Вишенка в шоколадке

      На следующий день Чонгук и Тэхён поехали в свой новый дом. Тэхён его почти не помнил, так как не бывал тут со дня гибели родителей. Дед не любил приезжать сюда, и Тэ понимал его. Но то чувство счастья, которое было у мальчика в детстве, тянуло его в этот дом. Запах выпечки и духов папы ощущались, стоило прикрыть глаза.       Всю дорогу Тэ рассказывал мужу всё, что помнил об этом доме. Он надеялся, что интерьер сохранён в прежнем виде, и у него получится вспомнить больше. Поэтому омега, завидев знакомые очертания особняка, едва не выскочил из машины прямо на ходу. Чонгук, подозревая нечто подобное, схватил ремень безопасности и не позволил мужу отстегнуть его.       — Потерпи, дорогой. Я хочу сделать это по всем правилам! Мы должны войти в первый дом нашей семьи, как предписывают правила.       У крыльца молодых встречали слуги. Хотя их было немного, приветствия затягивались, и Тэхён начинал откровенно злиться. Альфа внимательно наблюдал за мужем, и видел, как тот кусает губу и разминает шею. Чонгук махнул остальным и сказал:       — Я познакомлюсь с вами позже. Приступайте к обязанностям. В договоре написано, что вы должны всё делать максимально незаметно для нас?       — Да, мистер Чон, — поклонился дворецкий.       — Сегодня нас не беспокоить. Если будут вопросы, я все решу завтра с шести до семи утра. И так будет каждый день, мистер Пам. Я на вас надеюсь, — пробормотал он, едва удерживая Тэхёна.       В конце концов альфа подхватил мужа на руки и переступил вместе с ним порог их нового дома, новой жизни. И, наконец, самозабвенно прижался губами к его. В доме Джина они решили «не безобразничать». Супруги ночи напролёт целовались до умопомрачения, обнимались и нежились в этих объятиях, но переступить черту Тэхён так и не решился, хотя перебрался к мужу в спальню, что находилась в другом крыле от комнаты, в которой спали Джин и Джун. Чон уважал скромность своего омеги и из последних сил сдерживался, ожидая, когда мистер Ким подготовит бумаги и дом к передаче молодым. Теперь в их собственном доме им никто не мог помешать!       Кроме одного: глаза Тэхёна посинели, а сам он оторвался от Чонгука и строго сказал:       — Сэр Чонгук, прервитесь на пару минут! Я так понимаю, у вас тоже свадьба или что-то в этом духе? Сэр Хосок попросил меня позвать друга в самый счастливый день его жизни. О, вы такой… — удивлённо рассматривал Тэ альфу синими глазами. — Не похож сам на себя! Огромный! И злой. Интересно, как в этом мире выглядел сэр Хосок?       — Королева Ви-Тэ? — чуть не закричал Чонгук, снова увидев яркие и дерзкие глаза.       Голос Тэхёна звучал звонко. Это точно не старушка, что приходила попрощаться с ним!       — Королева? — изумился Тэхён. — Пока нет. Когда-нибудь буду, но до этого далеко. Мой батюшка пока жив, здоров, полон сил и подготовил нам с сэром Хосоком великолепную свадьбу. А вы ведь уже женаты? — настороженно интересуется принцесса. — Сэр Хосок сильно переживает по этому поводу.       — Это почему? — дёргается Чонгук, наконец, отпуская принцессу из рук.       Это пока не его Тэхён, он не желает держать в руках только тело. Принцесса, освободившись из рук альфы, пошла по дому, лопоча ему:       — Он говорит, что в вашем мире вполне может быть такое, что вы предложите Тэхёну жить вместе без брака, и он может согласиться. И после этого свадьбы может не быть. Так вы женаты, сэр Чонгук? — отрывается принцесса от созерцания интерьера и испытывающе смотрит на него.       — Да, мы женаты. Коро… Принцесса Ви-Тэ, сколько времени прошло с момента нашего отбытия?       — Около двух недель, сэр Чонгук. А у вас? — принцесса, наконец, увидела зеркало и уставилась на себя. Поэтому нервно вздрогнула, когда:       — У неё получилось! — заорал Чонгук и начал плясать свой победный танец, высоко вскидывая кулаки и кружась вокруг себя, так же по кругу двигая бёдрами.       