Перекресток миров. История вторая

***

Ей пятнадцать, и она сидит на балкончике заброшенной старой мельницы. Место не самое удобное, далековато от города, но ей нужна именно эта крыша, с неё открывается вид на одну из башен заброшенного замка, возвышающуюся над лесом. Анна уверенными движениями делает штрихи карандашом в альбоме, время от времени вытирая перепачканные грифелем пальцы о собственную рубашку. Она поглощена своим занятием и совершенно не замечает, как прямо за её спиной опускается вампир. Справедливости ради, день достаточно ясный, чтобы не опасаться невест графа Дракулы, но увы, не его самого. Он бесшумно стоит минут пять, глядя ей в спину и слушая стук её сердца в ожидании, когда же она повернётся, но Анна слишком увлечена прорисовыванием шпиля башни на фоне неба, поэтому, так и не дождавшись, вампир толкает дверь, ведущую на балкон, чтобы та издала жалобный скрип, будто он вошёл через неё. Девочка моментально перекатывается и вскакивает на ноги, карандаш и альбом валяются на полу, а рука уже нащупала рукоять меча. Увидев своего знакомого, она облегченно выдыхает. — А я-то думал, тебя не так легко напугать, — поддразнивает её Дракула. — Я не испугалась, я просто пришла боевую готовность, — закатила глаза маленькая принцесса, которая, впрочем, с момента их последней встречи сильно подросла. Он неспешно подбирает с пола её альбом в кожаном переплёте и заглядывает в него. — Рисуешь? — она умеет удивлять. Не вяжется такое занятие с бесшабашной принцессой Анной, прихватившей с собой на прогулку саблю, нож и пистолет. — Единственное, что прижилось из набора занятий для юной леди, — ухмыльнулась несостоявшаяся леди, требовательно протянув руку за своей вещью. — Из тебя пытались сделать леди? — Влад смеётся, но альбом отдавать не спешит, ему интересно. — Кто так плохо тебя знал, что решился на такую пустую трату времени? — Не поверишь, некоторое время у меня были гувернантки… Целых пять штук. Правда, по очереди, потому что ни одна долго не выдерживала, — отозвалась девушка, сделав шаг по направлению к нему с протянутой рукой. Некоторое время Дракула просто игнорирует её руку и оценивает сходство рисунка с открывающимся с балкона пейзажем, а затем переворачивает страницу. — Эй, смотреть без разрешения невежливо, — возмущается Анна. — Напомнить тебе, что ещё более невежливо? — хмыкает он в ответ. — Уел, — признаёт принцесса, вспоминая, при каких обстоятельствах они до этого встречались, и какими своими языковыми познаниями она блеснула перед ним при последней встрече. — Как ты сюда попал? Я даже не заметила, как ты подходил к мельнице. — Ты бы даже оборотня не заметила, ты была слишком увлечена, — хмыкает он. Анна вздыхает. Оборотни — больная тема, к солнечному свету они нечувствительны, хотя и предпочитают охотиться с наступлением сумерек. Их стало больше и выбираться в лес за городом одной теперь действительно небезопасно. Она сознаёт собственную беспечность, но всё равно каждый раз ходит по краю, и каждый раз ей везёт. Ей приятно думать, что высшие силы заботятся о ней, это даёт ей веру в то, что всё будет хорошо. Её по-прежнему одолевают честолюбивые мечты о том, как она самолично пристрелит одну из кровожадных тварей, но недавно с охоты не вернулся Димитрий, а потом его нашли с разодранным горлом и вспоротым животом, и это отрезвило маленькую Анну лучше, чем все нотации отца и брата. Димитрия она знала. И он был старше её на три года, куда сильнее и ловче, и стрелял так же хорошо. В ту ночь она так и не смогла заснуть, пришла в предрассветных сумерках в комнату Велкана, как в детстве, и до утрени они