Верь мне

Ночь, отличное время для душевных и открытых разговоров. Ночью ты можешь поведать о том, о чем днем ты бы не рассказал даже под дулом пистолета. Именно так рассуждал Алек, и, наверное, именно поэтому сидел на кровати Нолана, слушая историю его детства. Лицо было спокойным, мыслей не было. Будто их стёрли ластиком или перечеркнули на этот промежуток времени. Наконец-то Алек мог слушать приятный для него голос и иногда кивать. Наконец-то, он может окунуться в простое времяпровождение и никуда не бегать. — ...и вот так это все закончилось. Мама купила мне яблоки, а отец купил машинки. Наверное, это был один из немногих моментов, когда я чувствовал себя счастливым рядом с ними и не учился, — с неловкой улыбкой закончил свою историю Нолан. — Слу-у-ушай, — вдруг начал Холлоуэй, поднявшись на локти и устремив свой взгляд в глаза Алека, — про меня ты многое уже знаешь, но я про тебя практически ничего. Знаю только со слов Лиама и Тео, можешь рассказать про себя? — задал свой вопрос Нолан, и погладил указательным пальцем тыльную сторону ладони оборотня, которая была ближе к его телу. От него не скрылось резкая перемена настроения оборотня. Алек смотрел на Нолана с какой-то грустью и.. обидой? В его глазах плещется печаль и разбивается о скалы, когда он начинает говорить: — Да, я жил в дружной семье, у меня был старший брат. Он ровесник Тео. Его звали Стефан, он любил рисовать. И когда я увидел твои рисунки, я сразу вспомнил его. Он любил рисовать пейзажи и всегда стеснялся показывать свои шедевры, — начал свою историю Алек, поглядывая на Нолана из-под ресниц, но в основном он смотрел на свои руки. — Мама была брюнеткой с кудрявыми волосами. У меня до сих пор в памяти отложилась её добрая улыбка, которую она мне дарила, когда я совершал какую-нибудь пакость, — улыбнулся Алек, а Нолан захотел её запечатлеть на бумаге. — Моя мама была хрупкой женщиной, но характер у нее был вырви глаз. А у отца всегда были добрые глаза, — невпопад рассказывал Алек, слегка поджимая губы. — И, знаешь, я очень любил свою семью. Я хотел для них счастья, но... ты знаешь, что в итоге случилось. Я потерял их. Помню, как я тогда рыдал и не хотел признавать. Ведь сначала думал, что это не взаправду. Я помню, как подполз к ним, и, блять, это больно, Ноли. — Первая слеза скатилась. Потом вторая, третья... Голос предательски дрожал, а в горле стоял ком, который не даёт сказать и слова. Телом Алек находился здесь, но разумом там. С семьёй. В этом адском цикле, который повторялся всё время, когда он засыпал. Каждый чёртов раз, во сне он видел кровь и слышал выстрелы, крики и истерический смех, от которого шли мурашки по коже и дыхание перехватывало. А в сердце вставили клинок, пропитанный аконитом и каждое воспоминание приносило боль и слезы. — Прости, Алек, блять, я не должен был спрашивать, прости, – слова и извинения сыпались изо рта Нолана, пока тот пытался обнять Алека и защитить его от этих воспоминаний. — Нет, всё нормально, это я, как размазня. Прошло уже много времени, – проговорил Алек и уткнулся в шею Нолана. Рука Холлоуэя переместилась на голову оборотня, нежно поглаживал по волосам. — Не смей извиняться, кретин, помнишь слова, которые ты мне сказал? Помнишь? — злобно сказал Нолан и резко поднялся, вынуждая подняться и Алека. Взяв чужое лицо в свои ладони, он трепетно провёл под глазом, стирая новую слезу. — Никогда не извиняйся за эмоции. Их нужно прожить, чтобы стало легче, — прошептал Нолан и склонился так, чтобы их лбы соприкасались. Алек выглядел слишком разбитым. Сейчас перед Ноланом был не тот наглый, добрый и отважный оборотень, а маленький мальчик, у которого отняли родителей. Захотелось, подставить своё плечо. Захотелось отнять жизнь у тех, кто заставил Алека ронять солёные слёзы. Вмиг захотелось рассыпаться на кусочки, ведь Алек только что доверил ему свою душу и тело. Вот, смотри, какой я! Я не бесстрашный и я сейчас плачу у тебя на плече, неужели тебе такой я нужен?! Проходит мгновение: , и Алек стал стыдливо хлюпать носом и вытирать глаза от слёз. Глаза были красные, а губы истерзанные от нервозности. Нолан пододвинулся ближе, опаляя своим горячим дыханием чужие губы — Всё будет хорошо, я тебя защищу ото всех, — до боли в ребрах детское обещание, но почему-то хочется верить. Алек прикрыл глаза и согласно кивнул, ощутив, как сбрасывает груз со своих плеч. Он ощутил, как верёвки, которые связывали его грудную клетку и не давали ему вздохнуть, вмиг развязались. Набрав в лёгкие больше воздуха и облизнув губы, Алек потянул Нолана к себе для поцелуя. Губы приоткрыты, но не было никакой страсти, пошлости. Была лишь наивность и влюблённость. За окном прошла тень и скрылась от чужих глаз.

