучать, и парни пошли ко входу. Кто-то окликнул омегу:       — Ви!       Тэхён оглянулся и увидел Джина. Бляха-бляха! Сказать, что он удивился, так нет. Тэхён охренел! Джин был в мягко-розовом костюме, весь такой милый, как розочка на торте, и светился такой красотой, что у Тэ захватило дух. Ой, так и ориентацию можно сменить! Тэхён бросился к другу. Они обнялись, и Джин представил стоящего рядом омегу:       — Это - Пак Чимин, мой хороший друг. С Чонгуком вы знакомы, — улыбался Джин.       Омеги шли, взяв альфу с двух сторон под руки. Чимин был очень красивым омегой. Маленький, изящный, со светлым личиком и милыми кудряшками. Этакая феечка. И она очень гармонично смотрелась, повисая на руке мощного альфы.       — Джин-и! — подошёл к ним Юнги, за которым маячил Хосок.       Джин расплылся в улыбке и протянул альфе руку для поцелуя. Мин грациозно склонился над тонкими пальчиками и, кажется, реально прикоснулся к ним губами. Тэхён охренел повторно, вздохнул и начал представлять своих друзей:       — Мин Юнги и Чон Хосок. Мои бро. Мы решили сегодня отдохнуть. А тут вы…       Тэхён вдруг смутился, вспомнив, что завтра собирался пойти на занятия с Чонгуком. Нахмурился, потому что сегодня собирался напиться, а тут Джин! И Чимин висит на Чонгуке весь такой милый и правильный.       Когда он представил своих друзей, феечный омега бросил быстрый взгляд на Хосока и спрятал руки. Тэхён движение уловил, но смысла не понял. Хосок, кажется, ничего просто не заметил, потому что они с другим Чоном опять мерились феромонами. Это давление, хоть и не было враждебным, но омеги ёжились рядом с альфами.       И это, вообще-то, было бы прилично, если бы альфы таким образом решали, с кем останется омега. Но эти двое решили бодаться просто так! Не в его смену! Тэхён аккуратно наступил своему кузену на ногу каблуком. Тот скорчил мину, но взгляда от Чонгука не отвёл. Тогда Джин мягко тронул братика за рукав, и парень опустил глаза. Несмотря на то, что Джин был омегой, он был старшим. И не повиноваться брату Чонгук не мог.       Юнги приобнял Тэхёна, намекая ему, что продолжить движение — лучший выход. Хосок взял его за руку с другой стороны и нежно сжал его пальчики, давая понять, что всё в порядке, и парни вместе вошли в клуб. Музыка сразу оглушила. Хосок потащил Тэхёна к бару, Юнги, естественно, за ними. Однако остальные от них не отстали. Тэхён быстро сделал бармену заказ. Тот его пристрастия уже знал, и в лёгкий коктейль добавил тройную дозу алкоголя. Остальным омегам сделал всё, как надо.       После второго коктейля Тэхёна потянуло на подвиги. Юнги, понимая, что присутствие Джина сильно смущает Тэ, попробовал пригласить его потанцевать, но парень подсунул ему Чимина, который молча протянул руку и позволил увести себя от бара. Тэхён смотрел по сторонам и видел, как на его омежью внешность пялятся альфы.       Ещё один коктейль влился в него, разжигая кровь. Зрачки Тэхёна то и дело вспыхивали жёлтым. Хосок ловил его руку и ободряюще пожимал. Иногда, если парень начинал вдруг часто и поверхностно дышать, что значило: терпение Тэхёна на исходе, Хо наклонялся к его шее и слегка прикусывал.       Этот знак они использовали с детства, когда, расшалившись, начинали причинять друг другу реальную боль. Это значило: «Остановись, рядом я. Я рядом». Со стороны это выглядело слишком интимно, иногда Юнги говорил им: «Вы ещё, блять, пососитесь!» На что Тэхён всегда отвечал: «Мин, ты псих? Мы же бро!» Хосок в это время обычно что-то пил или жрал! Вот он так всегда!       Кто-то подошёл к Тэхёну и предложил угостить выпивкой. Парень насмешливо посмотрел на альфу и поинтересовался:       — Ты что, проездом тут?       — Нет. Я живу неподалёку, — удивился альфа, подсаживаясь к красивому омеге.       Однако красавчик оказался совсем не милым, окатил его надменным взглядом и присыпал презрительным тоном:       — А чего тогда такой смелый? Чего тебе надобно, холоп?       — Познакомиться хочу, — смутился альфа такому приветствию.       Хосок придвинулся и спросил:       — Проблемы?       Тэхён только губы сильнее скривил, и нагло глядя чужому альфе в глаза, ответил кузену:       — С чего бы? Я справлюсь. Это не тот момент, когда мне нужна помощь.       Однако Хосок попробовал через плечо Тэ надавить на парня. Тэхён сейчас был таким красивым, он отстаивал СВОЁ, и чужой альфа это принял. А Тэхён, как и положено в таких случаях омегам, ничего не почувствовал. Хосок ретиво оберегал братишку, конечно, потому, что ему совсем не хотелось, чтобы он начал драться и разносить клуб. Хосок даже представил, чисто гипотетически, что у них с Тэ свидание. А тут лезут всякие!       Джин то и дело что-то шепчет Тэ на ушко. Кажется, Тэхён начинает беситься, потому что его глаза постоянно недобро прищуриваются. Хосок обнимает его за талию, чтобы хоть как-то удержать от опрометчивого поступка, но кузен смотрит на него тем самым взглядом, после которого на кулаки натягиваются пряжки. Омега разминает плечи и шею, и тут же рядом возникает Юнги, стряхивая с себя Чимина в добрые руки Чонгука.       — Тэхён, что случилось? — наклоняется к другу Мин, который уже начинает бледнеть и грызть губы. Дурной знак.       — Юнги, давай уйдём отсюда, — хрипло просит Тэхён. — Эти омеги такие… Омеги. Я просто не могу при них расслабиться.       Юнги смотрит на Джина и Чимина. Те до сих пор тянут по первому коктейлю под бдительным взором Чонгука. Маленький омежка то и дело краснеет, когда Чонгук с теплотой в глазах что-то шепчет ему на ухо. Джин улыбается немного напряжённо. Юнги видит, что парень переживает за Тэ, видит все его выкрутасы и действительно желает помочь, успокоить, предотвратить, но такой уж его Тэ: любые ограничения, даже дружеские, в итоге приведут к ещё более мощном взрыву. Парню нужно дать то, что он желает. И чем быстрее, тем лучше для всех!       — Хорошо, Тэ, — кивает Мин. — Мы уходим, — сообщает он соседям, потому что Тэхён уже летит к выходу.       По пути его схватил за руку какой-то альфа, и до того, как приблизились его бро, Тэхён зарядил парню в нос. Другой заорал:       — Ах ты, блядь! Кого ты из себя строишь? Припёрся с двумя альфами и продолжаешь хвостом крутить, шмара ненасытная!       Зрачки Тэхёна остро полыхнули жёлтым. Не обращая внимания на Хосока, который пытался положить ему на плечо руку, Тэ наклонился над оскорбившим его альфой.       — Через пять минут у чёрного входа, — подтянув к себе крикуна, процедил Тэхён ему почти в рот и, стряхнув с себя руку Хосока, пошёл на выход.       Он подошёл к машине, сел в неё, сказал альфам:       — Сторожите! — и начал собираться.       Через две минуты из машины Тэхён вышел в своём альфийном прикиде, наматывая на руки ремни и хрустя шейными позвонками.       — Тэхён, их там много, боюсь, мы не выстоим, если будут биться все, — предупреждает Мин.       — Юни, сядь в машину, детка, — насмешливо цедит омега. — Я сам справлюсь, малыш.       И Тэхён пошёл за клуб. Его альфы двинулись следом, разминая шеи и плечи. Там уже стояли семеро чужих альф, в том числе и тот, кому Тэ уже разбил нос. Кто-то тихо прошипел:       — Блять, Ви! Ты тут с какого хуя?       Тэхён резко развернулся на незнакомый голос, не признал говорящего. Да это и не важно. Главное, что его помнили и узнавали! Глядя на вопрошающего, он, повысив голос начал отвечать:       — С такого, что вот этот ушлёпок, — ткнул он в грудь парню с разбитым носом свой палец, — меня за руку схватил, а этот, — пнул он другого в голень, — назвал блядью. И где я должен быть, по-твоему?       — Так это ты был тем омегой? Предупреждать надо, Ви. Я чуть сам к тебе не подкатил!       — Ты, блять, понял, что только что сказал? Я всегда я, независимо от прикида! Будь добр распознавать, чтобы потом кровью не харкать!       