Принцесса наблюдала за ним с интересом, отвернувшись от зеркала и пробуя повторить движения: одна рука вверх, другая прижата кулаком к плечу, голова вниз. Двигая бёдрами по кругу, по очереди поднимаем руки и крутимся вокруг себя, подламывая ступни и то поднимая голову, то опуская. Легкотня, примитивный танец! Принцесса похлопала в ладоши, привлекая к себе внимание мужчины:       — Сэр Чонгук, можете мне объяснить, что это за дикое поведение, что и у кого получилось?       — Принцесса, ведьма синхронизировала наше время! Теперь мы будем жить, взрослеть и стареть в одном темпе! — радостно отвечает ей Чон.       — А раньше было иначе? — снова поворачивается женщина к зеркалу и рассматривает себя в омежьем облике.       Кажется, она отвлеклась, но Чонгук возбуждённо отвечает:       — Да. За несколько минут у нас тут, у вас там проходили года. Иногда это было медленнее, иногда быстрее, — начинает ходить по комнате Чон, задумавшись. — Думаю, это ведьма пыталась. Но теперь у неё всё получилось!       Принцесса, наконец, оторвалась от созерцания Тэхёна и задумалась. Затем спросила:       — То есть, вы знаете наше будущее?       Чонгук чуть было не выпалил «да!», но вдруг подумал, что лучше немножко слукавить:       — Я знаю лишь одно: Вы проживёте долгую и счастливую жизнь с королём Хосоком. Это Ваши слова. Больше Вы мне ничего не сказали.       Принцесса покраснела, прижав ладонь к животу и, сильно смущаясь, спросила:       — А я смогу… подарить мужу наследника?       Чонгук едва сдержался, чтобы не заржать. Но ответил по возможности спокойно:       — Вы уже беременны, принцесса. Поэтому об этом вам точно не стоит переживать. Вы точно подарите королю наследника, — и улыбнулся ободряюще. Однако вскоре улыбка сползла с его лица, и альфа нахмурился: — А что сейчас с моим мужем? Вы с сэром Хосоком на сколько договорились расстаться?       — Полчаса, — спокойно говорит принцесса, снимая с полочки статуэтку. — Так что, советую Вам, сэр Чонгук, придумать, чем меня развлечь.       Чонгук задумался. Начать с принцессой просмотр дорамы — слишком жестоко. Они всё равно не успеют досмотреть. Показать что-то из будущего, типа коротких тик-ток видео тоже не вариант. Игры!       Чонгук пригласил мужа в гостиную и быстро обнаружил там стеллаж с настольным играми. Он выбрал самую простую, чтобы не тратить много времени на объяснения. И уже через десять минут активно проигрывал принцессе, бормоча:       — Тэхён эту игру еле освоил…       — Сэр Чонгук, Вы ещё так и не узнали своего мужа! — возмущается принцесса. — Он вообще-то далеко не глуп. И если Вы считаете, что он не освоил этой простой игры, значит, он Вам сильно не доверяет. Видимо, не всё так прекрасно между вами.       Тэхён очень осторожен, насколько я поняла. Я ведь долгое время не подозревала, что он живёт в одном со мной теле. Но когда сэр Хосок всё рассказал мне накануне вашего ухода, я поняла, почему я зачастую, не помня себя, принимала нестандартные решения, которые в итоге приводили меня к верному результату. Я узнала уже после вашего отбытия, что Тэхён доверяет моему мужу. И вначале сильно ревновала. Но теперь знаю кое-что, и мне больше не страшно оставлять их наедине.       — И что такое Вы знаете, принцесса? Как у Вас получается больше не ревновать? — взволнованно спрашивает Чонгук.       Принцесса слегка смутилась, затем прошептала:       — Это не совсем так. Я ревную, конечно, — затем более уверенно говорит: — Просто я уверена, что сэр Хосок не изменит мне с Тэхёном. Потому что… Господи, но ведь это не моя тайна! Я не могу этого сказать. И если Вы, сэр Чонгук, этого не знаете, то дела у Вас ещё хуже! И наше время истекло, пора прощаться. Будьте внимательнее, сэр Чонгук! Заслужите доверие мужа, оно того стоит! Ещё увидимся! — и синие глаза вновь стали карими.       И такими счастливыми, что Чонгук мысленно пожелал сэру Хосоку чирей на жопу с собственную голову! Как? Как у постороннего мужика в другой Вселенной получилось сделать его мужа таким счастливым? Но альфа берёт себя в руки.       — Что там у них? — откашлявшись, интересуется Чонгук.       — У них свадьба, — радостно сообщает Тэхён. — Я попал прямо на пир! Хосок и принцесса такие красивые и счастливые! Чонгук, их так любят! Они будут отличными правителями! Король уже души не чает в нашем Хосоке. Но самое главное, мы будем теперь жить параллельно! О Чонгук! Чонгук, я так счастлив! — хватая мужа за руки, весело смеётся Тэхён.       