Твой холодный взгляд

Молодые люди первым делом решили навестить самые дорогие и известные обувные магазины города, которые только есть. Список был не очень большим, да и располагались они в основном в центре, но обойти их всех всё равно было трудно. Ещё никто не даёт гарантий, что они найдут информацию на преступника, который им нужен. Но делать нечего, сейчас это единственный шанс продвинуть дело дальше. Настроение было ни к чёрту, а погода, словно чувствуя это, всё сильнее сгущала тучи, поднимала ветер так, что у кого-то слетали головные уборы. Да ещё ко всему этому было не очень тепло. В общем, Фёдор был сильно недоволен, и понятно почему, ведь он человек, который не любит холод. Страшно представить, как проходит зима. А вот Николай наоборот был рад. Складывалось ощущение, что ему всегда всё нравилось, и ничего не могло вывести его из себя. Для парня не было плохой погоды. Следователи начали свою работу. Гоголя нельзя было отправить опрашивать других продавцов, поэтому он хвостиком ходил за Фёдором, внимательно слушая о чём он говорит с другими. С одной стороны, это было интересно, но с другой, ужасно утомительно. Радоваться на самом деле было нечему — кого не спросишь, так все отнекиваются. Говорят: «Нет-нет, такого не было, а если бы и был, то мы бы обязательно запомнили». Хотя люди с таким размером ноги и бюджетом встречаются довольно редко. Время шло, а улики так и не находились. Уже пройдено порядком около семи магазинов, и ни в одном путнего ничего и не сказали. Достоевского это начало раздражать, особенно одни и те же слова, которые повторялись из раза в раз. Как будто поставили кассету и постоянно перекручивали на одно и то же место. — Это не приведёт ни к чему хорошему. Только время зря терям. В списке остался один магазин. Сейчас зайдём туда, разочаруемся и пойдём к родственникам погибшей, — размышлял мужчина. Этот день сильно его выматывал. — А? Ну да… Фёдор Михайлович, а может мы не пойдём в последний? Лично я и смысла в этом не вижу, если мы и так много прошли и ничего не нашли. Шанс того, что всё-таки информация будет очень мал, а сам обувной находится очень далеко. Давайте сразу наведаемся к родственникам! — предлагал парень. ХОдить за следователем было не так уж и здорово, как казалось на самом деле. Тем более ему и слова не давали сказать — всю работу делал Федя. На Колю устремился строгий взгляд, в котором читалась усталость и недовольство. Видимо он сморозил глупость и сейчас будет получать за оплошность. — Как тебя вообще прислали ко мне? — обречённо вздыхал брюнет, потирая переносицу, — совсем головой не думаешь? Если тебе так не хочется работать, то пожалуйста, я передам начальству о твоей некомпетентности и тебя уволят из нашего отдела. Хотя, как тебя уволят, ты же ещё полностью не работаешь у нас. Боже… за что мне такая мука с ним. — Нет-нет! Я хочу работать! просто эта ходьба так утомляет. Такое ощущение, что прошли около десяти километров. Ну, Фёдор! Ну давайте отдохнём или скажем, что бы кто-то другой этим занялся. Пожалейте меня. — Если каждый отказываться от своей работы, то у нас ни одно дело не раскроется. Потом отдохнёшь. Времени нет. Пошли уже. — Федя! — Молчать. И слушать ничего не хочу. Сказал пошли, значит пошли. И без пререканий. Понял? — Да понял я. Совести у вас нет, товарищ следователь. — Ага. Знаю. Всё же они дошли до последнего обувного, который находился дальше остальных. И ведь не зря пошли. Достоевский начал задавать уже отточенные вопросы, как на них начали отвечать именно так, как им требовалось. — Такого не забудешь, — начал рассказывать продавец-консультант. — К нам редко заходят, чтобы купить что-то дорогое и хорошее, обычно местные те, кто недалеко живёт, но наш магазин всё равно считается эксклюзивным. К нам поступает обувь прямо из-за границы. — Это всё хорошо, но не могли бы описать его внешность? Может были какие-то отличительные черты? — всё же встрял в разговор Коля, пока Фёдор не успел сам задать вопрос. — Хм… Во так сазу и не припомню. Вроде, обычный человек, и ничего необычного — брюнет, глаза карие. Знаете ли, не замечаешь такого, когда работаешь. Хотя… Вспомнил! Было такое! Я ещё подумал, что показалось. Ростом он был огромен, а на лице у него шрам. Небольшой, конечно, но не думаю, что у всех людей так. Шрам проходил через бровь, глаз и выходил на щёку, — начал молодой человек показывать всё на себе. — Вроде всё. Надеюсь я смог вам помочь. — Огромное вам спасибо. Вы очень сильно нам помогли! — начал благодарить парень, а брюнет лишь одобрительно кивнул головой консультанту. — Ну, раз я вам помог, то можно и отвлечься от такого разговора. Не хотели бы вы приобрести пару обуви? Я точно знаю какая вам подойдёт! — Спасибо, но нет. Нам уже пора. Ещё раз спасибо за помощь, до свидания, — попрощался мужчина, хватая Николая за руку и утаскивая его подальше из этого магазина. Описание внешности есть, а значит надо спешить расследовать дальше, иначе неизвестно чем может это всё закончится. В этот момент Коля почувствовал нечто необычное. Когда его подхватили под руку, внутри, словно что-то щёлкнуло, стало так легко, а в животе бабочки закружились в танце, вытворяя самые прекрасные пируэты. На лице появилась счастливая улыбка, а сам Гоголь был очень весел. Он следовал за мужчиной, будто окрылённый. Только что это за чувство? Фёдор вдруг остановился, а блондин, не заметив этого, врезался в него. Мужчина как-то странно посмотрел на него, начиная махать рукой перед его лицом, дабы тот вышел из этого состояния. В тёмных глазах было недоверие и маленькое беспокойство. Всё же, если с его помощником что-то случиться, то отвечать придётся ему. — Николай. Никола-а-ай! Коля! С тобой всё в порядке? — спрашивал он, смотря прямо в разноцветные глаза, в которых будто пелена была. — Со мной всё замечательно. А что? — Да ничего. Просто выглядишь, как идиот. Лицо попроще сделай да пойдём дальше. Некогда нам сейчас дурью маяться. — Хорошо. Попроще, так попроще, чего бубнить-то, — тут же пришёл в себя Гоголь. — Федя-я, а ты можешь так почаще делать, мне понравилось. — Прости, делать что? — недоумённо спросил тот. — И не называй меня «Федя», ещё не дорос, чтобы так называть меня. — А, ну да. Фёдор Михайлович. Так лучше? — съязвил парень, лукаво улыбаясь, — можете почаще брать меня за руку? Тут же белобрысая голова получила несильный удар. Фёдор дал ему леща, сжимая зубы. — Думай о чём говоришь, балбес. Ещё раз такое выкинешь — одним ударом не отделаешься! — Всё-всё, молчу-молчу, Фёдор Михайлович, хах. Достоевский ещё раз посмотрел нпа него со всей строгостью, чтобы тот понял, что он не шутит и пошёл дальше по улице туда, где жила погибшая, не дожидаясь Гоголя. Сам догонит. А Коля в это время шагал за брюнетом, счастливо улыбаясь. Настроение улучшилось, по крайней мере у одного.