Тэхён заметил краем глаза движение. Чоны и Пак пришли посмотреть на него. Зрители, бля! Только их тут не хватало! Однако он все ещё был благодарен Джину. Поэтому Тэхён приветливо махнул им рукой, и в тот же момент получил удар ногой под дых. Хосок зарычал и бросился на того, кто так предательски напал на омегу, но Тэхён прохрипел, ловя ртом воздух:       — Стоять, я сам! Бьёмся один на один, никому не встревать!       Юнги схватил Хосока за рукав и удерживал его, пока Тэхён, отпустив себя и забыв про ненужных свидетелей, бил и крушил своего соперника, а заодно и тех, кто, пытаясь помочь альфе, попадался ему под горячую руку. Через пару минут его обидчик, лёжа спиной на асфальте с разбитой в хлам рожей, просил:       — Прости, Ви! Прости!       Тэхён усилием воли остановил себя, стряхнул с кулаков и пряжек кровь и поднялся на ноги.       — Пищишь, как омега! — процедил Тэ и плюнул в лежащего у его ног парня.       И пошёл назад в клуб, вытирая рукавом лицо. Там он сел за стойку и велел:       — Бутылку виски и стакан!       Бармен покорно подал всё, что попросили и попытался убрать с витрины напитки подороже. Тэхён залпом выпил три стакана, затем посмотрел на дно и хищно улыбнулся. Хосок махнул головой бармену, и тот присел. Тут же в витрину полетел пустой стакан. Всего две бутылки рассыпались на осколки, поливая витрину алкоголем.       — Ну бля, — расстроился Тэхён.       Он отпил из горлышка ещё немного жидкости и швырнул наполовину наполненную бутылку в витрину. Теперь разбились несколько бутылок, зеркало и стеклянная полка.       — Ю-ху! — заорал Тэхён и заплясал на месте.       Потом он увидел Чонов и Пака и полез к ним целоваться, пачкая ребят своей и чужой кровью. Особое внимание было уделено Джину.       — Джин-и, ты такой красивый! И добрый! Я очень хотел бы стать тебе другом, но я не смогу. Я вот такой, — показал Тэхён на себя. — Поэтому, ебись оно все протухни! — и Тэхён поцеловал Джина в губы, прижимая к себе его хрупкое тело.       Чонгук оторвал парня от брата и уже занёс руку для удара, как увидел в глазах Тэхёна дикий азарт.       — Ну давай, тренер! Чего смотришь? Не распускай слюни! Я же только что братишку твоего обидел! Неужели простишь?       Но тут его щёку обожгло. Джин, размахнувшись, дал Тэхёну пощёчину. Старший омега демонстративно вытер губы и заявил:       — Завтра тебе будет стыдно, Ви!       Тэхён даже руки не поднял, чтобы прикоснуться к расцветающему следу от пощёчины. Он лишь злобно смотрел на всю эту благовоспитанную троицу: на феечного омегу, что так красиво таращит на него глазки и округляет пухленькие губки. Он и его поцеловал бы, но боялся, что если придётся наклоняться, его обязательно стошнит. И этот милый омежка словит травму на всю оставшуюся жизнь! Смотрел на Джина, во взгляде которого больше не было мягкости: укор, обида, жалость. Жалость, блять? Мельком посмотрел на Чонгука и отвернулся. Смотреть противно, как тот похлопывает своей огромной ладонью по маленькой ручке Пака, лежащей у него на предплечье.       Тэхён заскрипел клыками и прохрипел:       — Завтра никогда не наступает. Так что, не надейся, Джин! Стыдно мне никогда не будет.       Тэхён облизал губы и только теперь почувствовал, что они снова разбиты. Вот откуда у Джина на губах кровь. Он протянул руку, чтобы исправить, вытереть, вернуть красоту этому лицу, но его руку грубо перехватили:       — Не смей касаться моего брата! — рычал Чонгук.       Он достаточно насмотрелся на омегу, чтобы у него появилось стойкое желание разбить его голову об стену.       — А то чо? Отпиздишь меня? — скривил губы Тэ. — Ну пошли, тренер Чхуён!       — Я не дерусь с омегами! — заявил Чон, отцепляя от себя его окровавленные пальцы.       — А придётся! — ехидно отвечает Ким.       Тэхён хватает стакан у сидящего рядом и выплёскивает содержимое в лицо Чонгуку. Альфа, теряя контроль, начинает скалиться, зрачки сужаются, а руки, заострившись когтями, хватают омегу за кожаную куртку. Чонгук решает проблему силой иерархии — он собирается раздавить Тэхёна.       