Папина любовница

25 мая 1945 год. Город Воронеж.

Послевоенное время было тяжелым абсолютно для каждого гражданина союза, не исключая и самого «Бога». Смертельный голод оставался даже после ухода немцев с родных городов, как и трупы тайно сжигающих солдат своих сослуживцев. В конце концов наплетут оставшимся в живых родственникам, что исчез бесследно. Никто сейчас не станет бежать искать своего мужа или брата, так как понимают, что и сами еле уцелели в это жестокое время. А людям, которые жили рядом с теми кострами: либо врали что солдаты-предатели, либо запугивали так, что те боялись даже в сторону поляны взглянуть. Ведь все понимали, что оспорить слово генералов — значит сказать что-то плохое в сторону Сталина. Ведь быть репрессивным в это время, значит быть отвергнутым обществом. Ведь ты изменщик матушки Родины, которая вскормила, вырастила и поставила на ноги такое бестолковое дитя. Вот уже как полтора года назад немцы отступили от последней территории СССР. Но некоторые жители всё равно были готовы к повторному сюжету истории, и продолжали прятать еду в самом далеком и темном углу подвала. К пожилым омегам приходили полностью изменившиеся сыновья и мужья. Другие же получали похоронку, написанную маленькими печатанными буквами «о убийстве в бою за Социалистическою Родину…» И тем не оставалось ничего кроме как горько оплакивать это горе, ведь она могла остаться совершенно одна. Так произошло и с Майей Шастуновой — одинокой омегой, которая потеряла двух сыновей и своего альфу, за которого вышла замуж еще семнадцать лет назад. Муж был ещё участником первой мировой и считался военным в отставке. Звали его Андреем, был необычайно красив, как и его отец. С Майей они познакомились ещё в школе, та была самой умной девушкой в их классе, а Андрей рос полным оболтусом. И как говорят противоположности притягиваются, так и произошло с этой парочкой. Один из дней суровой российской пятницы их вместе поставили дежурить в столовой. И Андрей, чтобы привлечь внимания «зазнайки» — он обожал так обзывать Майю, начал то и дело дёргать косички и пытаться какими-то колкостями задеть омегу. Но та лишь ледяным и незаинтересованным взглядом смотрела за начальными классами, в голове проклинала всеми возможными обидными словами, которые никогда бы не произнесла в слух. Она, конечно, никогда не была ангелом, но всегда беспокоилась о своей репутации в школе. Не дай бог учитель узнает, что девчушка ходит вместе с пацанами курить за сараи, её сразу можно будет закапывать в цинковом гробу. Андрею же было всё равно на учителей и их выговоры, но ударят они линейкой по рукам, да больно и немного обидно, но ради веселья можно было и потерпеть. Альфе вообще было фиолетово на такие мелочи, единственное что его волновало — это омега, та от чьего запаха сходил с ума парнишка, желая всеми своими животными инстинктами забрать своё себе. Эгоистично и даже как-то по-зверски, но ведь мама говорила, что естественно, то небезобразно. Вот только Майя была другого мнения. Хихикала и оставляла молодого альфу в полном недоумении. А годы шли, альфу забрали на войну, как и ещё некоторых одноклассников из их класса. И во время отсутствия Андрея девушка поняла, что не может без него, дни становились пустыми, серыми. Не хватало в жизни тех самых глупых прозвищ, от которых в сердце трепетали птицы и розы прикрывали свои шипы, показывали невероятные цветы. И одним ранним утром прямо под её окном стоял живой и невредимый Андрей, дергаными руками державшись букет цветов, вроде это были тюльпаны, Майя уже не вспомнит. Но жизнь не была так сладка. Альфа был репрессирован в тридцать четвертом году. Произошло это ночью, когда уже все в доме должны ложится спать. Дверь постучали четко и громко три раза, мама горько плачет, хватая мужа за руки, крича, что тот ни в чём не виновен. А альфа лишь грубо одёргивает руку, гордо идя на верную гибель. Эта ночь осталась абсолютно у всех в памяти, как самый страшный кошмар в жизни. Особенно у маленького Антона, которого прикрывал старший брат, пряча того за своей спиной, когда дядя в кожаном пальто проходил мимо детей, с неподдельным интересом поглядывал на младшего. Хитро хмыкнув, пряча свои глаза под фуражкой он медленно направился в сторону двери: «- Правильно, что защищаешь его, смотри, чтоб в будущем никто не обижал такого красавца!» И эти слова в корку сознания вцепились в голову беззащитного Антона, который за пределы квартиры никуда без брата не уходил, так как боялся быть побитым. Видя, как скручивают у двери отца и отталкивают от него маму, мальчик не мог выдавить из себя ни слова. Тяжело дыша, он пытался давить в себе ненужные слёзы, но либо из-за своей натуры омежьей, либо из-за возраста у него ничего не получалось. Те предательски скатывались по пухлым щекам и медленно падали на рукава поношенной рубахи, которая принадлежала ещё его брату. Она пахла дешёвым порошком и природным запахом омеги — нотками черной смородины и голубой розы. Весьма изысканный аромат для дитя из рабочего класса, обычно таким запахом обладали дети высших постов, те кому не надо было экономить каждую копейку, кому можно было вылетать из страны в другие страны, те кто знал намного больше, чем простой рабочий. Те про которых все знают, но никто не говорит, так как доложить таким людям на вас может даже ваша добрая и улыбчивая соседка. В этой стране нет право голоса, тут вообще нету «я». Только «МЫ». И видя, как грозного и статного отца уводят из квартиры, Антон понимает, что если ты станешь хоть как-то отличаться от этого «мы», то сгоришь так же, как и Жанна Д’Арк — несправедливо и жалко. Если и умирать, то идти с прямой спиной, как учил отец, гордо держа голову. Твои проблемы «мы» не решит, поэтому надо прятать своё «я», скрывая его в глубине души, чтобы не упасть на самое дно.