***

— Да-а-а! Я была до предела возмущена. Какое он право имел так делать? А ещё разворачиваюсь и говорю: «Слышь ты, мудачело, будешь свою гетерексуальность доказывать другим способом перед своими дружками. Даже если будешь всех девушек лапать, то от этого твоя любовь к ним не поднимется, педик». Правда, после этих слов мне, кажется, был бы пиздец, если бы не прохожие, которые застали весь этот цирк. — Цоканье от каблуков разносилось в тишине, как эхо. Блондинка с красными прядями шла по тёмному переулку и говорила с подругой об инциденте, который случился не так давно. Ветер тихо играл свою мелодию, которая была понятно лишь ему, листья ему подыгрывали своим шелестом. Через несколько метров уже виднелся свет от фонарей и проезжая часть. — Ладно, Кейт, у меня уже зарядка садится, попозже напишу, целую! — произнесла блондинка с задором в голосе. Поправляя свою сумку, которая была накинута на плечо, она резко замерла. Весёлое настроение куда-то испарилось, и появился страх. Резкий. Сердце забилось истеряще и моляще, как птица в клетке. Тишина была могильной. Мёртвой. Ветер перестал играться с листьями, и те замолчали. Птицы куда-то улетели, будто почуяв что-то неладное. Слева появилось движение, повеяло холодом. Крик застрял в глотке, и если бы не сковывающий страх, то девушка бы точно попыталась бы расцарапать себе шею, чтобы, наконец, закричать. Тень приближалась, а ноги наконец стали слушаться. Рванув со всей силы девушка бежала, а по её щекам катились слезы. Вот-вот уже спасение в виде света, но силы резко покинули тело молодой девушки, и она упала, не в состоянии подняться. Эта ночь была холодной, а для кого-то последней и самой ужасной в своей жалкой жизни.

***

Утро. Солнце поднялось над домами, лучи игрались на окнах и призывали всех проснуться. Открыв свои глаза и невольно сморщив свой нос, Нолан поднялся с кровати и огляделся. На другой половине лежало расслабленное тело и мирно сопело. В голову резко ударила прошлая ночь и слёзы Алека. Казалось бы, весёлый парень, который всегда его защищал, вдруг сам её потребовал. Холлоуэй вдруг понял, что готов дать Алеку не только чувство защищённости, но и всё, что тот попросит. Уходя в ванную, Нолан бросил последний взгляд через плечо на Алека и скрылся за дверью.