Тот, почувствовав давление сильного, должен только опустить глаза и признать эту силу. Но это был бы не Тэхён. Он сопротивляется, рычит и скалит клыки, выпускает когти, капает слюной, но глаза не опускает. А Чонгук, впервые встретив подобное сопротивление, включает альфу на полную. В какой-то момент Тэхён просто без чувств повисает в руках злого Чона. Джин кидается к нему:       — Гук, остановись! Ты его сломаешь! Гук, перестань, это же просто омега! Прекрати сейчас же!       Чонгук останавливается и видит, что все альфы, в том числе и Юнги с Хосоком стоят, опустив головы и повернувшись к нему лицом. Омеги присели и держатся за головы, словно стараясь спрятаться от неприятного звука. А тот, на кого была направлена вся его злость, безвольной куклой висит у него в руках.       Лицо спокойное и умиротворённое. Чонгук так и не увидел покорности в этих глазах. Разбитые губы приоткрылись. Волосы растрепались, макияж смазался. Вот и вся красота! Чон брезгливо отшвырнул от себя бесчувственного Тэхёна в руки Хосока, помог встать Чимину, подставил локоть Джину, и они ушли из клуба. Юнги оплатил бесчинства Тэхёна, а Хосок унёс его самого.       Возвращались домой тоже в тишине. Мин вдруг сказал:       — Теперь ты понимаешь, о чём я говорю? Его надо останавливать, а не поощрять. Я знаю, насколько дорог для Тэхёна Джин. Но сегодня он не пощадил и его! Как брат и друг ты должен его останавливать, Хо!       — Я понял, Юнги. Это больше не весело. Это страшно. Я думал, что он сегодня убьёт того парня. А когда Чон его начал давить, я уж было решил, что Тэ умер, так внезапно он отключился. Что нам теперь делать, Мин?       Хосок реально обеспокоен. Всё то время, пока он прятался от своего чувства у Мина, Юнги пытался втолковать ему, что крыша у Тэ едет давно и конкретно! Но Чон не мог в это поверить. Он знал Тэхёна. Его братишка очень добрый мальчик. Да, он пережил травму и стал немножко взбалмошным, но это всё можно исправить. Только сегодня он понял, как сильно травмирован Тэхён.       Мин закусил губу, потом потёр её ребром ладони, стукнул по рулю и сказал:       — Похоже, Джин был прав. Надо помочь ему найти сильного альфу. Нас с тобой он ни во что не ставит, так что думай, кто это может быть? Кому можно доверить нашего Тэ?       — Ты ведь понимаешь, что Тэхён все равно всё сделает по-своему? — на всякий случай поинтересовался Хосок.       Он держал Кима на своём плече и то и дело щупал его пульс. Отключка после подавления дело серьёзное, но не опасное. Страшнее будет, если Тэ очнётся и услышит их базар. Альфы настороженно переглядываются через зеркало, и получив кивок, Мин продолжает:       — Понимаю, Хосок. Но больше я не могу смотреть на то, как он сам себя разрушает!       Хосок кивает. Пора смириться с тем, что они для омеги просто «бро», которым он запросто может рассказать о своей течке, с которыми легко пойдёт в сауну и будет голышом плавать в бассейне, пока его «бро» прячут возбуждение в парилках. Которым запросто может посоветовать «омегу на разок» и пнуть, если они подкатывают с «грязными намерениями к порядочным». Себя Тэхён, несмотря на то, что у него никогда не было никаких отношений, к «порядочным» не относил. И всё из-за того грёбаного случая!       Домой альфы доставляют парня через парадный вход. Ким Соён строго смотрит на виноватых парней и говорит:       — Я доверял вам самое дорогое, что у меня есть. Я ошибался. Это было в последний раз.       Мин кивает, но считает нужным предупредить рассерженного деда, пока его чудило-внук в отключке:       — Господин Ким, Тэхёну нужен хороший психолог. Тот случай… Он не прошёл для него даром. Тэхён очень сильно страдает. Помогите ему.       Барон кивает, и парни уходят, оставив Тэхёна в гостиной на диване.

