Sortilège

      Если бы Чарли только знал, чем все это обернется, он наверняка остался бы в тот день дома. И это несмотря на то, что все произошедшее обернулось множеством добрых дел, удивительных открытий и даже спасенных жизней.       Приятно было думать, что он хорошо помог Говарду, и что лишь благодаря его присутствию многие события обернулись гораздо лучшим образом, чем могли, однако Чарли не оставляли подозрения, и подозрения отнюдь не беспочвенные, что Говард справился бы и без него и возможно справился бы даже лучше и единственная существенная роль, которую он играл, это роль компаньона.       Позже ему временами казалось, что история эта началась даже не в тот день, когда он непосредственно переместился на несколько веков назад, а тогда, когда из любви к бумажным книгам взял в домашней библиотеке Лавкрафта «Собор Парижской Богоматери». Тогда же состоялся знаменательный разговор, в ходе которого Чарли весьма недвусмысленно дал Говарду понять, что готов последовать за ним хоть в саму бездну ада, даже если на то не будет острой необходимости. Сложно было сказать, был ли тот разговор иронией судьбы, имевшей место быть в преддверии дальнейших событий, или же Говард сам направил его в то русло, чтобы получить прямое и явное согласие Чарли на то, чтобы его можно было взять себе в компанию, когда представится возможность в очередной раз соприкоснуться с неведомым. И, кто знает, быть может, если бы Чарли дал знать, что он предпочитает покой, то в тот день его бы просто отправили домой до того, как события только начали разворачиваться.

***

      Тем прекрасным субботним утром, когда все началось, ничто не предвещало беды. Впрочем, в яркие, солнечные дни, подобные тому, что только вступал в свои права, в плохое вообще решительно не верится, даже если это все же что-то и предвещает. Особенно если у тебя впереди почти весь отпуск.       Чарли шел с твердым намерением не столько вернуть Говарду прочтенную книгу, сколько взять еще что-нибудь из Гюго и обсудить прочитанное.       Чарли никогда особо не вдавался в степень их родства, всю свою жизнь воспринимая Говарда скорее как родного дядю, хотя и понимал, что для дяди тот, естественно, был, мягко говоря, несколько староват да и степень родства их была куда менее близкой.       В детстве он никогда особо не думал о том, кем ему приходится этот родственник. А так как с раннего детства ладили они очень хорошо, то человек этот был ему ближе, чем иные самые близкие представители их семейства. Когда подрос, он обнаружил, что Говард приходится ему не то двоюродным дедом по матери, не то еще каким-то не слишком близким родственником. И почему-то не очень удивился, когда обнаружил, что множество странных и занимательных вещей, с которыми он время от времени соприкасался и воспринимал как норму, для большинства представителей человеческой расы являлись чем-то из ряда вон выходящим. То были вещи, имеющие отношение немного к магии, немного к тайнам космоса, немного к самым жутким явлениям, познать который не дано большинству людей. Например, обнаружилось, что люди не могут, подобно Говарду и некоторым другим членам семейства, не старея жить веками. Впрочем, не необходимость скрываться была причиной отчасти затворнического образа жизни Говарда, временами, правда, развлекавшегося, выдавая себя за собственного двойника.       Единственное, что в какой-то момент жизни вызвало в Чарли законное и очень сильное удивление, смешанное с не менее сильным восхищением, было тем, что Говард был популярным автором ужастиков, относившимся, можно сказать, к классикам жанра.