За других он счастлив! Когда же этот омега научится быть счастлив за себя? Чонгук злится и ревнует и нервничает. Но на лице его старательная улыбка. Что сказала королева? Почему она стала доверять мужу? Почему он, Чон Чонгук сейчас умирает от ревности? Неужели слова принцессы о том, что Тэхён ему до сих пор не доверяет, так резанули по его сердцу? И почему Тэхён ему не доверяет? Что он должен сделать, чтобы заслужить доверие своего омеги? Чонгук ловит мужа и прижимает к себе.       — Значит, у нас с ними теперь одно течение времени? Как часто вы договорились общаться?       Тэхён смутился. Чонгук прямо чувствует, как его муж что-то обдумывает, и боль сильнее охватывает его сердце: не доверяет! Наконец, тот тихо говорит:       — Мы договорились встречаться раз в год. Чисто обменяться новостями. Тут ведь осталась его семья, и Мин…       — И ты, — подсказывает Чонгук. — Я знаю, что он всё ещё любит тебя, Тэ. И ты его. Вашу многолетнюю дружбу не так просто забыть, дорогой. Неудивительно, что вы хотите знать новости друг о друге. Всё в порядке, я не против. К тому же, королева Ви-Тэ приятная собеседница. Нам с ней не будет скучно, — успокаивает альфа мужа, хитро улыбаясь.       Тэхён замирает, напрягается и выскальзывает из рук Чонгука, прижимая руку к груди, словно пытаясь сдержать сердце внутри. Нестерпимая боль сжимает грудь омежки. Он нервно кусает нижнюю губу и тихо спрашивает:       — Чонгук, тебе и вправду интересно с принцессой?       — Конечно, дорогой. Она воспитанная, добрая, умная, интересуется всем, что интересно мне. Мы прекрасно общаемся с ней всякий раз, — не может остановиться Чонгук, хотя видит, как бледнеет лицо Тэхёна, как он замирает и теряется взглядом где-то за плечом Чонгука.       Вот опять! Альфа ловит взгляд мужа, но тот смотрит сквозь него. Бля, он же просто хотел заставить Тэхёна почувствовать то же, что приходится испытывать всякий раз ему, а его омежка уже, похоже, развёлся с ним, отправил его в параллельный мир, чтобы его муж был рядом с объектом своего воздыхания. И лишь преданность многолетней дружбе не позволяет сделать это моментально. Но Тэхён, видимо, всерьёз просчитывает возможности! Готов отказаться от мужа, лишь бы тому было хорошо! Это нужно срочно прекращать! Поэтому Чонгук хватает мужа за плечи и начинает его трясти:       — Тэ, сейчас же вернись ко мне и прекрати думать, о чём бы там ни было! Я люблю тебя! И мне нужен только ты. И наш мелкий. Тэхён! Ау!       Взгляд омеги, наконец, ныряет в душу альфы, и две слезинки срываются с любимых ресниц.       — Почему мне опять так больно, Гук? Что такого ты сказал? — чуть задыхаясь, спрашивает Тэхён. — Ты ведь не любишь принцессу, но мне всё равно больно.       Чонгук прижимает к себе любимого и начинает его баюкать.       — Прости, малыш. Я не удержался. Представляешь теперь, что я чувствую всякий раз, когда вокруг тебя хороводятся твои альфы? А я знаю, что каждый из них был в тебя влюблён. И эти чувства вполне обратимы. Мне каждый раз так больно, Тэ. Запомни это ощущение. И постарайся больше не делать так же больно мне. Не отходи от меня. И я не отпущу твоей руки. Я не против, если вы будете общаться с Хосоком, правда.       Я доверяю тебе. Но мне всё равно больно. Сердце… Оно такое. Беспокоится и тревожится, оберегая своё. А ты — самое-самое моё-моё в этом мире! Да и во всех остальных мирах. А кто я для тебя, Тэ? — наконец задаёт волнующий его вопрос альфа.       Он смотрит в глаза мужа, стараясь прочесть ответ до того, как тот будет озвучен. Однако Тэхён делает то, что заставляет альфу заплакать. Тэ берёт руку Чонгука и прикладывает раскрытую широкую ладонь к своему ещё впалому животику. Он тихо говорит:       — Ты тот, кому я доверяю то, что мне дороже моей жизни, Гук. Вот эта бесценная жизнь подарена мне тобой. Чонгук, ты тоже для меня самый-самый мой-мой. Я очень удивлён, но, оказывается, я полюбил тебя. И очень давно. Ведь такая боль — это как проверка чувства, верно? Я почувствовал эту боль впервые, когда… Ты не поверишь, Чонгук. Когда вы с Джином в обнимку ушли из спортзала, где мы только что познакомились. Я тогда бедного Намджуна заставил себя обнимать, иначе моя боль разодрала бы меня в клочья! Разве возможно полюбить с первого взгляда, Гук?       