***

      С этой ночи у Тэхёна начинается новая жизнь. Намджун следит, чтобы каждое указание барона было исполнено. А их стало слишком много, поэтому Ким то и дело получает от омеги то злобное шипение, то нежные обнимашки. И парень сам не знает, что хуже. Чтобы не было недоразумений, Намджун рассказывает барону про маленькую прихоть Тэхёна с обнимашками. Тот долго смотрит на молодого альфу и только говорит:       — Держи себя в руках, Нам. То, что можно моему внуку, нельзя тебе! Надеюсь, в скором времени это испытание закончится.       Намджун, конечно, держался. Но как, скажите, объяснить это здоровому влюблённому организму? К тому же омега стал всё чаще походить на омегу. Лишь иногда он срывался, кидаясь качать свой пресс, а потом ещё требовал от Намджуна «заценить результат»! И с некоторых пор Джун носит длинное пальто или плащ в любую погоду. В крайнем случае — рубашку оверсайз чуть не по колено!       Старший Ким созванивается с Джином и консультируется на тему, чем и как можно помочь свихнувшемуся омеге? Тот даёт чёткие и ценные указания, но взамен требует, чтобы его участие в преобразовании Тэхёна оставалось тайной для самого юноши.       Чонгук три раза в неделю приезжает в особняк и занимается с парнем, не обращая внимания на все его колкости. Тэхён злится на каждое слово, сказанное Чоном, и только повторяет:       — Конечно, будь на моём месте малыш Пак, Вы бы, тренер, так его не пиздили!       — Во-первых, я не бью тебя. Ты сам пропускаешь удары из-за невнимательности. Во-вторых, Пак Чимин — примерный омега. Ему не нужно быть на твоём месте. У него есть альфа, который всегда сможет защитить его! Место хорошего омеги за спиной альфы!       — А если нет этого альфы, то что делать? Ложиться под каждого, кто к тебе ручонки тянет? Тренер, Вы - альфа, Вам не понять!       — Мне и не надо. Это твои проблемы, Ким. Я тренирую твоё тело. А мозги пусть тебе вправляет другой специалист.       В конце каждого занятия Тэхён просил:       — Тренер, передайте Джину, что мне стыдно. Пожалуйста, пусть он простит меня и приезжает в гости.       Чонгук безжалостно отвечает на просьбу:       — Джин не желает тебя видеть, Тэхён. Это его решение, я его уважаю. От таких, как ты, нужно держаться как можно дальше! — заключает тренер свою речь.       И Тэхён снова смотрит в удаляющуюся крепкую спину с огромным желанием вырвать ему позвоночник!       Дед нанял для внука психолога. Милый омега вначале уверенно улыбался, глядя на Тэхёна. Однако после двух недель общения он честно сказал господину Киму:       — Ваш внук травмирован сильнее, чем я мог представить. Его проблема сидит слишком глубоко. Я не владею подобными техниками, но мой коллега применяет гипноз. Это может помочь. Обратитесь к нему.       И, оставив визитку, психолог исчезает. Дед звонит по номеру, но там ему говорят, что доктор за границей и будет лишь через два месяца. А на приём его внука могут записать через четыре. До того времени всё расписание забито. Дед предлагает любые деньги, но получает твёрдый отказ. Он ищет других специалистов, но те, просмотрев записи предыдущего психолога, в один голос говорят про того же доктора.       Тогда Ким Соён хватается за мнение Джина: «Сильный альфа помог бы справиться Тэхёну со стрессом». И он приглашает к себе тех, кто намерен ухаживать за его внуком. Господин Ким решает не врать потенциальным ухажёрам. Их набралось четырнадцать. Многовато. Поэтому он начинает собрание с таких слов:       — Я богат. Мой внук — единственный наследник моего состояния. Он — «окно», сломанный морально детской травмой и достаточно сильный для омеги. Поэтому характер у него не сахар. Покорить его сердце будет сложно. Те, кто думает, что я отдам его первому встречному, могут сразу уходить. Решать, за кого выходить замуж, будет Тэхён. Вы можете либо сразу сдаться, либо начать ухаживать за ним, придерживаясь правил здоровой конкуренции. Пять минут вам на размышление и возможность покинуть этот дом, не вступая в борьбу за сердце моего внука.       