лежали, державшись за руки и думая каждый о своём. Люди и раньше погибали, но это был первый раз, когда юной принцессе довелось увидеть тело, и она поняла, насколько маленькой и глупой была, когда сидела ночью на кладбище. Тем не менее, она всё ещё верила, что высшие силы её берегут, не подозревая о том, что истинная сила, которая берегла её от оборотней, происхождения, скорее, демонического. Влад, тем временем, с интересом листает альбом. Рисунки все карандашные, но сквозь неумелую технику чувствуется талант. Влечёт младшую Валериус в основном архитектура: тут и башни, и колокольни, и родовой особняк, и даже несколько старых склепов. То ли от того, что всё карандашом, то ли ещё от чего, всё кажется слишком мрачным, но тем не менее один рисунок приковывает его внимание намертво. Прорезной кельтский крест, богато украшенный растительным орнаментом. — Необычный крест, — его голос ничем не выдаёт его волнения. — Где ты его видела? Она забирает у него альбом, подбирает с пола карандаш и с сожалением говорит: — В книге одной, у отца в кабинете. — В книге? — Ну да. Только там он немного не так был нарисован, орнамент я сама додумывала, он был смазан. — А в жизни ты его нигде не видела? — Влад старается, чтобы вопрос звучал праздно, чтобы у неё не закралось даже ни тени подозрения. Она отрицательно мотает головой, а затем говорит: — Может, ещё увижу. Его вроде бы ищет папа. Только не говорит, зачем. Вампир на мгновение забывает, где он и с кем он. «Так значит, Борис докопался до одной из семейных тайн и теперь ищет крест…» — Мне домой пора, — в её голосе сожаление. Если бы день не клонился к концу, она бы с удовольствием с ним поболтала. Что ему стоило прийти раньше? Влад не возражает. Ему есть над чем подумать, и он предпочтёт сделать это в одиночестве. По пути обратно случается глупая ситуация. Старая лестница, выдержавшая лёгкую Анну, под весом взрослого мужчины рассыпается, и он, чертыхаясь, падает вниз, увлекая за собой прогнившие доски, но, впрочем, приземляясь на ноги. Принцесса остаётся стоять наверху, и её тонкий силуэт четким темным контуром виден в дверном проеме. Вампир думает о том, не слишком ли ловко он приземлился для человека, но она не видела, глаза, смотревшие на свет, ещё не привыкли к полутьме. Она просто встревоженно спрашивает: — Всё в порядке? — В полном, — отзывается он. Анна делает шаг вперёд и осторожно садится на край. Высота метра три, лестницы больше нет, прыгать далековато, особенно, когда внизу раскиданы обломки досок, а ты плохо видишь, куда тебе, собственно, прыгать. Можно попытаться сползти и повиснуть на руках, так лететь будет меньше, но доски неструганые… Дракула видит нерешительность на её лице. — Прыгай, я тебя поймаю. — Я сама справлюсь, — обижается она, начиная аккуратно сползать с края. — Не глупи, пальцы все позанозишь, — взывает он к её разуму. — Точно поймаешь? — сомневается Анна. — Точно. Она скептически смотрит на него, он раскрывает свои объятия, и принцесса соскальзывает в них, особо не веря, что он её удержит, всё-таки она подросла. Вампир ловит её легко, словно пёрышко. На мгновение они замирают, она чувствует себя пушинкой в сильных мужских руках, он чувствует жар её тела сквозь одежду, а затем он осторожно ставит её на пол. Её волосы пахнут разнотравьем разогретой солнцем степи, стук её сердца гипнотизирует, её широко распахнутые зелёные глаза в считанных сантиметрах от его собственных провоцируют влезть ей в голову, узнать все её тайны, все планы её отца… Но что, по правде говоря, она может знать? Она уже сказала ему про книгу. Едва ли ей кто-то объяснял больше.