Чонгук вытирает слёзы, что непроизвольно всё это время катились из его глаз. Голос хриплый, поэтому он почти после каждой фразы откашливается:       — По себе скажу — можно. В нашу первую встречу я сразу принял от Нама вызов, борясь за тебя. И чуть не схлопотал нунчаками по лбу! Ты помнишь это?       Тэхён рассмеялся, рассыпая по дому чистую радость. Чонгук залюбовался мужем, забыв о слезах. Такая непосредственность в его возрасте — нечто невероятное! А его ответ поражает ещё сильнее.       — Я тогда подумал, что вы знакомы и делите какого-то омегу, которого оба знаете. Я и подумать не мог, что это был я. Я же был вообще бесчувственный. Но тогда разозлился знатно, думая, что заступаюсь за своего охранника. На самом деле злился, что за меня никто и никогда не будет так биться.       Хос иногда гонял от меня чужих альф, но у нас это был договор. Мин на него не подписался, он больше кулаками мне помогал, — заканчивает омега, снова глядя за плечо мужу.       Чонгук опять ловит его взгляд:       — Тэ, ты ведь был тогда в курсе, что они тебя любили? Всё трое?       — Не-а, — почти весело отвечает тот. — Я не верил в это. Как говорится, смотрел и не видел. Прямо вот в упор не замечал ничего, хотя это было очевидно. Я знаю, что это выглядело отвратительно. Я сам себе противен, но тогда я хотел верить сам и требовал от других, чтобы меня воспринимали, как альфу! Чон, я омегой снова почувствовал себя в твоих руках. Ты же не знал этого?       Но Чонгук улыбается на этот вопрос.       — Догадывался. Когда ты в моих руках проснулся сразу, а Мину до этого пришлось тебя полночи приводить в порядок. Тэ, я хочу, чтобы ты доверял мне. Могу ли я просить у тебя этого?       Тэхён распахивает свои и без того огромные глаза и возмущается:       — Гук, ты дурак? Я тебе сына доверил. Что ещё я должен сделать, чтобы ты убедился в моём доверии?       — Играй со мной по-честному, хитрый чертёнок! — смеётся Чон. — Тебе больше не надо притворяться, малыш. Я всегда поддержу тебя. А ещё скажи мне, пожалуйста, что ты видишь, когда смотришь мне за плечо?       Тэхён удивлённо смотрит на мужа, затем, словно поняв, о чём речь, улыбается:       — Я после того, как почти умер, советуюсь с сыном. Мне кажется, он отвечает. Он очень умный, Гук-и. Чонгук улыбается. Есть, в кого. То, что сын отвечает его мужу, он не сомневается. Но ведь он пока что часть омеги. Всё хорошо, они переживут и это.       — Только не замыкайся в себе, малыш. Говори мне обо всём, чего тебе хочется. Или не устраивает. Поверь, вдвоём… Втроём мы всё решим!       Тэхён опустил голову и улыбнулся.       — Ты сам напросился. И сейчас, мой милый муж, ты должен доказать мне, что тебя привлекают только я, а не какие-то там принцессы! Требую свой поцелуй!       Чонгук поймал мужа за подбородок, приподнял его и посмотрел в яркие карие глаза:       — А я требую всего тебя, малыш. Ты столько дней мой муж, а мы до сих пор ведём себя, как подростки! — и, подхватив омежку на руки, он унёс его в первую же комнату, в которой оказалась кровать.       Она была узкой, но альфе было плевать. Он уложил Тэхёна, попутно срывая с него одежду. Быстро разделся сам и предстал перед мужем во всём великолепии: прекрасное лицо с полыхаюшими страстью глазами, сильная шея, широкие плечи, могучая грудь, узкая талия с рельефным прессом, крепкие ягодицы и бёдра, стройные ноги.       Тэхён краснеет, когда видит возбуждение мужа и снова паникует: нельзя пихать в него такое! Там же омежка! Чон его просто раздавит! Но муж уже ложится рядом и тихо шепчет:       — Не бойся, дорогой. Природа уже всё за нас продумала. Мы не навредим сыну, обещаю.       