***

«- Не реви, слёзы уже им не помогут, они умерли героической смертью. О них никогда не забудут, таких помнят всегда!» — говорила уже не молодая омега, та была очень худа и бела, что казалось через секунду она сляжет на вечный, божий сон. Звали Нинкой её, женщина оказалась в такой же ситуации, как и Майя, только младший ребёнок, не выдержав холодной, голодной зимы умер прямо в подвале на руках матери. Представляете какое горе и сумасшествие перенесла женщина. Той каждую ночь снится, как она дрожащими руками выкапывала яму, чтобы зарыть в ней любимого Петеньку, как на неё мертвым взглядом смотрели тусклые зрачки любимых глаз. Она понимала, что её малыш больше не посмотрит в её сторону, не улыбнётся своей ангельской улыбкой и не скажет такое ласковое и простое слово — «мама». Она потеряла его, последнюю надежду на счастье, не сберегла, не спрятала от всего мира, какая она после этого мама? Совсем чуть-чуть не хватило, ещё пару бы дней потерпеть, и он бы выкарабкался вместе с ней. «- Я не могу, Саша, Сашенька мой убит, понимаешь убит! Сына моего убили, истязали черти, а Тоша? Я даже не знаю где он, жив ли он и если жив, то где находится, почему не пишет, а вдруг его фашисты в плен забрали, он же у меня такой красивый и наивный… Всех я потеряла, одна осталась, совсем одна одиношенькая, да лучше б я с ними слегла, » — выпалила на одном дыхании Майя, её легкие тяжело сжимались в груди, как бы говоря, что здоровье её подорвано. А дрожащий на каждой запинке голос был тих. Она вообще ощущает себя полным ничтожеством, сломленная и растоптанная в грязь, как после ухода Андрея. Майя ведь обещала ему, что уследит, вырастет детей. А в итоге осталась одна в своей деревне, в которую переехали они сразу после ухода альфы. «– А ну сплюнь, балда старая, жив твой Антон, скоро объявится, руки тебе целовать прибежит, ты лучше в церковь сходи, за упокоении свечку поставь за мужа и за Сашу!» — а может Майя и правда не совсем одна, может и после всей этой чёрной полосы в её жизни проскользнёт что-то светлое — например Антон, вернувшись после своих гастролей по фронтам. В измученных зелёных глазах как будто загорелась вторая слабая, но надежда на лучшее. Ведь жить пока есть для кого, если этого не видно, то не значит, что потеряно. Возможно, Антон сейчас не может, может он помогает раненным солдатам, по радио же говорили, что ещё больше и больше людей идут в больницы добровольно помогать медсёстрам. Ещё Саша писал в письме, что Тоша ездил подбадривать солдат вместе со своей труппой. Он у неё всегда был такой добродушный и безотказный, прям, как и Андрей. «– Пошли, Нинка, нам еще огород сегодня вспахать надо, некогда на месте сидеть.» 30 августа 1936 год. Воронежский вокзал. На улице стояла последняя жара не забываемого лета. Людей было много, особенно семей, которые провожали своего ребенка в поезд, как бы отправляя его во взрослую жизнь. Сейчас молодёжь только и рвётся в Москву, пытаясь заработать себе счастливую путёвку в жизнь, чтобы и работу хорошую найти и семью обустроить. Старикам этого не понять, они привыкли жить в одном городе, в привычном темпе и обстановке. Поэтому не каждый родитель готов отпустить ребёнка невесть куда. Уж лучше пусть останется в родном доме, где есть мамина еда и отцовский контроль. И не все могли позволить такие роскоши, как отправится в саму столицу и идти получать высшее образование. Саша уехал ещё в прошлом году учится в текстильное училище, живет он в дом-коммуне, там же и работает. Парень давно загорелся идеей, так как однажды по радио услышал, что этот институт считается одним из самым лучшим. В него входит бесплатное питание и проживание, обучение и даже доступ к знаниям. Этот проект был сделан, чтобы сотворить из обычного крестьянина в человека будущего, в нём работают знаменитые советские ученые. И даже близкие люди Сталина часто приезжали в этот институт, чтобы наградить лучших