Bound by love

Последние события окончательно выбили Чонина из колеи. Из головы не выходит тот поцелуй. Омега сильно смущается, когда в поле зрения появляется Чан. А появляется альфа там часто, хотя бы потому что постоянно стоит либо у остановки либо на светофоре. Стечениями обстоятельств это назвать нельзя. Чонин устал бояться, что его сердце выпрыгнет из груди от вида альфы. Чан прекрасен. Он симпатичен, силён, его подкачанное тело, что скрывается под одеждой – всё прекрасно. И Чонин уже даже думает, что влюбляется… Нет, это неплохо, может быть даже хорошо. Последние дня три в список дел омеги вошёл такой пункт как прогулка с Чаном. Альфа каждый вечер или день таскает его на прогулки, на какие-то мероприятия. В последний раз они ездили в Тэгу, там проходил концерт популярной группы. И, наверное, каждодневные прогулки могут наскучить. Но не Чонину. Парню нравится проводить время с Чаном. Нравится веселиться, слушать забавные истории, объедаться сладостями и просто быть с ним. Может быть, Чонин когда-нибудь вновь осмелеет и подарит Чану поцелуй, а пока он просто наслаждается банальным переплетением пальцев рук и объятиями при встрече и расставании. Голос преподавателя, который ведет очередную наискучнейшую лекцию, пролетает мимо ушей. И нет, Чонин не о Чане думает. Он думает о Феликсе. В полиции затишье, разведчики тоже молчат. А у парня на душе бушует ураган, страх сковывает и спокойствие не приходит. Может разведчики только в уши льют, говоря о том, что исследовали каждое заброшенное здание Сеула? Да тут недели не хватит, чтобы все их проверить. К тому же Феликс может быть далеко за пределами города. Но Чонин очень надеется, что это не так. На глаза вдруг наворачиваются слезы, омега опускает голову вниз, прижимаясь лбом к ладони и сжимая свои волосы пальцами, и поджимает губы, негромко нервно дыша. Пусть его найдут. Крутятся эти слова в голове. Сколько можно уже искать? Неужели за две недели полиция не навела никаких справок? Да Чонин в это в жизни не поверит. Неужели им настолько плевать на жизнь студента. Но всё же Чонин надеется на то, что Феликса ищут и в скором времени найдут. — Ян Чонин, вас вызывает Земля, — голос Бомгю вырывает парня из мыслей, заставляет вздохнуть и поднять голову. Взгляд Чхве не столь радостный, в отличие от голоса. Прядки чёрных волос падают на глаза, скрывая грустный, тоскующий взгляд. Он тоже скучает и переживает; таскается с Чонином и Минхо по участкам и негодует по поводу того, что никаких новостей нет. — Эй, хëн, слезы тебе совсем не к лицу. Пожалуйста, вдохни поглубже и успокойся. Ты же не будешь оставшуюся пару грустить.. — Бомгю гладит Чонина по щеке и негромко вздыхает, слегка улыбается. А Чонин вдруг чувствует укол вины. Мало того, что он не может взять себя в руки и перестать столько грустить, так он ещё и друга кинул, ведь последние дни зависает исключительно с Чаном. — Лучше расскажи, что это за красавчик альфа, с которым ты гуляешь? Мне интересно, что между вами — младший заговорщически понижает тон голоса и играет бровями, ожидая рассказа. Чонин любит всё утаивать, но с ним такого не прокатит. Он хочет знать всё-всё. И нет, он нисколько не обижается на Яна за то, что тот зависает с альфой. Наоборот даже. Он очень рад, что у парня что-то да завязывается в плане отношений. — Что между нами может быть, Бомгю? Мы просто друзья.. — Друзья, которые обжимаются везде и всюду практически и держатся за руки, хëн? — Чхве выгибает бровь и качает головой. Он вздыхает и лишь гладит Чонина по плечу, а после возвращается к своим записям, оставляя парня в полнейшем недоумении и