Пятеро альф покинули кабинет господина Кима, с тоской глядя на портрет омеги, висящий над камином. В прошлом году дед еле уговорил его позировать для семейного портрета. Тэхён тогда всю душу художнику вымотал, пока сделал более или менее нормальное лицо. Однако надменность била через края, что и передал художник, лишь немного смягчив взгляд.       Глядя на этот портрет, кто-то думал: «И что, всю жизнь смотреть на это недовольное…?» Другие думали: «Подчинить такого себе — уже трофей!» Некоторые, глядя в это обворожительное лицо, думали: «Интересно, а как он выглядит, когда счастлив?» И лишь совсем немногие знают это. Только почти забыли.       Господин Ким тяжело вздохнул, велел секретарю составить расписание первых свиданий для Тэхёна и закончил собрание. Дальше дело за альфами, а последнее слово за Тэхёном. Давить на внука дед не хотел. Он мечтал снова увидеть, как его мальчик засветится счастьем. И пусть он пока этого не понимает, но только альфа может сделать таким омегу.       Первое свидание Тэхён намерился завалить! Вот прямо так и сделать: ржать, как гамадрил, сморкаться в салфетки и пуляться ими в официантов, при особо тяжёлом случае можно громко пукнуть и свалить всё на собеседника!       Однако прямо перед свиданием к нему зашёл дед, тихо сел рядом, глядя, как Тэ красится, и еле слышно сказал:       — Хоть бы успеть…       — Что успеть, дед? — встревожился Тэхён.       — Ничего, мой мальчик, это просто мысли вслух.       Старик встал и пошёл к выходу, старательно пряча от глаз Тэхёна папку в чёрной обложке. Тэ знал, что в таких папках их семейный доктор приносит результаты анализов. Сердце Тэхёна похолодело. Он бросился к двери и стал подсматривать за дедом. Тот вошёл в свой кабинет с папкой, а вышел уже без неё. Когда шаги деда стихли, Тэхён рванул в кабинет. В зоне видимости папки не было. Обыскав стол, шкаф и даже секретный ящик, Тэхён, всё сильнее нервничая, подошёл к сейфу.       Код он разгадал давным давно. Не ради денег. Просто однажды спросил сам себя: «Что такого ценного прячет дед в сейфе?» — и за десять минут подобрал код. Увидев пачки денег и какие-то бумаги, разочарованно хмыкнул. И ради этого стоило покупать этот гроб, замуровывать его в стену и маскировать под бар? Фу. Потраченное впустую время! Теперь ему это знание пригодилось.       Открыв тяжёлую металлическую дверцу, парень сразу увидел искомое. Он схватил папку и открыл её. От незнакомых слов его повело, но Тэ включил на телефоне переводчик и вскоре узнал, что у деда, его прекрасного доброго дедули рак крови! В рекомендациях стоит огромное количество указаний, на которые Тэхён никак не может повлиять, но одно он обязан обеспечить: покой. Вытерев слёзы, Тэ прячет папку назад, идёт в свою комнату, поправляет макияж и едет на свидание.       Там его встречает очень симпатичный альфа, который изо всех сил старается ему понравиться. Но Тэхён, приветствуя все его начинания деревянной улыбкой, никак не может сосредоточиться на нём и отпустить мысль о дедуле. Сколько нервов он потратил на внука! Может, и заболел поэтому. Говорят же, что все болезни от нервов, только сифилис от удовольствия.       Что такое «сифилис» Тэхён не знал. Надо будет посмотреть в Интернете. Почему он от удовольствия? А то, может, пора завязывать жрать пломбир с шоколадной крошкой? Тэ прислушался к себе. Может, даже уже поздно, кто его знает этот сифилис.       В конце свидания он мило улыбается альфе, не возражает, когда сухие губы скользят по его щеке, и кивает на вопрос: «Мне стоит рассчитывать на второе свидание?» Потому что в голове две мысли: насколько сейчас плохо деду и сколько ему осталось? А ещё, наверное, стоит сдать анализ на сифилис. Не стоит доверять Интернету!