***

Шестнадцатилетняя Анна брела по осеннему лесу, полной грудью вдыхая холодный сырой воздух и пряча руки в карманы пальто, потому что перчатки она забыла. Зато не забыла прихватить с кухни фляжку. Сама толком не знала, зачем, но сливовица была как пропуск во взрослый мир, и разгуливая с бутылкой она чувствовала себя куда более дерзкой, чем была на самом деле, потому что на самом деле она была просто девочкой, которую не пустили на заседание Совета, куда позвали её брата, хотя он всего на полтора года старше. И теперь ей остаётся только брести через пасмурный осенний день по лесу, пиная от досады ногами кучи листьев. Очередная куча скрывает под собой массивный корень, с которым встречается её ботинок, и Анна едва не спотыкается и произносит слово, которого в лексиконе юной барышни быть никак не должно. — А ты так и не отвыкла бродить в одиночестве по лесу, — из размышлений вырывает голос за спиной. — Да, Маргарита? Или лучше называть тебя Анна? У Влада нет больше времени на игры в незнакомку. Два дня назад в Васерию приехал виконт Тенсори, и у вампира есть основания полагать, что Борис всё-таки решил спихнуть дочь замуж, поправив тем самым денежные дела семьи. Война с нечистью тяжело давалась тому, кто пусть и именовался королём всех цыган, но в действительности был правителем всего-то небольшого города. Тенсори подходил по всем параметрам: знал, чем занимается семья Валериусов, дружил с католической церковью и регулярно отстёгивал ей щедрые пожертвования. Если эти пожертвования потекут в карман Бориса, серебряные пули охотники Совета экономить перестанут. Не то что бы Дракуле это всё чем-то грозило, но Борис раздражал, особенно с учетом того, что ни крест, ни кусок карты так и не нашлись. Она морщится и закатывает глаза, оборачиваясь на голос. — Значит, узнал… Странно. Я тебя при дворе не видела. Ты приходил, пока я болела? Дракула пожимает плечами, оставляя вопрос без ответа и равняясь с принцессой. — Ты правда считаешь что кучка полупьяных бездельников, собравшихся у вас дома, достойна именоваться двором? — Не трави мне душу, — отмахивается её высочество и бредёт дальше. — Видеть их никого не хочу. Она врёт. Она хочет видеть. Но ещё больше она хочет, чтобы видели её. Чтобы слушали её. Принимали всерьёз. Шестнадцать лет… Что за мерзкий возраст. За все проступки с тебя спрашивают как со взрослой, но никаких взрослых прав у тебя нет. Всё, что ты можешь, по мнению других — помолчать, не лезть, не нести чепуху, не рисковать понапрасну, ведь ты же не думаешь, что ты тут самая умная, не позорь семью перед гостями. Ух, как же она зла. Она бы сейчас что угодно сделала, но понимает, что ни сделаешь в таком настроении — получится глупость, и все только уверятся в том, что она слишком. Слишком вспыльчивая, слишком молодая, слишком неопытная, слишком… бесполезная? Можно сколько угодно врать себе, что она не хуже, но Велкан сильнее, ловче, быстрее. Отец не зря уделяет ему столько времени. Анна умеет хорошо стрелять. И даже это она умеет благодаря Велкану. «Папа, правда, пусть Анна упражняется в стрельбе, у неё здорово получается, да и пистолет легче, чем меч. Мы же взрослые уже, патроны в костёр больше никто кидать не будет, честное слово». Когда она смотрит в глаза собеседнику, вампир успевает на мгновение ухватить этот поток сознания на поверхности, но про про виконта там ни слова, лезть ей в голову дальше не хочется — она догадается, поэтому он просто забрасывает удочку: — Странно, что ты бродишь тут в одиночестве, когда к тебе вроде как приехал потенциальный жених. Или он тебе не по нраву? — Кто?! — искренне изумляется её высочество. — Разве виконт приехал не ради тебя? — поясняет вампир, пытаясь понять, является ли это удивление наигранным, или же Анна в самом деле не понимает, что следует за этим приездом. Не собирается же Борис поставить её перед фактом? Такую попробуй поставь. Может, женщины и не имеют права голоса, но что-то подсказывает Владу, что эта конкретная пусть ещё и не женщина может голосом выбить стёкла, если ей что-то не по нраву. Принцесса фыркает: — На кой чёрт я ему сдалась? «А на кой чёрт он сдался твоему отцу?» — мрачно думает Дракула, а вслух ехидно спрашивает: — Ты не знаешь, зачем мужчинам нужны женщины? — А, это… — она отмахивается от возможности своей помолвки как от чего-то незначительного. — Точно нет. — Это почему же? — теперь вампиру действительно интересно, чем объясняется такая уверенность. Анна некоторое время идёт молча, пиная ногами кучи осенних листьев, а затем говорит: — У меня не может быть