Sortilège

      Жуткая мерзость в окне пропала, постепенно растворившись в тумане. Осколки стекла, валяющиеся на полу, так же пропали. В оконном проеме, из которого так же исчезли оставшиеся в нем поле нападения твари части стекла, зияло черное ночное небо. Странные приборы на полу замолкли. Легкий ветерок врывался в помещение, принося собой звуки ночи, столь не похожие на те, что слышал Чарли в окрестностях дома Лавкрафта.       — Где мы? — спросил Чарли, не отважившись выглядывать наружу.       — Во Франции. Здесь сейчас безопасно, но скоро нам предстоит еще одно перемещение, правда несколько иного типа и на не столь отдаленное расстояние.       — Мы перемещаемся вместе с помещением, или..?       — Помещения меняются. Несколько самых разных комнат и жилищ, которые я заранее приспособил для своих нужд и как следует постарался, чтобы кроме меня о них никто не знал. Но я подобрал их так, чтобы они были максимально похожи друг на друга для большего психологического комфорта во время путешествий.       — Понятно, — отозвался Чарли. Он вроде бы с детства привык ко всевозможным странностям, его окружавшим, но сталкиваться с подобными порталами лично ему не приходилось.       Лавкрафт подошел к окну и, протянув руку наружу, с ловкостью фокусника извлек из сооруженного в стене тайника сложенный в несколько раз лист бумаги. Чарли не мог удержаться от того, чтобы не подойти и не взглянуть на уже развернутую бумагу, которая была исписана с обеих сторон. Символы, которыми было написано послание, не поддавались идентификации и сколько бы Чарли, довольно сведущий в вопросах подобного рода, ни старался понять, о чем там идет речь, у него ничего не выходило.       — Что это? — в лоб спросил Чарли, решив, что в данной ситуации имеет право на получение информации, которая, по всей видимости, была важной.       — Послание от друга, — отозвался Говард, не отвлекаясь от чтения. — От него я узнал, что мне нанесут визит и что должен убираться.       — На каком языке оно написано и о чем в нем сказано? Я думал, что знаю о существовании большинства, если не всех, известных человечеству инопланетных языков и письменностей. Пусть и далеко не на всех я смогу связать хоть пару слов, но знаю, как они звучат и как примерно выглядит письменность…       — Это шифр, — тоном, не располагающим к дискуссии отозвался Говард.       Чарли послушно промолчал в ответ и уселся на один из ящиков. Он бросил взгляд на томики «Отверженных», которые были в каком-то плане первопричиной его здесь нахождения, затем принялся следить за своим спутником, зловещей мрачной тенью стоящим неподалеку.       В какой-то момент, когда письмо было почти до конца дочитано, Лавкрафт принялся нервозно мерить шагами помещение, словно переваривая какую-то далеко не самую приятную для него информацию. Закончив же чтение, он не останавливаясь, погрузился в глубокие раздумья, мешать которым Чарли счел не совсем уместным. Несколько раз он останавливался, снова смотрел на послание и вновь продолжал свои блуждания.       — Да, твою мать, что там сказано? — не выдержал в какой-то момент Чарли.       — Как и в большинстве подобных случаев, есть хорошие и плохие новости. Хорошие новости заключаются, собственно, в том, что все живы, и мы получили кое-какую помощь и полезности. Плохие же в том, что больше никакой поддержки нам оказано не будет и вылазка наша будет менее распланированной, чем ожидалось да и продлится она гораздо дольше, чем я мог ожидать.       Перетащив находящиеся в помещении тяжелые ящики, на появление которых Чарли сначала не обратил внимания, ближе к центру, Говард снова запустил портал и все вновь словно поплыло в тумане. На мгновение Чарли померещилась в сгущающемся тумане какая-то мерзость, глядящая на него из окна, но он был просто уверен, что в данном случае это была всего лишь игра воображения.       Когда же туман начал постепенно рассеиваться, Чарли, словно сквозь сон, различил стук копыт, доносящийся с улицы. Помещение, в котором он находился, будто бы совсем не изменилось. В окно все так же можно было увидеть ночное небо. Далеко не совершенное зрение не позволяло Чарли сказать, изменилось ли положение звезд (которые он к своим двадцати четырем совсем не видел) в том кусочке неба, что он мог созерцать в окне. Туман рассеялся. Стук копыт стал отчетливее.       