ступоре. Недолго висит молчание, Чонин тоже возвращается к своему конспекту, слегка хмурит брови и записывает вслед за преподавателем, не заботясь о том, что половину пропустил. Он пишет-пишет и вдруг его рука застывает в воздухе, а на щеках появляется лёгкий румянец от слов Бомгю: — Я думаю, у него на тебя взгляды есть — усмешка украшает лицо младшего. Он снова треплет светлые волосы Чонина и отворачивается, мол, он тут не при чем и не он сморозил такую чушь. У Чана взгляды на Чонина? Это… очень странно. Они знакомы совсем недолго и… И Чонин просто не особо верит в любовь с первого взгляда или что-то подобное. — Мне некогда думать о любви, Бомгю.. Я.. — Ты останешься один, черт возьми! — шипит Чхве, сжимая руки в кулаки и хмуря брови. Сколько раз он уже это слышал? И столько же раз Чонин отшивал всех парней, с которыми у него в самом деле могло что-то да получиться. Иногда даже кажется, что Минхо куда влюбчивее. Кстати о Минхо. Альфа в последнее время очень задерживается, как он говорит, в офисе. Но при этом его не раз замечали знакомые в кафе или в парке. А вчера он вообще гулял с Джисоном снова. Снова потому что позавчера он тоже был с этим омегой. И, честно сказать, Чонину стало не по себе от такого разворота событий. Парни убить друг друга готовы, а тут Минхо и с Джисоном… Что-то не вяжется. Но, хорошо. Если ты гуляешь с этим омегой, если у вас хорошие отношения, то зачем врать? Зачем говорить, что задерживаешься на работе?... Чонин не понимает этого. Поэтому он сегодня твёрдо решил поговорить с братом на эту тему. — Послушай, хëн. Ты никому так не улыбался, как улыбаешься ему. Может ты все-таки что-то да чувствуешь, — со звонком Бомгю покидает аудиторию, набирая попутно чей-то номер. Чонин же пытается переварить его слова, анализирует, но пока что ни к какому выводу не приходит. То, что его сердечко еле заметно начинает трепетать рядом с Чаном ещё ничего не значит.

***

Можно ли объяснить человеку, что люди не игрушки и их нельзя забрать себе как какую-то вещь? Может быть, но до Хëнджина в этом плане всё слишком долго доходит. Точнее сказать, не доходит совсем. Он в буквальном смысле присвоил Феликса себе. Кажется, он порывался даже метку принадлежности поставить, но что-то его остановило. Или же у него просто есть хоть немного здравого ума. Это даже смешно. Человек, который несколько раз был на грани жизни и смерти просто не может быть в здравом уме. Чанбин и Сынмин уже давно пришли к выводу, что Хвана нужно закрыть в психушке. Но их жизнь им дороже. Хван их прибьёт и глазом не моргнув. Да и никто из них не хочет оказаться за решёткой. Если город узнает о них, то полиция тут же скрутит и увезёт в обезьянник. Но наверное Чанбину всё же чуточку дороже жизнь Феликса, который уже совсем не человек. Омега похож на пока ещё живой трупик, который уже и не борется за свою жизнь. Это ужасно. Хëнджин как будто действительно сошёл с ума, решив завладеть парнем. Феликс боится. Боится так, что прижимается к стене, словно брошенный котёнок, утыкается лицом в колени и сжимает волосы, чуть ли не вырывая их. Он устал. Он хочет домой. Хочет забыть весь этот ужас. Хочет никогда не встречаться с Хëнджином. Он был бы рад вернуться чуть назад и не идти на этим мотогонки, ведь изначально он не хотел идти. Они его не привлекают. Он лучше бы пошёл на танцы. Он очень любит танцевать. У него есть группа, с которой он проводит время, танцуя и разбирая новые хореографии. Но нет, его затащили на это мероприятие. Нет, он не отрицает, было действительно весело и интересно, но всё же это не то. За дверью слышатся шаги и Феликс замолкает