студентов заведения. Например, при поступлении Саши приезжал сам Попов, советский государственный и партийный деятель, генеральный комиссар государственной безопасности. Многие из чиновников говорили, что Попов занимал особое место среди окружения Сталина, тот часто заступался за подчиненного и иногда даже превозносил его среди партии. Ходит легенда, что Попов спас Сталина еще во время Октябрьской революции. Никому не было точно известно почему сам Сталин выбирал именно его и прощал ему свою родословную кровь. Ведь тот числился к древнему роду дворян, не чистокровный, но щенок из буржуазии. И если бы Иосиф не знал об этом, то тогда можно было оттянуть мышь от зерна, и устранить такую проблему в виде Попова. К сожалению, все прекрасно знали откуда он родом, и кто стоял за плечами «врага народа». Все знали, что Сталин сверяется почти со всем с Поповым, правда вслушиваясь в его слова. Арсений был весьма образован и умён, он отличался своей манерой аристократа, но никогда не кичился этим. Возможно, именно этим он и зацепил Иосифа, своей одновременно схожестью, но и категорическим отличием. Он не смотрел на своих товарищей свысока, в отличие от них самих. Лицемерие губит человека, даже если он проповедует равенство. Попов часто выступал перед народом от лица всей партии, так как качества ораторского мастерства у мужчины были на высоте. Он находил к каждому своему приезду подход, не ограничиваясь в жалких поздравлениях, а стараясь как-то замотивировать людей поддерживать страну. Каждого животного нужно учить пряником и хлестом, а не только хлестом. Но не смотря на всю свою доброту и умиротворенное спокойствие, даже с этими качествами он не походил на святого. Всё-таки его главная цель была безопасность государства — партии — и он часто выполнял грязные дела, например, как знаменитые сталинские репрессии. Половину людей он выбирал самостоятельно. Всех, кого он считал опасными для государства, а это как минимум ярые сторонники Меньшевиков, он призывал к расстрелу. Ведь подстраховываться нужно всегда, даже если и прошло больше трех лет с тех тяжелых событий. Но всё равно, в глазах народа он считался героем, который сражается за мирное небо над головами и твердой землёй под ногами. Таким его считал и Александр Шастун, впервые увидевшись знаменитое лицо, о котором мог только читать в газете, да и по радио иногда слышать. Для всех абитуриентов и студентов было огромной честью стоять с ним плечом к плечу, и слышать его голос пару метров от себя. И как бы стыдно это признавать, но он завидовал альфам, которых награждал сам Арсений. Целых сто рублей получали счастливчики, он таких денег никогда в руках не держал, да чего стыда таить он и во сне даже представить такое не мог — кощунство. Вот бы Антон увидел, побледнел бы и точно стал бы выглядеть, как ходячий труп. Хоть Саша частенько и подтрунивал над внешностью брата, говоря, что он очень худой и длинный для красивого омеги, из-за чего последний часто расплакивался, но никогда не жаловался маме. Антон обижался и делал это специально так, чтобы совесть брата грызла его ночами и предлагала идти извинится. Ну и, конечно, альфа как самый настоящий джентльмен шел просить прощения. Антон всегда прощал, ведь тот всегда был таким отходчивым, он и злится то на самом деле нормально не умел. Этим он и привлекал альф — некоторых друзей Саши, те, кто остались в той деревне — говорили об этом ему. Но ведь братская любовь всегда жила внутри старшего, и поэтому то ли ревность, то ли чувство жадности не позволяло отдавать так спокойно брата в чужие лапы. Саша вообще и в мысли не мог представить, что у Антона, когда-то может появиться ухажёр, а и тем более дети. В его глазах омега всегда остается семилетним мальчиком, который ходит за ним хвостиком. Не обращая внимания на «психи» брата, который всеми силами пытался отвязаться от надоедливого младшего, чтобы с пацанами играть в догонялки.