И Тэхён кивает, борясь с желанием спрятать маленькое существо под своей ладошкой. Он решается довериться. И Чонгук его не подводит. Он со страстью начинает вылизывать своего мальчика, прижимая его худенькое тело к себе. Тэхён опять упускает момент, когда оказывается полностью окружённым альфой. Его запах кружит голову, его действия сносят ко всем чертям мысли. Руки сами тянутся исследовать того, кто дарит неземное наслаждение. Поддаваясь какому-то инстинкту, Тэхён хватает зубами мочку уха альфы и прикусывает. В ответ слышен глухой рык:       — Тэ… Я достаточно возбуждён! Держи себя в руках, милый, иначе я прямо сейчас позорно кончу!       Тэхён замирает. Значит, он тоже может возбуждать Чонгука? То есть, такое работает в обе стороны? Тэхён вдыхает запах мужа и вдруг понимает, что вишней пахнет не меньше, чем шоколадом! Он тоже возбуждён, и Чонгук чувствует это, всё настойчивее лаская податливое тело мужа. Тэхён стонет от наслаждения, скулит от возбуждения, когда руки альфы переворачивают его на живот, а острый язык вклинивается в самый центр его возбуждения. От удовольствия омега прогибаться в спине и откидывает голову назад, издавая полувой-полувсхлип. Его колени разъезжаются, и член касается покрывала, пачкая его смазкой. И яркое наслаждение пробивает тело насквозь. Тэхён воет, отпуская себя.       Чонгук переворачивает его лицом к себе и смотрит в затуманенные глаза. Губы что-то шепчут, но Чонгук мечтает увидеть их, окольцовывающими его член. Когда-нибудь это обязательно будет, а пока Гук делает то, чего так желал сам: он прижимает губы к мягкому животику мужа, спускается ниже, оставляя влажную дорожку, от которой у Тэхёна по всему телу токи удовольствия. И начинает языком слизывать прозрачную жидкость с члена мужа. От внезапного наслаждения Тэхён теряется, но потом весь изгибается, прижимая голову альфы к себе. И изливается, не сумев сдержаться.       Чон снова улыбается. Его сокровище совершенно не умеет контролировать себя. Это не страшно, у них впереди вся жизнь! Под тихое рычание омеги Гук начинает готовить мужа к основной близости. Тот тихонько скулит, напрягаясь, но Чон просит:       — Маленький, расслабься. Я всё сделаю так, чтобы было приятно. Ты мне веришь?       Тэхён кивает и расслабляется. Уже через пару минут омежка перестаёт шипеть, а Чон стремится найти точку наслаждения. Когда он обнаруживает её, Тэхён снова изгибается дугой и рвётся ему навстречу. Чонгук улыбается и не спешит. Он в курсе, что муж в пылу наслаждения стремится быть ближе с ним, но он обещал не причинять своему мальчику боли.       Почти десять минут Тэхён скулит и молит мужа войти в него, но Чон решается лишь тогда, когда понимает, что его любимый готов. Перевернув Тэхёна снова, Чон гладит его по спине, прижимает ладонь к его ягодицам, а другой направляет свой член внутрь. Изголодавшийся альфа сдерживается из последних сил, чтобы не ворваться внутрь одним рывком. Он толкается нежно, направляя себя в ту сторону, где будет только удовольствие. И не прогадывает.       Тэхёна приходится удерживать, потому что в запале омега забывает об осторожности и толкается к нему сам, насаживаясь на огромный член. И сходя с ума от страсти, Чон не перестаёт думать о последствиях. Он ловит талию мужа и фиксирует её, сжав чуть сильнее, чем нужно, но намного слабе, чем хочется. И начинает растягивать удовольствие, смакуя его, обучая омегу наслаждаться и принимать.       Однако вскоре Тэхён снова начинает биться в экстазе, и Чонгук ловит его, расслабленного, потерянного, и прижимает к себе. Затем высвобождается из пульсирующих объятий, ложится на спину и кладёт на себя мужа. Тот медленно возвращается в реальность, понимая, что муж до сих пор возбуждён. Однако он не спешит возвращаться в позицию принимающего. Тэ жадно смотрит на вздыбленный член и облизывается.       — Хочешь его попробовать? — тихо интересуется альфа.       Тэхён кивает и сползает вниз. Он облизывает возбуждённого великана, чувствуя свой вкус и запах, ловко втягивает головку и пытается принять глубже. Однако выходит у него это плохо. Чон гладит мужа по голове, оценивая старания и попытки. Рано. Они пока к такому не готовы. Поднимает мужа за подбородок и шепчет:       — Поцелуй меня, малыш!       