совсем, боясь даже пошевелиться. Он не хочет видеть никого. Хочет побыть один. И ему наконец-то с этим везёт. Если этот человек прошёл мимо, значит это точно не Хван. Как бы Феликс хотел рассказать всем об этих людях. Рассказать об этой мафии и покончить с ними раз и навсегда. Хочется сказать Чонину, что Чан, точнее Кристофер, не тот за кого себя выдаёт. Феликс был бы рад стать ангелом и охранять Чонина… Он знает насколько Ян доверчивый. Знает насколько он влюбчивый. И совсем не хочет, чтобы он попался к этим ужасным людям. Иногда ему кажется, что Ян ребёнок, которому всё нужно на пальцах объяснять. «Йен-и… пожалуйста, забери меня отсюда…» — думает Ли и всхлипывает довольно громко для того, чтобы всхлип эхом разлетелся по комнате. Он закрывает рот рукой и всхлипывает снова, но уже тише. На дрожащих ногах он поднимается и лишь вжимается в стену, со страхом в глазах смотрит на Хëнджина, который надвигается на него чёрной тучей и нагло облизывается. Альфа зажимает его между своим телом и стеной и без каких-либо слов впивается в и без того истерзанные губы. Он очерчивает их языком, отчего у омеги неприятные мурашки бегут по спине, и кусает. Кусает сильно и больно, до капелек крови, что выступают на губах без промедления. Горячие руки сжимают тонкую талию так сильно, что кажется, будто вот-вот на ней появятся синяки, которые совсем недавно сошли. — Пожалуйста, оставь меня в покое, Хëнджин.. — выдыхает Феликс и еле сдерживает себя, чтобы не разреветься. Ему больно. Больно и физически и морально. Почему именно он? Почему именно над ним так поиздеваться решил судьба? В чем он провинился? — Как же я могу оставить тебя, солнце? Ты нужен мне как кислород, — шепчет Хëнджин и впивается в чужую шею, оставляет засосы и поцелуи, игнорируя попытки омеги вырваться. Феликс и правда чувствует себя вещью. Он чувствует, что Хван присвоил его себе, от того сбежать хочется только сильнее. Солёные слезы бегут по веснушчатым щекам, капают с подбородка на пол и впитываются в красные волосы альфы. Феликс еле-еле собирается с силами и отталкивает Хëнджина от себя. Он покидает комнату, бежит куда глаза глядят. Он чувствует дыхание Хвана на своём загривке, слышит его шаги и лишь ускоряется. Наверное, было глупо бежать к лестнице, ведущей наверх. Надо было бежать вниз, к выходу. Но каких только ошибок не совершают люди, когда страх полностью овладевает их сознанием. Вот и Феликс позволил страху вновь завладеть собой. Омега бежит наверх, надеясь, что там Хëнджин не достанет его. Но альфа не особо отстаёт. Хван бежит следом, практически наступает на ноги и Феликс только больше боится быть пойманным. Он с ужасом понимает, что на лестничной клетке и спрятаться негде, поэтому продолжает бежать, а силы только уходят. Сколько в этом здании этажей? Двадцать? Ну, хотя бы половину Феликс пробежал. Ли с некой радостью смотрит на дверь, которая предстала перед ним, когда лестничные площадки наконец-то остались позади. На чуть пухлых губах появляется еле заметная улыбка. Омега с лёгкостью открывает дверь и скрывается за ней. Но оказалось, что это совсем не та комната, в которой можно было бы спрятаться. Как и должно быть, в таких зданиях есть выход на крышу. И вот, Феликс здесь. Желание уйти в мир иной от всего этого ужаса только подначивает парня подойти к ограждению – к краю. Может быть сейчас всё наконец закончится… — Феликс, твои друзья будут очень огорчены тобой, — голос Хëнджина сладок как мёд. Он тянется, льётся в уши, околдовывает, но подчиняться ему совсем не хочется. Феликс не может и не хочет этого делать. — Тебе какая разница? Отстань! Это всё