Твой холодный взгляд

Следователи добрались до своего отдела. Этот путь Фёдору стоил вымотанных нервов, казалось, что теперь ничего не сможет вывести его из себя, кроме этого парня. В скором времени они уже сидели в поте лица, начиная разрабатывать версии, отталкиваясь от того, что они имеют. Данных было довольно мало, но это уже хоть что-то. Достоевский откинулся на спинку стула, чтобы привести мысли в порядок. Дело довольно запутанное, потребуется время, чтобы полностью разобраться в нём и найти виновного в смерти девушки. — Нужно наведаться к родственникам жертвы, её личность скоро должны уже определить. Прорабатываем все версии и ничего не упускаем, если на что-то наткнёмся, то сразу думаем важно это или нет. — Фёдор Михайлович, а что на счёт обуви, ну, а точнее следа, которого мы нашли там? — Сначала у родных и близких посмотрим наличие такой пары, а также зайдём в обувные магазины, которые специализируются на её изготовлении и продаже импортных товаров, такие точно есть, тем более их должно быть ни так много. — Прекрасный план! Всё предельно ясно и логично! — радостно заявлял паренёк. Из уст следователя послышался усталый вздох. Откуда в этом парне столько энергии? И ведь он черпает её откуда-то постоянно, словно источник неиссякаемый. На несколько мгновений в кабинете повисла тишина, никто и слова сказать не хотел, но вдруг тихо заговорил Коля. — Фёдор Михайлович, могу ли я у вас поинтересоваться почему вы делаете так много работы? В том смысле, что обычно у следователей есть определённое направление, в котором они работают, а вот вы, как я знаю, действуете в разных областях: улики ищите, следствие ведёте, подозреваемых опрашиваете. Почему так? — спросил Гоголь, явно интересуясь причиной. — Ох, мне намного легче, если я работаю именно в таком темпе. Мне не надо ждать кого-то или, например, передавать имеющуюся информацию по миллиону раз. В общем, мне так легче, — спокойно рассуждал мужчина, сидя с закрытыми глазами. — Ого, это довольно впечатляюще… Вот бы мне стать таким, как вы, но надеюсь, что под вашим начальством я скоро достигну высоких результатов! — Надейся. А в голосе Достоевского и не звучало ни капли надежду, он попросту её не давал. Безусловно, если Николай сможет добиться многого, то Федя будет за него рад, а так он будет выполнять свою работу и ничего больше. А тем временем Гоголь воодушевился ещё больше. У него появилось больше амбиций и целей, чем ранее. С этого момента юноша решил стараться лучше. Спустя ещё несколько часов работы в кабинет зашёл один из сотрудников отдела, человек в довольно зрелом возрасте, в руках он нёс бумаги, видимо о личности убитой. мужчина передал следователям бумаги и вкратце объяснил, что сам знает. Девушка проживала в тихом районе, училась в институте и причём довольно хорошо. Какой-то особенной не была. Но при этом была феноменальная внешность. Может быть, именно по этому насильник выбрал именно её, а может просто она под руку попалась. Кто знает. В общем, ничего не обычного не было в этой истории. Хотя очень интересный кадр намечается. Насильник-убийца, который достаточно богат. Неужели ему не хватает именно такого в жизни? Фёдор выслушал рассказ сотрудника и уже начал строить план в голове, пока ещё не озвучивая его. Минута сменяла минуту, а он всё молчал, словно и не знал, что делать дальше. Тишина становилась давящей, в кабинете от этого становилось так тесно, что появлялось навязчивое желание выйти отсюда или открыть окно, чтобы впустить свежий воздух в комнату. — Фёдор Михайлович, долго в молчанку играть будем или всё-таки начнёте говорить хоть что-то? — начал уже ёрзать от нетерпения Коля. — Не мешай, я думаю. — Уж больно долго вы думаете! Думали бы быстрее, если было бы чем! После сказанных слов блондин тут же замолчал, понял, что ерунду сморозил. Он закрыл свой рот руками и сделал виноватый взгляд, как бы извиняясь. В ответ на юношу был направлен настолько ужасающий взгляд, от которого хотелось прятаться, бежать и никогда не возвращаться. Столько холода и злобы было в этих глазах, словно морозная зимняя ночь, в которой бушует буря, взмывая вихри снега вверх и вниз, завывая под окнами мирных жителей… — Замолчи лучше, — процедил мужчина. — План такой, думаю, что всё элементарно. Я пойду в магазины обуви, уж я-то точно знаю, где найти проданную обувь, а Николай проследует к родственникам погибшей, тем более ему все преступники всё рассказывают, а с обычными людьми он справиться должен. — Фёдор Михайлович… вы извините меня, но Николаю нельзя идти туда одному, он ваш помощник и ещё не работает у нас. Ему попросту не позволят работать в одиночку… — тихо начал говорить сотрудник, стараясь не навлечь гнев на себя. — Что ещё за шутки? Так мы справимся гораздо быстрее, а пока мы будем вдвоём ходить убийца сможет скрыться, убить кого-то снова. Сейчас вы препядствуете расследованию, молодой человек, — рассуждал Федя в недопонимании. — Ну не положено… Будь я главой, всё равно ответ был бы тот же. Нельзя. — Да вы понимаете о чём говорите?! У нас нет времени расхаживать парой по всем местам, куда надо сходить. Разделились и всё! — Да нельзя! Поймите вы уже это. — Вышел из кабинета. Живо! — почти кричал мужчина. Сотрудник выскочил из помещения с испуганными глазами. Никогда не было такого, что бы Достоевский вёл себя так агрессивно, обычно он спокоен, как удав, и его нельзя вывести из себя, а тут он сразу начал заводиться почти с ничего. А в это время Гоголь смотрел на это с круглыми глазами и даже слова вставить не мог. Он не предполагал, что его любимый следователь мог так себя вести. Безусловно, он был поражён и обескуражен, но всё же его что-то да зацепило, заставило разум затуманиться. И это было по-своему прекрасное чувство, но доводить мужчину он не хотел. — Извините, я сказал совершенную глупость, — из всех своих сил извинялся парень. — Ничего. А пока наше время тикает, надо уже начинать работу. Всё же, разделившись, мы бы смогли быстрее закрыть это дело, но увы и ах. Судьба нам не подвластна. — Вы не злитесь? Я очень рад этому! Тогда приступим? Настроение Николая сразу улучшилось. На него не злятся, а это настолько чудесно! Сила появилась в его жилах, сейчас он мог бы свернуть горы. — Приступим. Пошли уже, нас ждут.