Тот послушно двигается вверх, цепляясь членом за ноги альфы и скулит. Чон подтягивает его выше и снова аккуратно входит внутрь, пока язык повторяет все движения члена во рту Тэхёна. Омега потерян, и альфе снова приходится задавать темп их страсти. Он придерживает мужа чуть на весу и толкается в него осторожно и неглубоко.       Однако Тэ вырывается и начинает своё путешествие к наслаждению, ускоряясь, цепляясь зубами за кожу шеи, хватаясь пальцами за плечи. И снова взрыв, разбивший этот мир на тысячу осколков удовольствия! Тэ падает на широкую грудь и чувствует, как альфа наполняет его изнутри, а он сам конвульсивно помогает ему в этом.       Тэ не знает, уснул он или потерял сознание, но просыпается он в той же самой позе — Чонгук лежит под ним и ласково гладит его волосы. То, что шепчет ему муж, становится утешением для измученной души:       — Ты мой маленький, прекрасный и самый лучший омега. Моя любовь и жизнь, моё сердце, кровь и воздух! Моё дыхание, мои глаза и свет этого мира. Моя страсть и нежность. Всё-всё моё-моё! Тэхён-и, ты подарил мне этот мир. Ты даришь мне счастье.       А я хочу подарить тебе уверенность в себе, своих чувствах. Я хочу пометить тебя. Но и ты, мой любимый, можешь по ставить мне свою метку. Хочешь?       Тэхён думает. То, что альфа метит омегу, это норма. Не такая, как раньше. Новые веяния дают омеге возможность не связывать себя с одним альфой на всю жизнь. Но когда омега метит альфу, это же…       — Ты действительно готов к этому, Чонгук?       — Тэ, если ты разлюбишь меня, мне ни к чему жить. Я готов уйти из жизни, если такое случится.       — Какая безответственность, Чон! — всерьёз возмущается Тэ. — Я понимаю, что омеги-правители так поступают, чтобы не терять время на нелюбимых. Но мы живём в обычном мире. И я не согласен.       — Ты не уверен в своих чувствах, малыш? Давай проверим?       Чон давит на щёки Тэхёна, расцепляя его зубы, и прижимает его к шее, сжимая ему скулы и выдвигая клыки. Омега сопротивляется и скулит, но царапает клыком кожу. Это, конечно, не метка, но секрет Тэ попадает в кровь Чона, и тот отпускает его.       — Вот и всё, любимый. Осталось подождать, убьёт ли меня твоя вишня. Любишь ли ты меня? Или я сам всё выдумал?       Тэхён с ужасом смотрит на альфу. Как он может? А вдруг Тэ его не любит? А вдруг он сейчас умрёт, и что станет с ним, Тэ, и с их сыном?       — Подари мне прощальный поцелуй, Вишенка, — хрипит Чонгук, краснея лицом.       Тэ бросается целовать умирающего мужа и скулит:       — Нет, нет, нет! Ты не должен умирать только потому, что я не умею любить! Нет, Гук-и, что же ты натворил? А как же наш малыш? Что ты наделал, глупый альфа?       Но сильные руки, наконец, фиксируют его голову, губы Чонгука прижимаются к лепечущему рту, и волна блаженства невиданной силы накрывает обоих. Это ни с чем не сравнимое чувство, что ты любишь, и это взаимно, накрывает обоих. Запах вишни стойко проникает в запах шоколада Чонгука. И жизнь его теперь будет длиться столько, сколько и аромат ягоды.       Тэ вскакивает и начинает колотить мужа кулаками по груди. Новое тело без мускул такое слабое, что Чонгук только смеётся:       — Тэ, видел бы ты своё лицо, когда я начал притворяться! Жаль, что это никто не зафиксировал! Неужели ты всё ещё сомневаешься в себе, Тэ? Никто не умеет любить так сильно и преданного, как ты! Я ни минуты в этом не сомневался, малыш!       А теперь я хочу спросить: можно и мне тебя пометить? Для меня это важно. Я должен чувствовать, что с тобой всё в порядке. Ну и тебе с твоей красотой защита не помешает. Как ты на это смотришь?       Тэхён снова обдумывает. С одной стороны, метка даёт омеге защиту: его альфа будет чувствовать, если кто-то обижает его. Метка работает, как маячок, как отпугиватель других альф, как детектор здоровья и даже как лекарство. Но так же это будет катострофой, если они решат расстаться. Хотя, куда теперь Гук от него денется? Сам себя пометил, дурачок. И Тэхён вытягивает шею. Чонгук тихо смеётся.       — Ты такой наивный, Тэ! Моя метка — это боль. И её обязательно нужно залюбить! Иди сюда, котёнок, нам нужно тщательно подготовиться.