***

      Добравшись до одиноко стоящего на окраине домика, открыв дверь своим ключом, Чарли вошел внутрь. Знакомое с детства помещение в тот день почему-то показалось ему гораздо менее уютным, чем обычно. Вроде бы в простой, скромной обстановке ничего не изменилось, однако, что-то казалось было не так. Впрочем, возможно дело было только в том, что хозяин дома, явно увлеченный чем-то, не вышел навстречу Чарли, как это бывало обычно и от этого создавалось ощущение покинутости жилища и его мрачности.       Единственным фактором для этого места, из ряда вон выходящим было то, что в доме стоял какой-то странный, отвратительный запах. Создавалось впечатление, что еще не полностью выветрившийся мерзостный смрад пытались заглушить какими-то благовониями, что не особо помогло делу очистки воздуха, хотя отчасти все же и замаскировало первоначальный запах. Чарли преодолел желание открыть окно, сочтя это отчасти проявлением неуважения к хозяину дома.       Он миновал холл, направился к лестнице, ведущей на второй этаж, и обнаружил того, кого искал в одной из комнат.       Говард казался чем-то встревоженным, хотя и явно старался скрыть свои эмоции. Он предложил своему гостю лежащие на столе бутерброды с сыром и кофе, который почему-то находился в термосе. Чарли отказался, взяв из соседней тарелки одиноко лежащее яблоко и смачно откусив его. Едва получив отказ своего гостя, Говард тут же сложил бутерброды в бумажный пакет, туда же без лишних церемоний сунул термос. Не успел Чарли еще раз укусить яблоко, как ему спешно предложили перейти в гостиную. Не понимая, что происходит, но уже сильно обеспокоенный Чарли согласился, быстро последовав прочь из кухни. На ходу мимоходом краем глаза он заметил что-то странное будто бы зловеще вылезающее из раковины. Если бы дело касалось дома любого другого из знакомых Чарли, он наверняка решил бы, что это был обман зрения.       Он прекрасно знал о том, что родственник его не являлся обычным писателем-фантастом, специализирующемся на ужастиках, но по какой-то необъяснимой причине всегда был уверен, что «все под контролем», и что ни ему самому, ни Говарду, ни кому-либо другому члену их семьи, ничто не может угрожать. Подобное обманчивое чувство безопасности почти всегда сопровождает то, что окружает нас с детства и не причиняет вреда, даже если это что-то и является самой омерзительной жутью.       В гостиной Говард сунул пакет с провизией в большой, по всей видимости, давно собранный чемодан. Чарли же, поняв, что ему предстоит долгое путешествие взял с два тома «Отверженных». Внезапно посмотрев в большое окно, Чарли от ужаса случайно выронил яблоко, которое только что снова собирался укусить и лишь чудом удержал книги, которые держал другой руке: из живой изгороди, окружавшей небольшой сад, медленно вылезало зловещего вида существо, напоминающее какого-то мерзкого моллюска. Вот только вряд ли хоть один моллюск в привычном большинству людей мире мог обладать таким осмысленным, злым взглядом. И зловещий взгляд этот был устремлен точно в глаза Чарли. Внезапно создалось ощущение резко захлопнувшейся двери, отрезавшей пути к отступлению: дверцы мышеловки, или же двери комнаты с аттракционами — это уже был большой и очень насущный вопрос.       В ужасе посмотрев на Говарда, Чарли обнаружил, что тот смотрит туда же, куда секунду назад смотрел он.       Оторвавшись от мимолетного созерцания жуткого создания за окном, не терявший самообладания Лавкрафт вручил своему уже порядком напуганному спутнику чемодан, сам взял еще два, лежавшие за диваном и велел подниматься на чердак. Чарли, не задавая никаких вопросов, отправился к лестнице, ведущей наверх, молясь при этом всему, чему только можно и чему нельзя, чтобы на чердаке их не подстерегала какая-нибудь бог весть какая жуть, и они внезапно не оказались в западне.       Чердак в доме Лавкрафта был на удивление приятным, стильным помещением, словно созданным для того, чтобы иногда устраивать в нем вечеринки в стиле готики. Там почти не было хлама, столь характерного для таких мест. На полу лежал темный ковер, на котором был изображен круг со множеством странных символов внутри него и снаружи, по кромке же шел текст одного старинного, но довольно невинного заклинания. Стены были оклеены местами отошедшими обоями, имитирующими старинные. Стоящие на полу красивые антикварные светильники выглядели донельзя элегантными и вместе с тем мрачными, они были куплены Говардом еще в те далекие времена, когда он жил под своим настоящим именем и у него еще не было необходимости в какой-либо мистификации. Небольшие оконца были лишены штор, что почему-то дополняло общую картину.       До чердака они добрались без приключений, но по достижении цели, Чарли обнаружил, что узор на ковре обведен мелом, по краю большого круга были наставлены какие-то странного вида предметы и приборы, издававшие странные звуки. Внутри, прямо посреди круга кучей были скиданы несколько довольно крупных коробок и еще какие-то вещи.       Чарли, почувствовавший на себе чей-то тяжелый взгляд, воззрился на одно из чердачных окошек, за которым виднелась какая-то жуткая и одновременно с тем мерзкая бесформенная масса, обладающая множеством глазок.       —Твою мать… — не в состоянии сохранять молчание произнес Чарли, — каковы шансы на то, что мы выживем?       — Выживем мы в любом случае, — как-то странно тепло улыбнулся Говард, и в улыбке этой его было что-то до ужаса страшное, — вот только если будем пойманы нашими гостями, я бы однозначно предпочел смерть.       Чарли нервно сглотнул, внутри все похолодело. В этот момент тварь, смотревшая в чердачное оконце, разбила стекло и начала просачиваться в помещение. Говард бросил на нее довольный взгляд, какой бросают на опасного противника, который уже не может ничем навредить, произнес несколько фраз, ни одно слово из которых его спутник не слышал прежде, и все, что находилось в пределах начерченного мелом круга, начало плыть, словно в тумане.