из-за тебя! — омега срывается на крик. И как будто под стать его настроению гремит гром и первые капельки дождя падают с неба. Эти пара капель превращаются в настоящий ливень. Волосы обоих парней тут же насквозь промокают. Капли скатываются по впалым щечкам, смешиваются с каплями дождя. Феликса трясёт. Он больше не может терпеть это. Не видит смысла жить. Хëнджин убил в нём всё живое. — Просто дай мне уйти, — рык срывается с губ Феликса. Он поднимает ногу, готовый забраться на ограждение, но чужие руки его останавливают. Хëнджин смотрит со злобой, рычит и сжимает чужие запястья, но не особо сильно. Он делает шаг к омеге, зажимает его между своим телом и оградой, чуть наклоняется к его лицу. — Я тебя никуда не отпущу, Феликс. Никогда — шепчет Хван в самые губы, а последнее слово диктует по слогам. Он прижимается к дрожащим губам своими, но не как обычно, а медленно и мягко. Он не кусает, не пускает в ход язык. Ничего. Просто мягкое касание, которое не вызывает ничего, кроме сплошной ненависти. Феликс ненавидит этого человека. Ненавидит всей душой. И плевать, что нельзя смерти желать. Феликс хочет, чтобы Хëнджина стëрло с лица земли. Хочет забыть его как страшный сон и никогда не вспоминать. Омега отталкивает Хвана от себя и ловкими движениями забирается на ограду. В его глазах горит пламя, а в глазах напротив лишь пустота. — Чонин очень огорчится этому, Феликс, — Хван настаивает на своём. Нет. Ему плевать по большей части, но что-то внутри всё равно не хочет отпускать парня. — Хëн поймёт меня, — с улыбкой сквозь слезы говорит Феликс и, раскинув руки, летит вниз, надеясь найти успокоение там. Но как все знают самоубийцы не попадают ни в ад, ни в рай. Вполне возможно, что парень будет просто болтаться между мирами как неприкаянная душа. Это хуже, чем ад. Но Феликс просто устал и другого выхода найти не смог. Он пытался сбежать. Несколько раз пытался. Это казалось самым лёгким путём, но его попытки постоянно пресекали. Хëнджин знал о каждом его шаге и это ужасно. У Хвана глаза и уши в каждом уголке штаба. А потому Феликс всё равно не смог бы сбежать. Феликс почему-то рад такому исходу. Он думает о том, что избавится от боли раз и навсегда, пока летит с двадцатого этажа. Он просит прощения у родителей, у всех друзей и знакомых за то, что вот так оборвал свою жизнь. Но он и правда не видит смысла продолжать жить. В чем смысл, если тебя используют как игрушку для удовлетворения потребностей? Ли Феликс. Родился 15 сентября 2000 года. Светлый, весёлый. Всегда готов помочь другим. Он – солнышко, лучик надежды. Его широкая улыбка могла поднять настроение даже самому черствому человеку. А его непослушные светлые волосы нравились всем. Очень часто он скрывал свой природный цвет глаз за линзами, в основном голубыми. Он хотел выделиться. Не хотел быть как все. Но всё равно он был по-своему прекрасен. Парень нравился всем. Нет, за ним не бегали альфы толпами, к нему никто не клеился. Его любили все по-другому. Его добрая аура могла окружить многих людей. И это было действительно прекрасно. И вот. Сегодня 20 апреля 2021 года. Бездыханное тело, даже не так, то, что от него осталось, лежит на асфальте. Милое ангельское личико раскрашено кровью, светлые волосы, пропитавшиеся ею, превратились в гнездо. Но разве теперь есть кому-то дело до того, как выглядит Феликс, раз ему самому уже плевать? Да и найдут ли его бездыханное тело в этом безжизненном переулке? Люди тут совсем не ходят практически. Но и пускай. Главное, что теперь Феликс не чувствует боли и Хëнджин может и дальше продолжать делать с ним всё, что придёт ему в голову.