***

Детство уже прошло. Антон взрослый омега, который снялся в двух фильмах, причем попав туда совершенно случайно. Играл он не главную роль, но всё равно был замечен режиссёром — Охлопковым. Именно он предложил омеге играть в театре, а тому и оставалось ничего другого кроме как согласиться. Мама уже не так молода, чтобы зарабатывать много денег, а Саша пока учиться. А Антон не смог поступить в архитектурный, куда всё мечтал попасть парень. Деньги в доме всегда были нужны, но кому их зарабатывать, если брат Сашка учиться, а любимая матушка, в силу возраста, не имеет возможности трудиться днями на пролёт. Вот и остаётся Антону, без должной возможности выбирать, пойти в театр. Слышится гудки поезда, люди, которые пару секунд назад неспешно болтали, начали куда-то торопиться. Антон всё это время успокаивал маму, которая уже час ревела в плечо сына, крепко-крепко сжимая его, что даже на предплечье образовались синяки. Но не маму и тем более омегу это не волновало, сейчас они оба оказались в полном смятении. Младшему хотелось прямо сейчас бросить дорогущий билет в мусорку и уже как-то всё равно, что он копил на него чуть ли не полгода. Его больше волновала мама. Как она тут без него? Будет ли сильно плакать по вечерам? Он обещает ей много писать, даже чаще чем Саша. Так же говорит, как будет время обязательно вернётся домой погостить и Сашу с собой привезёт. Новый год они отметят полной семьёй, главное, чтоб она себя не перетруждала из-за одиночества. Майя же на его обещания смеётся и вытирает ещё теплые слезы, целуя того на прощания и помогает поднять чемодан с сумками в поезд. Ехать приблизительно восемь часов может чуть меньше, главное, чтоб соседи попались хорошие, а дальше дорога легче пойдёт. Он последний раз поворачивается на маму, та тепло улыбаясь машет ему старым уже серым платочком, который сшил ей Антон на её день рождения. Вот уже как несколько лет подряд она не расстаётся с ним и на день, омегу это льстило первые года два, но когда тот испортился, и парень специально сшил другой, даже лучше первого, то мама его не приняла. В голове внезапно что-то резко щёлкает, и вся былая уверенность рассыпается на мелкие атомы. Слезы накапливаются на глазах при виде одинокой матери, он быстро вытирает их, оставляя свой чемодан при входе в плацкарт и бежит обратно к Майе. У него остаются последние пять минут, чтобы попрощаться с мамой ещё немного и поэтому он крепко обнимает её, как любил это делать в детстве. Сжимая хрупкие плечи чуть ли не до посинения и утыкаясь мокрыми щеками прямо в шею Майи, глубоко вдыхая её слабый аромат свежих яблок. Он навсегда запомнит этот родной запах, который ощущается безопасностью и детской любовью. «- Я обещаю, что правда буду часто писать и скоро приеду! Только ты дождись нас, пожалуйста!» 28 сентября 1938 год. Московский драматический театр. Ранняя весна, недавно стаял снег. Черные сучья бузины еще без почек. На бревне сидят рядом Наташа и Настя. На дровнях — Лука и Барон. Клещ лежит на куче дерева у правой стены. В окне у земли — рожа Бубнова. Настя (закрыв глаза и качая головой в такт словам, певуче рассказывает). Вот приходит он ночью в сад, в беседку, как мы уговорились… а уж я его давно жду и дрожу от страха и горя. Он тоже дрожит весь и — белый как мел, а в руках у него леворверт… Наташа (грызет семечки). Ишь! Видно, правду говорят, что студенты — отчаянные… На сцене играет знаменитая пьеса Горького, полностью полюбившая простому народу за полный показ суровой жизни. В ней показывается отчаянная жизнь жителей ночлежки, у каждого персонажа своя история жизненного пути, которая загнала в полный тупик. Прям описание Антона и его жизни за последние два года, сейчас он живёт в общежитии вместе с остальными актёрами и живет от зарплаты до зарплаты. К сожалению, обещанный карьерный рост не возрос, а лишь наоборот уменьшился. Мало фильмов снимается, а талантливых людей, как мух среди говна. Жизнь уже не кажется такой сладкой, как в родительском доме, где казалось, что он мог хоть горы свернуть. Но до сих пор пытается найти всё для чего он так старался. Маме пишет каждые две недели и немного отправляет денег. Врёт ей, что живёт прекрасно, ни в чём не нуждается, рассказывает о выдуманных главных ролях. И ни в коем случае не пишет, что очень много богатых людей пытаются заполучить красивого Тошу в свои руки. Не говорит, что половину актёров соглашаются и спят с ними за крупные деньги. И не дай бог мама узнает, что её Тошенька уже так продался толстожопому альфе за крупненькую сумму из-за безнадеги. Это была самая адская ночь в жизни омеги, столько боли и унижения он никогда