***

      Юнги, разодетый, как фотомодель, смотрит на часы. Родители Чимина уже полчаса сидят в гостиной и ждут, когда их пригласят в столовую. Все ждут чету Минов. Все, кроме Юнги. Альфа уверен, что его родители не приедут. Разве это так важно, что их старший сын женился, что станет отцом, что у него, вообще-то, всё в жизни наладилось даже без них?       Парень прижимает к себе мужа, то и дело склоняюсь к его волосам и ловя успокаивающий запах клубники. Ему стыдно. Господи, он никогда не стеснялся того, что не нужен семье. Всегда был уверен в себе, понимая, что рассчитывать не на кого. И чувствовал себя прекрасно. Но только не теперь. Все украдкой смотрят на время, а он готов провалиться сквозь землю.       Когда часы делают ровно половину круга от назначенного времени, он встаёт. И слышит, как к дому подъезжает машина. Входят Мин Дон Хве и Мин Ли Сон, отец и папа Юнги. Он не видел их… Лет пять, не меньше! Как ушёл в шестнадцать, так потом лишь раз приехал к ним на Рождество, чтобы свалить через час. У его родителей была ужасная черта: начинать склоку из-за любой фигни, чтобы потом обвинить во всем его, Юнги. И парень неоднократно задавался вопросом: когда его нет, кого они обвиняют?       Родители прошли в гостиную, высокомерно рассматривая Паков. Молодой альфа только головой покачал. Мины — отступники. Очень давно их семья отказалась вести дневники защитников, уверяя, что смогут сохранить знания без кипы бумаг. Но со временем их сведения искажались. И хоть появление механиков было предсказано неоднократно, Мины не признали защитника в своём сыне.       Обида снова захлестнула Юнги. Он подошёл к родителям, обнимая Чимина, и сказал:       — Отец, папа, это — мой муж Мин Чимин и его родители Пак Кан Хэ и Джи Ван. Если вы намерены затеять очередной скандал, можете сразу уходить. Идея пригласить вас принадлежит Чимину. Я просто разрешил ему дать вам шанс. Или проходите и ведите себя, как люди, или сразу идите на хуй, пожалуйста. Извини, Чим.       Чета Минов с удивлением и вызовом посмотрела на сына, его новых родственников и… вышли. Взревел мотор, и авто унесло их навсегда из жизни Мина. Сам парень беспомощно посмотрел вокруг, теряясь от обиды. Но в этот момент отец Чимина приобнял его за плечи и спросил:       — Ты готов стать НАШИМ сыном, Юнги? Может, если ты нашёл в себе силы уйти от таких странных родителей, то не такой уж ты придурок? Я научу тебя всему, что умею, ты не против?       Юнги ткнулся головой в плечо взрослого альфы. После рождения второго альфы в их семье, Юнги воспринимался родителями, как нянька, как слуга, как громоотвод, но не как сын. И теперь кто-то хочет подарить ему, наконец, настоящую семью! Альфа закрывает лицо, садится на корточки и глухо рычит от боли. Запах клубники окутывает его, а тёплые ладошки расцепляют руки:       — Идём кушать, Юни. У нас ведь семейный ужин, дорогой.       И Мин целует каждый пальчик мужа, благодаря судьбу за то, что она подарила ему этого волшебного омежку.