***

Разлепив глаза ото сна, Алек обнаружил, что спит один и что другая половина холодная. Значит, Нолан давно уже встал. Напрягая слух, он понял, что Нолан в ванне и, кажется, поёт тейлор свифт. Ла-а-дно. Телефон зазвонил, и вмиг комната наполнилась приятной мелодией. Убрав одеяло и надев чёрную футболку с надписью «Smile if you want me». На экране была фотка спящего Тео с открытым ртом. А контакт был подписан, как — Муха во рту. Тихо усмехнувшись, Алек ответил: — Да? — хриплым голос спросил Алек, попутно ища носок. — Да? — передразнил Тео Алека девчачьим голосом. — Ладно, шутки в сторону. Вы проснулись? — Да, а что такое? — Труп опять и снова девушка, — невесело хмыкнул Тео, сведя брови к переносице. Ответом послышался протяжный стон. — Только не говори, что вы с Ноланом что-то делаете. Я не хочу это слышать. Что за стон, Алек? — Что?! Господи, нет! Ты в своём уме, Тео? — быстро проговорил Алек, чувствуя, как щёки стали горячими, а ухи точно так же горели огнём. О чём этот кретин только думает?! Даже Алек о таком не думал. Ладно, думал, но, как это сказал Тео... это мерзко. Фу. — Я ударился, идиот. — Да ла-а-дно тебе, я уверен, что ты бы этого хотел, я прав? — Спросил Тео с ехидным смехом. — Пока. Не звони сюда больше никогда, — прорычал Алек, и сбросил трубку. Чёрт, он точно красный. А носок так и не был найден. Шум воды перестал доноситься до Алека, и через несколько минут оттуда вышел Нолан с мокрой головой и полотенцем на бёдрах. Несколько родинок украшали рёбра Нолана. Чувствуя, что на него смотрят, он встретился с глазами Алека. — Доброе утро, — сказал Нолан, и увидев надпись на футболке Алека, улыбка сама полезла на лицо. — Доброе утро, спящая красавица, — неловко улыбаясь и смущёно отводя взгляд, сказал Алек. — Ну-у-у, тут ты не прав. Я встал раньше тебя, а ещё почему у тебя только один носок? — спросил Нолан бодрым голосом. В глазах стояли смешинки от такого вида Алека. На это оборотень лишь цокнул и закатил глаза. — Ладно, пошли завтракать, — сказал Нолан и взглядом указал на дверь Алеку, чтобы тот вышел, а он переоделся. На часах уже одиннадцать с чем-то, а во рту не было ни крошки. Именно поэтому Алек жарил яичницу на двоих, пока Нолан в своей спальне одевался и сушил волосы. На телефоне играла энергичная музыка, заставляя тело танцевать. Алек бормотал слова, слегка тряся головой. На ноге уже было два носка, ведь тот потерявшийся оказался в коридоре. Как именно — это уже другой вопрос. На кухне стоял запах жареных яиц, а во рту набиралась слюна. Чайник закипел, и Алек стал разливать кипяток по кружкам, в которых был пакетик чёрного чая. — Давай быстрее! — крикнул Алек и стал раскладывать яичницу по тарелкам. Специально желток оставляя чуток жидким, чтобы в него помакать хлебом. Нолан называет это извращением еды. — Иду-иду, хули кричишь на весь дом, — ответил Нолан, подходя к столу. На нём была чёрная футболка с надписью «You can call me whatever you want, just don't call me early in the morning». — Милая надпись. — Со смыслом. — Точно. Присаживаясь на стул и придвигая свою тарелку ближе к себе, парни начинают завтракать. — А ты знал, что яйцо и кровь достаточно похожи по структуре, поэтому коагулированную кровь можно использовать в качестве заменителя яиц при выпечке, — проговорил Алек, наблюдая за реакцией Нолана. — Но она же грязная? — Я так и знал, что ты это скажешь, но вспомни, что когда мы самостоятельно выращивали свою еду и были уверены в её безопасности, то в ход пускали животное целиком. Да, вот такие дела, — сказал Алек и отпил из своей кружки горячий чай, который своим паром рисовал узоры. — Это отвратительно. Зачем ты мне это рассказал, когда я ел, еблан? — гневно выразился Нолан и отодвинул от себя тарелку, сердито смотря на Алека, а тот в свою очередь ел, как ни в чём не бывало. А ещё давил улыбку. Не вытерпев, Алек рассмеялся и вытирал с глаз несуществующие слёзы. — Прости, но это, — договорить ему не дал ещё один приступ смеха, он обвёл рукой стол и красноречиво указал пальцем на тарелку Нолана. — Я не думал, что ты так отреагируешь, прости, — в примирительном жесте Алек встал со стула и подошёл к Нолану, трепля его по волосам. — Культяпки свои убери, — отмахнув чужую руку, Нолан встал и хотел уже выкидывать тарелку, как вдруг его притянули ближе, а чужие руки устроились на талии, слегка сжимая чужую футболку. — Убрать говоришь? — томно шепчет Алек, пока его губы расплываются в усмешке. Рука Нолана легла на подбородок Алека и притянул того ближе к своим губам. Они слились в поцелуе, пока руки блуждали по телам. — Самый лучший завтрак, — усмехается Алек, снова целуя мягкие губы.

***

Забрав последнюю нужную жизнь, тень направляется в лес, готовясь прийти снова через десять лет. Через несколько мгновений слышится голос Шерифа: — Тео мёртв. Если вы помните, то он украл сердце Тары, — бесцветно отозвался Ноа. Неужели были ещё жертвы, о которых они не знали. — Как оказалось, умирали не только девушки, но и мужчины, парни. Но нам почему-то такой информации не поступало. Мне жаль, Лиам... Телефон выпадает из рук на холодный пол. На него уставился грозный взгляд учителя. Похуй. Он ему что-то, кажется, говорит про тишину. Но Лиам уже ничего не слышит. Не слышит, как он выбежал из класса прямо на биологии. Похуй. Он не слышал, как за ним побежал Мейсон, что-то выкрикивая. Он должен был быть рядом... он не спас. Это он виноват, виноват, виноват... Кажется, в этот момент умер не только Тео, но и Лиам.

Я хотела бы тебя, как тогда, обнять Но для этого придётся тело раскопать Твои кости ледяные где-то там на дне Прорастут цветы в этой оплаканной земле

Плак-плак, плак-плак Плак-плак, плак-плак