***

      Юнги лежит и понимает, что это правильно, потому что он уже упал бы. Ему позвонил Тэхён и на полном серьёзе предлагает ехать с ним и сдавать анализы на сифилис.       — Юнги, — увещевает он друга, — мы с тобой столько мороженого слопали, что это по-любому нам вылезет боком! Собирайся, дружище. Я всё оплачу. Ведь это из-за меня ты столько радости в жизни хапнул, что запросто можешь заболеть этим самым сифилисом!       Юнги, кусая руку, ржёт. Он хочет, да простит его Ким Тэхён, посмотреть на это представление, поэтому, еле сдерживая ржач, говорит:       — Приезжай, сифилитик! Я жду.       Садясь в машину, он ловит охреневающий взгляд Намджуна, но включает «покер-фейс» и на полном серьёзе поддакивает Тэхёну. Парень реально верит, что их нечастые «пломбирные загулы» развили в двух юных организмах единственное заболевание, которое не от нервов.       — А мне нельзя сейчас болеть, Мин, мне деда нужно беречь, — вдруг всхлипывает парень, и Юнги сразу становится не до смеха.       — Что с дедом, Ким?       Но омега только морщит носик и машет на себя ладошками, отгоняя слёзы. Эта чёртова косметика даже поплакать нормально не позволяет!       — Всё будет топ, Юни, я справлюсь, — шепчет он.       Намджун едва из руля восьмёрку не делает! Слёзы этого омеги для него слишком дороги! А Юнги, который вечно отталкивал Тэхёна, вдруг прижимает его к себе, и парень начинает реветь. Прямо вот, как маленький, в голосину! Джун тормозит, потому что этого его сердце вынести не способно: чужие руки на плечах Тэхёна и его слёзы — это чересчур! Однако вскоре омега успокаивается и просит:       — Не говори деду, что я знаю про его болезнь. Пусть он думает, что я… ну… просто так исправился.       — Хорошо, Тэ. Я не скажу. Ты тоже молчи, — обращается парень к телохранителю, но Тэхён говорит:       — Не буксуй на него, Мин. Он надёжный, проверенный. Нас не сдавал.       И Намджун густо краснеет. Сдавал. Постоянно. Иначе как бы Тэхён вылезал из любого дерьма, в которое попадал вместе с Мином?       В клинике их ждал сюрприз: на ресепшене стоял сам Чон Сокджин с маленьким приложением в виде Пака Чимина. Омега кинулся к ним, схватил Джина за руки и, ловя его взгляд, начал говорить.       — Джин, Джин-и, прости меня, придурка. Вот такой я идиот, когда пьяный. Но я уже исправляюсь, клянусь. Сколько мы уже не пьём, Мин?       — Почти три недели. Привет, мальчики. Джин, Чимин, отлично выглядите. Может, сходим потом в кафе? Вы тут надолго?       — Нет, мы ставим Чимина на учёт. Он пока поживёт с нами, поэтому на всякий случай заводим ему медкарту.       Тэхён медленно отпускает руки Джина. На его приветствие парень так и не ответил, в глаза ему не смотрел, а намёк на Пака был слишком прозрачен: этот парень гораздо лучше тебя! Он даже будет жить с нами, а ты, псих пизданутый, иди лесом!       Однако Джин смилостивился и спросил:       — А почему вы здесь? Тэхён, ты заболел?       Услышав в голосе Джина неприкрытое беспокойство, Тэхён смутился и начал мямлить:       — Мы тут это, анализы пришли сдавать. На сифилис.       — На что? — Мин чуть не плачет от того, что никак не может без палева записать этот разговор. Но видит камеры и успокаивается, звук он потом наложит. Однако Джин, похоже, медленно, но верно приближается к состоянию перезагрузки. — Почему на сифилис? И почему вы… вдвоём?       — Ну мы же, это… Вместе удовольствие получали… Наверное и заболеть можем вместе.       Юнги внутри себя уже катался по полу, глядя на этих троих. Пак, подняв бровки и вытаращив глазки, сделал губки колечком и смотрел то на Тэхёна, то на Джина. Сокджин схватился за стойку и едва держался на ногах, а Тэхён, не понимая их реакции, смущался всё сильнее, усиливая эффект.       — Да… То есть… Вот. Нам надо идти, а то наверное, это что-то сложное.       — Тэхён, подожди. Дай мне свою руку. Я — лекарь, и так могу сказать тебе, болен ты или нет.       Джин потащил парня подальше от любопытных ушей регистраторов. Если внук Кима Соёна и вправду болен, то не стоит афишировать это вот так, открыто. Джин злобно глянул на Юнги. А ведь он ему почти поверил, что тот просто защищает мальчика! Конечно, сложно не соблазниться этим омежкой. Но заразить его! Как он мог? Распутник!       Юнги молча шёл за ними. Он не переживал. Джин сразу поймёт, что Тэхён физически абсолютно здоров. Поэтому с удовольствием досматривал комедию. Жаль, быстро закончится.       Тэхён сидел возле Джина и с радостью смотрел, как юноша внимательно слушает его пульс. Джин начал хмуриться, и Тэхёну это не понравилось.       — Джин-и, если я болен, умоляю, не говори деду! Пожалуйста!       Джин посмотрел сурово на Тэхёна, потом на Мина и спросил:       — Что это за цирк, Юнги? Что за бред он несёт?       И тут Мина прорвало. Он начинает ржать так, что Тэхён, морщась, о чём-то догадывается.       — Мы не могли заболеть сифилисом от мороженого, да?       — Тэхён, прости! Да, не могли. Ты ещё не в курсе, от какого именно удовольствия это случается! Но, блять, я не мог упустить такой шанс постебаться над тобой! — и он снова ржёт, от чего и Тэхён начинает улыбаться. Он говорит:       — Потом покажешь мне, от чего можно заболеть сифилисом?       — Ну уж нет! — рычит Джин, глядя на подкошенного смехом альфу. Тот держится одной рукой за живот, другой за плечо Пака и почти сидит на полу. Глаза его не могут открыться, а рот почти свело судорогой. — Я запрещаю тебе показывать ему это! Я сам!       — Покажешь? — стонет альфа, и, наконец, падает на пол. — Омеги, идите в жопу, я сейчас сдохну от вас! — скулит он, корчась на полу.       Тэхён встаёт и смачно даёт пинка парню.       — Вот ты скотина, Мин! А я переживал за тебя тоже: вместе же жрали пломбир!       — Тэхён, иди сюда, я попробую объяснить тебе, что тут происходит.       Джин сажает парня рядом с собой, почти прижимается губами к уху Тэ и начинает повествование о том, что такое сифилис, откуда он берётся и с чем его едят. Глаза Тэхёна сначала расширяются на максимум, а потом схлопываются в две узенькие щёлочки, через которые он, как лезвием, кромсает сидящего на полу Мина.       — Вот ты сука, — шепчет он одними губами. — Молись!       И Юнги снова падает со смеху на бок. Сверху на него смотрит Чимин, потирая плечо. Ну что за суки эти альфы!