***

И почему Чонину всё время кажется, что что-то произошло или произойдёт нехорошее? Сердце не на месте у омеги совсем. Он нервничает, всей своей сущностью чувствуя нехорошее. Сейчас он вместе с Минхо сидит в офисе его компании. Вообще-то они должны разбираться с акциями и прочей ерундой, с которой вообще не хочет иметь дела, но, к сожалению, омега завис. Завис на добрые несколько минут, тупо пялясь в листок с отчётом. Его руки отчего-то подрагивают, губы он в тонкую полоску сжимает и брови хмурит, пытаясь понять, что написано в листе и отогнать от себя тревожные мысли. — Чонин, ты сейчас лист взглядом испепелишь, слышишь? Что с тобой? — Минхо осторожно забирает лист из длинных пальцев омеги и переключает его внимание на себя, смотрит в глаза и чётко считывает волнение. Его брови медленно ползут вверх, когда Чонин пожимает плечами. Омега и сам мало что понимает в своих действиях и мыслях. Он боится. Кажется, что-то страшное действительно произошло или произойдёт. А внезапный звонок от кого-то заставляет вздрогнуть и табун мурашек пробежать по коже. Минхо смотрит в экран телефона и негромко вздыхает. Он негромко говорит брату, что звонит Гису и отвечает на звонок, тут же ставит его на громкую связь. Нервный вздох срывается с губ полицейского, а следом за ним и Чонин нервно вздыхает. Ладони потеют от ожидания и шалящих нервов. — Мы нашли Ли Феликса, — довольно мрачно оповещает Гису и вздыхает. У Чонина замирает сердце, но тут же бьётся сильно о грудную клетку, когда полицейский продолжает: — Он мёртв. Примите мои соболезнования. Его… — он вздыхает тяжело и негромко прокашливается. — Его тело доставят в Сеульский морг. Проведут экспертизу, но… я как знающий толк в этом деле человек, с точностью могу сказать, что парень сам лишил себя жизни — слова о том, что Ли лишил себя жизни болью отзываются в груди братьев. Чонин еле сдерживает себя, чтобы не завыть в голос, лишь позволяет слезам скатываться по щекам и падать куда-то на те самые бумаги, которые никто толком и не разобрал. Чонину больно. Чонину страшно. Он не хочет верить в это. Его друг… Его больше нет. Нет того парня, который отвлекал бы Яна от конспектов весёлыми, но глупыми разговорами. Нет парня, который каждый божий день навещал Яна, когда тот болел, не боясь подцепить что-то. А объятия? Объятия Феликса это лучшее, что придумало человечество. Его маленькие ладошки эстетично смотрелись на тонкой талии или плечах Чонина, в то время как довольно большие ладони Яна находили своё место на его шее. Ой, а сколько чудесных моментов было с этим парнем. Чонину помнит их все до единого. Да и к тому же каждый день и момент с Феликсом чудесен. — Я был бы очень признателен, если бы вы приехали и опознали тело.. Это очень тяжело, понимаю, но это важно — Гису вздыхает и добавляет адрес, куда нужно ехать. Минхо тут же сообщает о том, что скоро подъедет и отключается. Он поднимает взгляд на Чонина. Сожалеющий, грустный. Он просто поверить в это не может. Что нужно было делать с человеком, чтобы он решился на такое. Бедный Феликс. Он такой ранимый на самом деле. К нему было иной раз не так подступишься, так он расплачется. Нет, он не плакса. Он просто очень ранимый и принимающий всё близко к сердцу. — Хëн… я.. Поеду с тоб-бой.. — шёпотом и практически несвязно говорит Чонин. Он захлёбывается горькими слезами и прижимается лицом к широкой груди, как только выходит из-за стола и подходит к Минхо. Он сжимает чужую футболку кулачками на спине и плачет навзрыд, не в силах принять то, что произошло. Альфа крепко обнимает его, гладит успокаивающе по спине, хотя сам готов разреветься. Он тоже любит Феликса. Иногда возможно он был с омегой холоден, но это было в исключительных случаях. В таких, когда он приставал или лез немного не в свои дела. А так, он всегда был готов дарить омеге улыбку и и получать её в ответ. — Поехали скорее.. — нет, Минхо не удивлён спешке брата. Но… Наверное, Чонин хочет убедиться, что… Что не Феликс это вовсе. Хочет убедиться, в том, что с парнем всё в порядке, и в том, что, может быть, его нашли.