Чарли с немым вопросом в глазах смотрел на Говарда. Говард, же, не обращал на него ровным счетом никакого внимания и ничего не говоря, подошел к одному из ящиков, открыл его и достал цилиндр.       — Надеюсь, ты всегда мечтал побывать в девятнадцатом веке, — вместо ответа на не озвученный вопрос сказал он, протягивая своему спутнику головной убор, который Чарли тут же принял и надел на голову.       Радость от подобного «маскарада» была бы куда большей, если бы она не подтверждала недавние опасения по поводу того, что родной двадцать первый век был оставлен, и свершилось перемещение на многие годы назад в прошлое. Это пугало почему-то куда больше, чем те редкие вылазки за пределы родной вселенной, которые иногда позволял себе Чарли. Впрочем, возможно, дело тут было исключительно в том, что в данном случае отсутствовала хоть какая-то даже самая минимальная гарантия безопасности, в тот момент как путешествия в иные миры он всегда предпринимал только тогда, когда был полностью уверен в том, что в ходе них ничто не будет ему угрожать.       Вообще путешествия во времени, о которых очень отдаленно слышал Чарли, всегда немного пугали его, как и все непознанное. И они заставляли его немного больше бояться Говарда, который явно был куда более сведущ в вопросах неведомого, чем мог думать Чарли.       Порталы, ведущие в другие миры, не были для него в свое время большим открытием, как и порталы, перемещающие в пространстве одной вселенной, но о путешествиях во времени он слышал не так много и никогда не был полностью уверен, что они вообще возможны.       Говард же тем временем достал еще один цилиндр и, положив его на угол ящика, принялся доставать одежду, подобающую девятнадцатому веку и переодеваться в нее. Когда он завершил «перевоплощение», Чарли не мог не вспомнить один из Хэллоуинов, на котором его дальний родственник был одет именно в этот костюм, но тогда Чарли не мог и предположить, что эта одежда может использоваться не только на маскарадах. В голове мелькнуло предположение, что образ человека из девятнадцатого века в тот день был принят отнюдь не по случаю праздника.       Одевшись в извлеченную из ящика одежду, подобающую временам, в которых они находились, а также обнаружив много других довольно интересных вещей, Чарли, как мог, осмотрел себя.       — Красавец, — констатировал он, поправив цилиндр. — Я плох в истории, но ради такого костюма я готов остаться в этом времени навсегда и приложить все усилия для того, чтобы здесь полноценно прижиться.       — Ты в очередной раз забываешь о том, что жизнь в прошлые столетия была не так приятна и романтична, как это время от времени может казаться, — грубо пресек полет фантазии Говард, после чего тут же перешел к делам насущным. — Нам нужно совершить небольшую вылазку в Собор Парижской Богоматери, кое-что выяснить, кое-что там забрать и… — тут он немного помолчал, словно смакуя собственную негативные эмоции, — отправиться дальше.       — Для этого ты отправил мне ту книгу? — спросил Чарли, услышав о том, что им предстоит посетить Собор Парижской Богоматери, находясь к тому же еще и в те далекие времена, когда жил сам великий Виктор Гюго. — Если ты планировал вылазку именно на сегодня, как мог ты быть уверен, что я дочитаю ее до этого конкретного дня?       Чарли мог предположить все, что угодно, в данном случае преимущественно версию со способностью его дальнего родственника, вдобавок ко всему прочему, еще и предсказывать будущее, но ответ его несколько разочаровал:       — Я не был уверен. Ты мог дочитать ее позже. К тому же, даже если эта книга и основана на реальных событиях, то лишь отчасти, а учитывая то, что даже учебникам истории не всегда можно верить…       Чарли принял от Говарда сильно потрепанную тряпичную сумку, небольшую коробку со свечами, которую он тут же положил в сумку, как и полученные секундой позже старинные спички со стеклянной бутылочкой, содержащей фосфорный состав для розжига, а так же огниво.       — Не очень комфортный способ добычи огня, но если кто-то вдруг увидит, что мы используем зажигалку… — начал озвучивать мысли Чарли.       — То решит, что повредился умом и увидел то, чего быть не может, или же ему все это просто померещилось. Еще может решить, что это какая-то новомодная штучка, — отозвался Говард, направляясь к выходу, — но рисковать лишний раз все же не следует.