не испытывал. Такая ярость в глазах альфы была направлена в сторону бледного актера при отказе о последующих встречах. В тот момент омега и поняла о своей незначимости в этом страшном патриархате, его спас сам бог, что альфа так было остыл к кучерявому. Но ночами его трясет от воспоминаний, так что приходится самому себя утешать. Антон стал заваривать чай с ромашкой, чтобы успокаивать свои нервы. Ещё чаще уходить в себя, тупо всматриваясь в одну точку, представляя себя в абсолютно другом мире, где всё хорошо и никаких гадостей не происходит. Так же он успокаивает себя, когда играет свои роли и как не странно, половину из них заключается в том, что все они красивые и глупые проститутки, покорявшие мужчин своей красотой и грацией. Антон уже сам не понимает, был он таким с самого начала или начинает жить этими ролями. И от такого незнание полоса страха проезжается по всему многострадальному телу. Не хочется видеть в себе такой же крах, как в этих самых же героев. Не хочется заканчивать, как и эта «Настя». Настя. И говорит он мне страшным голосом: «Драгоценная моя любовь…» Бубнов. Хо-хо! Драгоценная? Барон. Погоди! Не любо — не слушай, а врать не мешай… Дальше! Настя. «Ненаглядная, говорит, моя любовь! Родители, говорит, согласия своего не дают, чтобы я венчался с тобой… и грозят меня навеки проклясть за любовь к тебе. Ну и должен, говорит, я от этого лишить себя жизни…» А леворверт у него — агромадный и заряжен десятью пулями… «Прощай, говорит, любезная подруга моего сердца! — решился я бесповоротно… жить без тебя — никак не могу». И отвечала я ему: «Незабвенный друг мой… Рауль…» Глупая, глупая, глупая роль… Как же он ненавидит её, презирает всеми своими фибрами души. Он ни за что не станет таким же…. Наверное… Половину зала смотрит прямо на него, и от осознания того, что сейчас здесь на первых рядах сидят люди Сталина, можно полностью сойти с ума, да и сам он внимательно наблюдает за актерами и анализирует их игру. Хорошо, что им не видны люди в зале, а то бы Антон весь свой спектакль ощущал на своей персоне зоркий взгляд голубых глаз. Хоть он и появляется пьесе не больше одного раза, всегда найдётся человек десять приметивших парня для ночного удовольствия. И омега не сомневается, что сегодня придется отбиваться от настырных «поклонников». Возможно, он получит небольшую выручку от руководства, так как выступать перед людьми управляющими СССР — не хилое дело. Но напряжение по плечам так быстро не спадает, а остаётся тонким шлейфом под порванной одежды костюма. Настя (снова садится). Не хочу больше! Не буду говорить… Коли они не верят… коли смеются… (Вдруг, прерывая речь, молчит несколько секунд и, вновь закрыв глаза, продолжает горячо и громко, помахивая рукой в такт речи и точно вслушиваясь в отдаленную музыку.) И вот — отвечаю я ему: «Радость жизни моей! Месяц ты мой ясный! И мне без тебя тоже вовсе невозможно жить на свете… потому как люблю я тебя безумно и буду любить, пока сердце бьется во груди моей! Но, говорю, не лишай себя молодой твоей жизни… как нужна она дорогим твоим родителям, для которых ты — вся их радость… брось меня! Пусть лучше я пропаду… от тоски по тебе, жизнь моя… я — одна… я — таковская! Пускай уж я… погибаю, — все равно! Я — никуда не гожусь… и нет мне ничего… нет ничего…» (Закрывает лицо руками и беззвучно плачет.) Наташа (отвертываясь в сторону, негромко). Не плачь… не надо! Вот они, последние слова его роли, и он может спрятаться за кулисами, сейчас его отведёт Лука и всё, можно будет заканчивать свои самокопании. И потом два дня отсыпаться в своей комнате, какая же благодать. Можно будет письмо матери написать, опять пообещать, что приедет и откладывать это на потом. Но она у него понимающая, не обижается, пишет ему как любит своего Тошу, иногда присылает вязанные носочки, чтоб ночью спалось теплее. Омега всё время от её писем плачет, узнает красивый и мелкий почерк Майи. А та рассказывает все сплетни в деревни, про Петьку, которого Антон на руках носил ещё, иногда рассказывает о письмах Саши. И Антон всё время молчит, что брат отправляет всегда два письма точно таких же и омеге оно приходит быстрее, но всё равно в ответах удивляется и благодарит маму за то, что та всё ему пишет. Настя (яростно). Пропащая душа! Пустой человек! Где у тебя — душа? Лука (берет Настю за руку). Уйдем, милая! ничего… не сердись! Я — знаю… Я — верю! Твоя правда, а не ихняя… Коли ты веришь, была у тебя настоящая любовь… значит — была она! Была! А на него — не сердись, на сожителя-то… Он… может, и впрямь из зависти смеется… у него, может, вовсе не было настоящего-то… ничего не было! Пойдем-ка!.. Настя (крепко прижимая руки к груди). Дедушка! Ей-богу… было это! Все было!.. Студент он… француз был… Гастошей звали… с черной бородкой… в лаковых сапогах ходил… разрази меня гром на этом месте! И так он меня любил… так любил! Лука. Я — знаю! Ничего! Я верю! В лаковых сапогах, говоришь? А-яй-ай! Ну — и ты его тоже — любила? Уходят за угол. Сейчас абсолютно все актёры выходят на долгожданный апофеоз. Зрители во время него могут подойти поблагодарить или пригласить на свидание актеров. Почти у всех играющих эта часть граничила между, как самый прекрасный момент на сцене, так и самый отвратительный. Прекрасная она из-за того, что все трудности остаются позади, дальше лишь требуется мило улыбаться и по возможности соглашаться на все предложения. А ужасная тем, что эти предложения могут заканчиваться не только безобидным походом на свидание. Это ещё хорошо, что какой-то простой рабочий альфа подойдет с таким предложением, ему можно будет любезно отказать и тот сразу же отстанет. Но в зале сидят совсем не обычные люди, там сейчас те самые, о которых в плохом смысле и подумать страшно. И половина из них пришли вместе с семьёй, так, например Иосиф взял своего сына — Якова, и достаточно красиво одетую дочь — Светлану. Та беззаботно и даже с некой беспечностью болтала со своей лучшей подружкой. И все сидящие в этом помещении знали кто такая Кьяра Попова и почему та так легко может общаться с детьми вождя. Наблюдая как девушки весело хихикая, радостно тянут Якова за локоть к сцене, где прямо сейчас можно будет побеседовать с актерами. Тот сильно упрямится и пытается вылезти из цепких ручонок девушек, хотя на вид и не скажешь об их силе. Антона это и пугало, он уже плавал в этом болоте и чуть не увяз в грязи. Парень прекрасно понимает, как может всё пойти под откос и спроецировать огромный скандал. Нервное подёргивания плечом заметила его подруга. Та самая «Наташа» с кем он играл двух наивных дурачек-подружек. И вообще зовут её совершенно не так, а… — Валентина Георгиевна Токарская! — выкрикнул мужчина из центра зала, чтобы сквозь аплодисменты люди услышали имя актрисы. Брюнетка с белоснежной улыбкой сделала небольшой шаг вперед и глубоко поклонилась публике. И через секунду вернулась на место, чтобы уступить остальным коллегам на их минуту славы. Девушка была на каблуках, поэтому гармонично смотрелось рядом с высоким Шастуном, хотя сама считалась не малого роста. И пока объявляли остальной состав актёров, та наклонилась к парню, чтоб тот наверняка услышал его и проговорила: — У тебя руки дрожат как будто ты целую неделю дрова на морозе рубил, успокойся, всё пройдет нормально! — она мило улыбнулась Антону. Валя прекрасно понимала, как для омеги больна вся эта тема с высшим светом, ведь сама находится в этой ситуации не первый год. Возможно, девушка уже смирилась с этой ужасной участью судьбы актрисы, но видно только не Шастун. Если у других актёров давным-давно пропал тот самый луч надежды в глазах, то у парня как будто с каждым днём он растёт все больше, но и увидеть его сможет не каждый, ведь оно охраняется даже получше души или сердца. Валя всегда всматривалась в эти зеленые глаза и тонула в этой жажде жизни. Он как батарейка, которая помогает старому пульту обрести новую надежду, разжечь тот самый запал, который потух лет десять назад. Она с ним полностью ощущает себя молодой, юной красавицей, которая может горы свернуть. Девушка не понимает, как так получилось, что вся её жизнь резко изменилась в игру на выживание. Ведь всё было прекрасно: горячее молоко по утрам, добрая мама, которая каждое утро расчесывала густые волосы дочери, говоря какие они у нее красивые, веселый папа играющий с малышкой в прятки по выходным. Но потом это всё как сон пропало. И девочка даже знает из-за кого, это всё сделала папина подруга, это она отобрала у нее отца и обидела маму. Теперь последняя, не просыхая пьет на кухне, доживая свои недолгие дни. Валя оставила свои попытки в помощи маме, та все время отталкивает дочь, крича чтоб та убиралась с её квартиры, так как не может переносить хоть что-то связанное с этим козлом. Ну и бета не стала выдерживать все эти унижения, собрала свои пожитки и отправилась во все пути. Отцу идти та и не собиралась, с этой сучкой жить в одной квартире она себе не позволит, ни ради этого девушка ушла от мамы, чтобы прийти к другому виду унижений и упреков. Поэтому Валя направилась к тёте, она уже знала о ситуации девушки и из-за этого впустила ту без вопросов на пару дней, пока девушка не найдет выход из ситуации. В принципе так она и попала в театр, не из-за давний мечты, а лишь из безнадеги. Как