***

Поездка до нужного места проходит в тревожном, гнетущем молчании. Чонин еле сдерживается, чтобы не затопить слезами машину брата, пока тот смотрит строго перед собой. Но это длится недолго. Минхо вдруг спохватывается, включает телефон и набирает чей-то номер. Чонин с лёгким удивлением наблюдает за ним, слегка хмурится, вздыхает. Альфа, как он понял, разговаривает с Ким Уджином – помощником Чонина. Кажется, он просит отогнать машину омеги к дому. Чонину не интересен разговор, но в любом случае он благодарен Уджину за помощь. Негромкий всхлип разлетается по салону автомобиля. Минхо с тихим вздохом кладёт свою руку поверх чужой и слегка сжимает, гладит, успокаивая. Чонину не стоит накручивать себя. Хорошим это не кончится. Ему нужно прийти в себя и успокоиться. Хотя бы потому что вполне возможно, что полиция что-то да напутала. Но по голосу Гису можно было понять, что он говорит правду. — Чонин, ты выдержишь? Ты можешь… — Минхо кидает взгляд на брата и негромко вздыхает, замолкая на полуслове. Чонину тяжело. И возможно, ему не стоит смотреть на это зрелище. Минхо даже думать боится, каким способом убил себя Феликс. В голове всё это не укладывается. Сначала похищение, долгие поиски и теперь вот такой конец. Хотя нет. Это ещё не конец, а только начало. Сколько ещё эти уёбки твари погубят людей. И снова почему-то в голове всплывают слова о том, что Джисон причастен к этой мафии. И снова Минхо отгоняет их, не желая верить. Как может такой хороший человек, парень, омега, быть мафиози. В голове не укладывается и никогда не уложится. — Я выдержу, хëн.. Всё будет в порядке, — вздыхает Чонин и сглатывает. Он поправляет свои светлые волосы и почему-то в его голову закрадывается мысль о том, что пора бы перекраситься. Например, в чёрный. Но мысль тут же растворяется, на смену ей приходят другие, совсем не радостные. Когда машина останавливается в нужном месте, тело Чонина как будто прилипает к креслу. Так страшно. Омега нервно вздыхает и открывает дверь авто, выбирается на свежий воздух и, хлопнув дверью, идёт к Минхо. Альфа обнимает его за плечо, поглаживает и целует в лоб, успокаивая. Когда они практически доходят до нужного места, то им взору предстаёт машина «скорой помощи», много врачей, полиция и носилка, на которой лежит его чьё-то тело. Ноги Чонина трясутся от нервов, да и сам он дрожит и цепляется за Минхо, крепко обвивая его талию довольно маленькими для взрослого человека руками. Омега оглядывается, чтобы отвлечься и на самом деле отвлекается. Слезы в его глазах, наконец-то застывают, с губ снова срывается нервный вздох. Там, рядом с сотрудниками полиции стоит Чан, даёт показания скорее всего. Альфа много говорит, в ответ получая короткие ответы и кивки головой. Наблюдая за этим, Чонин пропускает момент, когда к ним подходит Гису и они проходят к каталке, на которой лежит тело, спрятанное под белой простынëй. Когда Ян наконец-то отрывается от Чана и смотрит на каталку, в его душе будто что-то ломается. Один из немногих врачей подходит к ним. Он оглядывает братьев, кивает, дабы получить разрешение, и, когда Минхо крепко обнимает Чонина и кивает, поднимает простыню, являя тело Феликса на свет. Зрелище ужасное. Страшное. Если бы Минхо не держал Чонина, тот упал бы на асфальт, ведь сил держаться нет. Феликс в крови, его руки походят на один сплошной синяк, и тело скорее всего тоже, веснушчатое личико окрашено кровью. Пухлые губы белые, будто их мелом накрасили. И вообще Феликс точно не жилец. На что Чонин надеялся только? — Йен-и, приди в себя, пожалуйста. Ну же, братишка — Минхо ставит Чонина на ноги и крепко его обнимает. Он отвечает на короткие вопросы Гису и, когда опрос подходит к концу, каталку с телом Феликса загружают в машину «скорой помощи». Минхо уводит Чонина к ближайшей лавочке, сажает его и убегает к родителям Феликса, которые конечно же были здесь всё это время. Миссис Ли стало нехорошо, поэтому её увели к мед. работникам. Чонин пустым взглядом смотрит перед собой; слезы уже не застилают его глаза, но в голове море мыслей. Хотелось бы их все переварить, но, увы, для этого нужна хоть капля сил. А у Чонина и того нет. Он просто поверить в это не может. Он правда до последнего надеялся на лучший исход, но… Всегда есть это чертово «но». И Чонин прада не думал, что оно может быть таким ужасным. Тёплая рука, обнявшая за плечо, крепкое плечо, на которую уложили голову омеги. Всё это так… привычно(?). Только вместо шоколадного аромата или аромата матери парня