***

      Через пару дней молодая чета Чон впервые приглашает гостей на свой семейный ужин. Чонгук не удивлён, когда в дом вваливается Мин с Чимином, Джин с Намджуном и его родители. Однако все застывают, когда вместо одного мистера Кима прибывают четверо гостей: возлюбленный деда Кон Мэн Хо и папа Тэхёна Хе Цзынь вместе с мужем До Ен Хваном. Глаза юного омеги расширяются, он тихо ойкает и садится на диван. Цзынь подходит к сыну, медленно опускается перед ним на колени, обнимает его ноги и почти стонет:       — Прости меня, сынок. Только я виноват в том, что у тебя не стало родителей! Если ты не простишь меня…       — Я простил тебя, папа! — шепчет Тэхён. — Я уже простил. Хорошо, что ты приехал! Спасибо, дед! — почти рыдает юный омега, глядя вокруг.       Чонгук быстро подходит к мужу и берёт его за руку. Другой рукой омега гладит волосы папы, который опять смотрит на него, словно сквозь зеркало времени. Как это можно пережить?       Но дед сегодня просто гвоздь программы! Он тоже подходит к внуку, встаёт на колени и тихо говорит:       — И меня прости Тэ. За то, что отнял у тебя папу. За то, что скрывал от тебя своего любимого. И за то, что наврал тебе про свою болезнь, — почти шепчет дед и сразу начинает защищаться: — Иначе ты никогда не пришёл бы в себя, не стал прежним и не понял, что рядом с тобой находится тот, кто предназначен тебе судьбой!       О, нет, я не думал, что это именно Чон. Но я вижу не только драгоценные металлы и камни, но и души. И собирал такие для ткбя, чтобы ты мог выбрать. Простишь ли ты меня, мальчик мой?       Тэхён только беспомощно посмотрел вокруг и ткнулся лицом в живот своего мужа, прячась от эмоций, которые его внезапно накрыли. Надышавшись вволю вишней в тёмном шоколаде, омега объявил:       — Я прощаю всех, потому что люблю вас. Идём к столу!       Однако оглянувшись, увидел, что все омеги рыдают, уткнувшись в своих альф. А те в свою очередь хмурятся и из последних сил сдерживают эмоции. Тэ снова беспомощно смотрит на Гука и спрашивает:       — Я что-то не то сказал?       Чонгук лишь покачал головой, махнув рукой остальным, чтобы все шли к столу. Лишь к концу ужина гости перестали давится слезами, и, наконец, завязалась какая-то беседа.

***

      Пятнадцатилетие своих свадеб Чоны, Кимы и Мины решили отпраздновать, как и любую годовщину, в которой были «пятёрка» или «ноль», в открытом океане. С каждым разом народу становилось всё больше, поэтому в этот раз наняли прогулочный лайнер. Тэхён носился по палубе за близнецами, которые пока не понимали, насколько серьёзные люди собрались вокруг них. Их отец, Чон Чонгук, раздуваясь от гордости, сообщал всем и каждому:       — Это мой муж и младшенькие омежки. Вон те два альфы-раздолбая, тоже мои. А тот омега-красавец — мой старший!       Так же по палубе бродили трое альф-близнецов в форме военной академии. Возле них хвостиком вился омежка, слишком похожий на Джина, только ямочки, как у Нама.       Чимин стоял рядом с Юнги, снова беременный. Тэхён смеялся над Юнги: — Пока ты возглавляешь корпорацию, Хосок тебя обгоняет, Юни, хотя он правит целой страной! Если в этот раз Чим родит только одного, у тебя будет на два ребёнка меньше! Всего-то восемь, когда у Хоси уже десять! И Ви-Тэ опять беременна, если что!       Ким Со Ён нежно держит за руку мужа. Они поженились с Мэн Хо как только Тэхён принял нового деда. Однако теперь муж мистера Кима сильно болеет. Все желают ему выздоровления, но он говорит:       — Это не болезнь, а старость. А от неё лекарств нет. Я лишь надеюсь, что в следующей жизни мы с Ёном будем вместе сразу и до конца.       — Обещаю тебе, дорогой, — шепчет Ким, целуя руку мужа.       Братья Тэхёна так же уже обзавелись мужьям и детьми за эти годы, однако между Тэхёном и Тэ Хёном отношения до сих пор немного натянутые. Цзынь мечется между сыновьями, уверяя каждого, что любит их одинаково, но стоит посмотреть, как папа глядит на Тэхёна, то сразу становится ясно, кто любимчик.       Джин бродит среди гостей под неусыпным присмотром своего мужа, крупнейшего производителя охранных систем и по совместительству модного скульптора. Все работы Намджун посвящает своему прекрасному и элегантному супругу. И ревнует даже его скульптуры! Поэтому они стоят целое состояние, ибо скульптор долго присматривается к заказчику и соглашается ваять далеко не для каждого.       Братья Мина так же находятся на этом лайнере. Их родители доживают свой век без детей. Юнги после их окончательной ссоры узнал, что родители так же начали относиться к остальным детям. И старший брат забрал парней к себе. Родители Чимина переживали, что их сыну будет сложно справляться с тремя альфами-Минами, но омега сумел поставить себя так, что братья сдували с него пылинки и ловили каждое слово, сказанное нежным голоском. Одного из них Чим уже сосватал за одного их своих кузенов. Другой с тоской поглядывал на резвящегося Тэхёна. Этот омега продолжал окружить головы, хотя на его шее ярко светилась метка, а рядом постоянно бродил альфа, источая аромат вишни в шоколаде.