писал Маяковский в стране нужны паровозы, нам нужен метал, а не те самые розы… Поэтому вся тяга к искусству не ценится так как это было раньше. Сейчас стоит производство, а искусство подождёт, ещё родятся знаменитые художники, которые смогут покорить весь мир своими шедеврами. — Антон Андреевич Шастун! — слова словно гром разрезали умиротворённую картину у беты с омегой в голове, возвращая двоих в реальность. И Антона словно инстинкт проснулся, тот сразу же нацепил одну из лучшую свою маску и во все тридцать два улыбнулся. И сразу за ним шагнули все остальные актеры, которые в «предпоследней» поклон согнулись залу, услышав затихавшие аплодисменты. И вот наконец долгожданная занавеса. Людей на сцене теперь не видно, улыбки сразу же исчезли с усталых лиц. Антон с Валей опустились на пол, растирая уставшие ноги. Им дадут не больше десяти минут, чтобы подготовится к диалогу с «высшим светом». Это было добровольно-принудительно, ты как бы мог отказаться и уйти в общежитие, но тогда считай минус половины зарплаты, а если ты ещё приглянулся к какому-либо партийному деятелю, то можешь вообще попрощаться со своей зарплатой. Но есть и некие плюсы от этой подработки, эти деятели часто раскидывались деньгами, некоторые дарили дорогие подарки актрисам, звали в дорогие рестораны Москвы. Но быть любовницей партийца — значит быть желанной куклой, от которой можно запросто избавится. Как нашел, так и потерял бедняжку, часто актрис, которые не угождали альф угрожали репрессиями, и некоторых ведь и правда забирали. Но все забывали этого человека, который в виде грязи прилипал к рукавам, как бы намекая про своё существование. Уродливое серое пятно.

***

Кьяра обожала театр, она с самого начала тянулась к нему, девушка обожала смотреть телевизор, особенно спектакли и фильмы. Она часто вместе с мамой ходила в кинотеатр или просто театр, искусство просто манило Попову к себе. И в этом она очень походила на отца, тот был очень начитан и осведомлён во всех тонкостях искусства, мама, конечно, тоже ради дочери пыталась вклиниться в увлечение Кьяры, но как бы женщина не старалась, но ничего не получалось. Омега видела этот яркий огонек в голубых глазах только при разговоре дочки с отцом. Она понимала, что не смогла стать таким же кумир для малышки, как Арсений. Алёне ничего не оставалось кроме как смириться с этой участью. Для Кьяры она давно не авторитет, а просто мама, которая до сих пор не может наладить отношения с дочерью. Девушка навсегда осталась в тени. Арсений давно предлагал развода, только девушка просила сохранить брак ради дочери. Но вот Кьяра уже большая, скоро ей будет восемнадцать и не надо прятаться за мамой. Чувства у неё давно остыли, как и у Попова, альфу уже ничего не держало, а Алена понимала, что если они разведутся, то женщина упадет на самый низ социалистического дна. Ей страшно, падать с вершины в пропасть при трезвом рассудке, поэтому она абсолютно терпит все выходки мужа. Терпит всех его пассий, постоянных недомолвок и обмана. Она в этой клетке ощущает себя ни живой, ни мертвой. А Кьяра ощущала себя словно в сказке, ведь понимает, что является любимицей у отца и даже временные пассии никак не повлияли на её положении в сердце деспота. Единственная омега в жизни Арсения, даже мать ей не преграда. Возможно, это звучит полной глупостью, но младшая правда ревновала отца к матери, поэтому беспричинно злилась на ту. И видя, как отец остыл к ней девчушка даже дала возможность убитой горем омеге вступить в её круг доверия. Кьяра давно начала представлять себя в образе Электры, дочь, которая жестоко отомстила матери за убитого отца. Но она намного могущественнее богини, Кьяра уже отомстила матери, полностью добив в её лежачем положении, чтобы та и подняться не думала. И вот сегодня один из самых счастливых дней в её жизни, омега вместе с Арсением сходила в театр. Честно признаться то она так отчаянно ждала этого дня, каждым вечером усердно зачеркивала циферки в календаре. Кьяра просто не могла жить с осознанием того, что её любимый папа взял родную дочь в люди. Девушка даже ни капли не постеснявшись одела на себя всё по последнему писку моды Франции. Ведь она дочь Арсения Попова. Единственное что огорчало это сам спектакль, не то, чтобы омега не любила творчество Горького, но «На дне»? Серьезно? Выбор непросветленного человека. Девушка весь спектакль украдкой смотрела на отца, и по скучающему взгляду льдисто голубых глаз, Кьяра понимала, что ему тоже не шибко интересное всё происходящее на сцене. Смутило только то, что её папа уж как-то не действенно играл безразличие, когда на сцене выходил актер «Насти». Но парень сразу же пропал после нескольких минут своей славы, и славу богу, возможно Арсений забудет о нем, как о всех остальных. Ведь Кьяра не хочет марать свои руки, как с прошлой любовницей-пиявкой. Пришлось изрядно попотеть, чтобы отец с ярой ненавистью выкинул шкуру из квартиры. Но ради Арсения она хоть и пополам сломаться готова. Всё прекрасное бывает только в Кьяриных фантазиях, ведь девушка забывает о самой большой и давящей проблеме в своей жизни — Яков. Сын Сталина уж слишком много себе позволял в сторону девушек, вообще он был истинным бабником и только из-за отца ему слетало очень многое с рук. Он всё время клеился к Кьяре, попутно вешая лапшу на уши о будущей счастливой жизни, но и омега не дура. Давно не верила таким приторно сладким речам, всё время отказывала глупым альфам, угрожая своим отцом. А Яков как никто знал, что Сталин уважает Попова и его кровь никому не даст обижать. Поэтому девушка не боится разбрасываться такими серьезными заявлениями, ведь она не проститутка расфуфыренная, которой абсолютно всё равно с кем, главное, чтоб деньги побольше давал. — Кьяр, пойдём на сцену, там Яков на какую-то актрису запал, целый спектакль с неё взгляд не отводил, — потянув старшую омегу за руку, Светлана — любимица вождя — ехидно потянулась к старшему брату, который до сих пор прожигал завешенную сцену. И честно Поповой вообще было всё равно, но та прекрасно понимает по взгляду Арсению, что сейчас лучше правда ненадолго уйти, так как у взрослых начнутся серьезные разговоры. В последний раз получив утвердительный кивок от альфы и короткую фразу, что они скоро подойдут, Кьяра быстрым шагом подошла к шумной парочке. — Светлана лучше отпусти меня, я не хочу сейчас никуда идти. Мы все равно скоро уйдём! — последние слова в предложении Якова будто вздрогнули, такое чувство альфа сам не хотел уходить отсюда. Но себя переубеждал в обратном. Как же жалко это выглядит со стороны, особенно когда знаешь об этом человеке почти всё и даже видел какие гадости он вытворяет. И Светлана тоже видела это замешательство в карих глазах, именно поэтому она решила ещё поиздеваться над «любимым» братиком. И Кьяра понимает почему омега сейчас так азартна, возможно в другой ситуации та бы присоединилась к подруге, но сейчас здесь её отец, который боковым взглядом наблюдает за ней. Кьяра не может прямо перед ним пасть лицом в грязь, после тонны лжи о том какие они втроём лучшие друзья. — Светлана, правда успокойся. Мы всё-таки не дома, чтобы так своевольничать перед незнакомыми людьми! Побудь хоть одним вечером взрослым человеком! — показушно и очень неестественно отругала Попова блондинку, последняя даже бровью не повела, ведь прекрасно понимала почему подруга так странно себя ведёт. Она вообще иногда Попову не понимает, как можно настолько уважать таких гнилых людей, всегда отвергала отца, даже не обращая внимания на то, что он никогда и плохого слова ей не говорил, дарил всё самое лучшее, в принципе боготворил дочку среди всех своих детей. — Хорошо, тогда быстрее пойдёмте, мне так интересно побеседовать с тем красавцем, который играл Пепла или как его там.

Кьяра ненавидит весь этот вечер, этот театр, этих жалких актёришков, особенно того кудрявого, который при первой возможности сбежал от них. Девушка винит всех, кроме своего отца, хоть он и является всей плотью её ненависти. Ведь именно Арсений сначала сделал ему много не прикрытых комплиментов на глазах многочисленного народа, а потом ещё и на свидание пригласил. Парень аж от страха побледнел и внятного слова сказать не мог, лишь косым взглядом поглядывал на Кьяру, которая прожигала в нём огромную дырку. Мало кто заметил, но у Антона руки тряслись сильно заметно из-за чего он их за своей спиной держал. Оленьими глазами смотрел на подругу, которая не отрывала взгляд от его фигуры, хоть и стояла подали его, пытаясь в тоже время отвечать на чужие ухаживания. Шастун не понимает как его такая не заметная роль вообще обратила на себя внимание Попова. Почему судьба решила ещё немного поглумиться над омегой и поставила подножку рядом со стартом. Отвратительная шутка, несмешная, так еще и максимально опасная для омеги. А если он откажется? Что будет с братом? А со старой матерью, которая каждое воскресенье ждет его письма? Ладно с ним, отправят его в лагерь навсегда, умрет никем даже не вспомянутый, но Антон не готов подвергать такой судьбе остальных. И лишь только из-за отчаяния он мило улыбается и соглашается с Поповым на встречу. И ни за что на свете мама не узнает об этом случаи, и даже брат. Антон лучше умрет, чем расскажет о своём позоре самым близким людям.