окутывает лимонный, который за очень короткое время стал родным. Слезы с новой силой бегут по щекам, с губ срываются всхлипы и вздохи. Тело неистово дрожит, лицо Чонин за руками прячет, не имея сил успокоиться. И он ещё долго плакать будет. — Хëн.. Почему всё так? — всхлипывая, спрашивает омега, будто Чан ответ знает. Но он знает. Хëнджин сошёл с ума и свёл с ума Феликса. Если бы не похищение, в котором Чан, слава богу, не участвовал, да и никто из их группировки, Феликс жил бы сейчас счастливо, радовался жизни. Никто не выдержал бы таких издевательств, которыми Хван просто изводил парня. Даже довольно хладнокровный Чанбин начал пугаться этого. Он даже пытался отговорить Хвана от очередного изнасилования (по-другому это просто не назвать), но разве тот послушает? — Феликс никогда никому не делал плохого… Он… — Ян вздыхает и качает головой, не желая больше продолжать. Пусть его самые лучшие мысли о друге останутся в его голове. Он хочет сохранить их, как самый важный секрет, потому что боится забыть друга. Боится, что мысли и воспоминания о нём затеряются среди других, но не хочет этого. — Прости, что говорю это, Чонин. Но отпусти его.. Он не вернётся. Я не хочу, чтобы ты плакал, я хочу, чтобы ты понял это.. — шепчет Кристофер и гладит парня по щеке, стирая слезинки. Почему-то он чувствует вину, хотя не сделал ничего. Хëнджин в этот раз всё сделал сам. Сам похитил, сам привёл парня в такое состояние. Но вина отчего-то разливается в груди, будто Феликс не сам принял такое решение, а его заставили. — Я… могу как-то помочь? — спрашивает Бан и негромко вздыхает. Он так хочет взять Чонина в охапку, крепко обнять и увести туда, где ему не будет грустно, туда, где проблемы, какими бы они не были, не коснутся его. Но… он пока не может сказать о своих чувствах. Почему-то страшно. Может быть присутствует страх перед Хëнджином. Тот очень доходчиво объяснил, что никаких отношений вне группировки быть не может. Но разве можно запретить любить? — Просто… побудь рядом со мной, пока Минхо-хëн там разбирается, пожалуйста.. — шепчет в ответ Чонин и обвивает чужую талию маленькими ручками, сильно сжимает и тычется лицом в грудь. Снова в уголках глаз собираются слезы, и Кристофер это понимает, наблюдая как чужие плечи начинают подрагивать. Он осторожно отстраняет омегу от себя, поднимает его голову, обхватив личико ладонями, и прижимается губами к щеке. Поцелуй в губы – слишком интимно. Чонина нужно успокоить и показать, что он не остался один. Нужно показать, что есть люди, которые готовы его поддержать. — Я буду рядом не только в данный момент, Чонин. Я готов быть рядом с тобой всегда, я… — Извините, что мешаю. Йен-и, поехали. Нам нужно родителей… Феликса до дома подкинуть — речь Кристофера прерывает Минхо. Младший альфа выглядит потерянным, взгляд его тяжёлый, грустный, в глазах стоят слезы, но плакать он совсем не собирается. — Хëн… а я.. — Чонин осторожно отстраняет руку Кристофера от своей щеки и сжимает её, впоследствии переплетая пальцы. Кажется, им с Чаном есть о чем поговорить. — Я пройдусь, хëн, хорошо? Мне нужно… проветриться и успокоиться — вздыхает омега и слегка дёргает уголки губ вверх. Почему-то кажется, что Чан хотел сказать что-то очень важное, поэтому ему обязательно нужно узнать это. Да и прогулка скорее всего приведёт его в чувства. По крайней мере омега верит и надеется на это. Взгляд Минхо с грустного на несколько секунд становится добрым, мягким, слегка насмешливым. Ли кивает, треплет брата по волосам и просит позвонить, если что вдруг. Он не хочет волноваться, хоть знает, что Чан не сделает брату больно. А Чан точно не сделает, Минхо уверен. И он очень боится разочароваться в старшем. Когда черная машина скрывается из виду, Чан неспешно поднимается с лавки и тянет за собой Чонина. Он осторожно обнимает его за талию, чуть поглаживает, успокаивая и небыстро идёт в нужную сторону, помня маршрут. За последние несколько дней он, оказывается, так часто провожал Чонина до дома, что сумел запомнить маршрут. На секунду он оборачивается, почувствовав на себе чей-то взгляд и совершенно не удивляется удивленному Чанбину, который, вытаращив глаза, смотрит им вслед. И чему он до сих пор удивляется? Кристофер лишь усмехается. Пусть думает, что хочет. Главное чтобы Хëнджин ничего не прознал. Он пока что не задаёт вопросов о том, где пропадает Чан вечером после работы, думая, что этой работы накопилось у него много, но длинный язык Чанбина может вмиг развеять его мысли об этом.

***

Прогулка до дома Чонина проходит медленно, за разговорами обо всём и ни о чем одновременно. Чонин благодарен Чану за то, что тот всеми силами, правдами и неправдами, глупостями и смешными историями пытается отвлечь его от всего этого ужаса. Почему-то каждый раз сердечко омеги замирает, когда альфа смеётся или просто улыбается, демонстрируя свои ямочки на щёчках, свою доброту и когда пытается помочь, отвлечь, когда поддерживает. Их руки, как обычно переплетены; Чонин крепко сжимает чужую руку своей и чувствует тепло. Тепло, которое разливается по телу, когда Чан рядом. Кажется, он рядом всегда. Последние дни всё именно так. Чан будто следит за Чонином, но тот и не против. Альфа всегда пытается помочь и становится очень настырным и упрямым, когда омега отказывает ему, ссылаясь на то, что он сам всё сделает и сам всё умеет, но застенчиво улыбается от такого напора и сдаётся. Чан милый. Он весёлый и добрый. Таким знает его Чонин. За неделю он узнал о парне много всего интересного, в частности истории из детства и подросткового возраста. Он понял, что Чан любит его смущать, любит смотреть на застенчивую улыбку и покрасневшие щёчки. Чан любит обниматься. Очень любит. Его объятия тёплые, можно сказать большие. Кажется, он готов обнять весь мир. А как он умиляется с кошек, котят и прочих четвероногих друзей. Чонин насмотреться на него не мог, когда они были в зоопарке. И ведь каждый раз Чан ловил его взгляд. Всегда. Он будто чувствовал, что на него смотрят. И не кто-то, а именно Чонин. Может Ян и правда влюбился? Иначе не объяснить сейчас жгучее желание почувствовать чужие губы на своих. Почему-то правая щечка начинает гореть. Чан оставил на ней поцелуй. Может это знак чему-то? Да ну, бред. Чонин не верит в приметы, он не суеверный человек. Но может быть… — Чонин, я… пожалуйста, звони мне хоть ночью. Когда тебе плохо особенно звони, если вдруг твой брат не сможет помочь.. Я не знаю почему, но я уверен, что… — альфа замолкает, когда чужой палец прижимается к его губам. Сердце колотится в груди, кровь в жилах закипает, иначе не объяснить бешенный пульс. — Хëн, пожалуйста.. поцелуй меня — Чонин убирает палец от чужих пухлых губ и кладёт руку на чужие плечо. Его щёчки безбожно горят, но это действительно то, чего он так хочет. Может быть он наконец-то успокоится, придёт в себя после этого, кто знает. И ему действительно нужен этот поцелуй. Неужели он многого просит? — Что?.. Чонин, ты… — Чан-хëн, я уверен в том, чего хочу.. — а Чану и других слов не надо. Он прижимается к чужим губам, сминая их в мягком нежном поцелуе. Его руки несильно сжимают талию омеги, изредка гладят, прижимают ближе к телу. Чонин сжимает пальцы на его плечах, привстает на носочки, ведь их разница в росте довольно велика. Руки омеги перемещаются на лицо альфы, чуть сжимают щеки, не желая прекращать поцелуй. Но воздух в лёгких не вечен. Чонин отстраняется первым. Он прижимается к чужому телу, крепко обнимая, и шепчет: — Ты хотел что-то сказать, но Минхо-хëн помешал нам.. — Я… Я хотел сказать, что я всегда буду рядом с тобой. Буду тем, кто охраняет и помогает тебе в трудные минуты жизни, — не смог. Не решился. Кристофер хотел бы сказать больше, но он чувствует, что ещё рано.