детей. Вердикт лекаря. Когда до Дракулы доходит смысл сказанного, он на мгновение зло ухмыляется. Вот оно что… Валериусы всегда заводили по нескольку детей, опасаясь того, что их род прервётся до того, как они выполнят свою богоугодную миссию. Мальчики становились охотниками, заводили свои семьи, при помощи девочек обычно заключали союзы с другими семьями, но вот незадача… Жена Бориса умерла после родов вместе с третьим ребёнком, второй раз он жениться не сподобился, хотя странно, что так и не заделал своей любимой служанке ни одного бастарда. Принцесса Анна детей, как оказалось, иметь не может. И в итоге вся надежда на Велкана. На Велкана, больше интересующегося фехтованием и стрельбой, чем женщинами. Вот уж кто в отличие от своего отца добропорядочный христианин и вне брака ни-ни. Удачи, Валерий, твой род как никогда близок к вымиранию. Если бы сейчас на месте принцессы Анны стоял принц Велкан, то стал бы ещё ближе, с её старшим братом бы Дракула церемониться не стал, он уже мужчина, а с ней… Что с неё взять? Одинокая шестнадцатилетняя девочка, предоставленная самой себе и опасная, в целом, для самой себя, потому что за столько лет так и не усвоила прописной истины: не доверяй незнакомцам. Это всё проносится в его мыслях, а вслух он говорит: — Иногда мужчины женятся просто ради удовольствия. Потому что им нравится женщина. — Я ему не нравлюсь, это точно, — отмахивается Анна. — Ему нравятся совсем другие женщины. Ты бы видел, как он на папину служанку засматривался. Да и кто в здравом уме согласится на мне женится, если с меня ни наследника, ни положения, ни денег, одно семейное проклятие, да ещё и засматриваться не на что? Влад смеётся этой самокритике, но чувствует на её дне неразбавленную горечь, а затем говорит: — Ну, я бы согласился. Это откровенная ложь, ставящая целью польстить. Слишком сопливый возраст у её высочества, чтобы воспринимать её как женщину, может, сверстники её старшего брата и млеют, глядя на зеленоглазую красавицу, которая им всем даст фору в поединке, но никак не тот, кто ещё при жизни был женат дважды, а в посмертии и вовсе жил с тремя прекрасными невестами, готовыми по первому требованию исполнить любое желание. Но что-то Владиславу подсказывает, что вырастет из её высочества что-то интересное. Подождать пару лет, да потом забрать себе? Ведь даже заморачиваться не придётся, она фантастически беспечна, если сейчас он перекинется в свою демоническую форму, она не успеет даже пискнуть прежде, чем он её схватит и унесёт в небо. Анна кидает на него быстрый взгляд исподлобья, но на лесть не ведётся, фыркает: — Ты сейчас так говоришь, потому что знаешь, что за эти слова тебе отвечать не придётся. «О, дорогая, я вполне могу ответить за эти слова, годика через четыре, а лучше пять, вот только это повергнет тебя в ужас, а не принесёт радость. Впрочем, в любом случае, ты ещё слишком маленькая, хотя и сама считаешь наоборот. И хоть ты не веришь моим словам, я в глазах твоих вижу, что тебе бы хотелось, чтобы они были правдой. Ты так жаждешь признания, что готова пойти за любым, кто погладит твоё самолюбие, даже не интересуясь, кто он». Он окидывает её внимательным взглядом и говорит: — У тебя изумительной красоты глаза, приятный цвет волос и, что бы ты там ни думала, хорошая фигура. Но самое главное, с тобой не соскучишься, и это стоит куда дороже, чем пышные формы любимой служанки твоего отца, которым ты так завидуешь, хоть в этом не признаёшься. Лицо её высочества становится пунцовым: — Я не… Да как ты… Да с чего ты… Да было бы чему… — возмущённо лепечет она, а он над ней смеётся. — Я мог сказать просто наугад, но после такой твоей реакции точно понял бы, что попал в яблочко, — насмешливо отзывается вампир, бессовестно умалчивая о том, что мысли её высочества для него совершенно не секрет, когда она смотрит ему в глаза, во всяком случае, поверхностные. Анна сердито трясёт головой и зло шипит: — Придурок. Влад смеётся, знала бы она, кого обзывает. — Так зачем виконт-то тогда приехал? — он переводит разговор с темы, неловкой для неё, на тему, интересную ему, и она испытывает облегчение, поэтому даже не задаётся вопросом какое ему, собственно, дело до всего этого. — Артефакты какие-то ищут, — пожимая плечами отвечает Анна. — Крест тот, помнишь, про рисунок которого ты спрашивал, и ещё что-то. Вампир не выдаёт своих эмоций ни одним мускулом на лице. — И ещё что-то? — переспрашивает он. — Кусок какой-то карты или что… Всё надеются найти логово Дракулы, — отвечает она. Странно слышать своё имя из её уст. — Может, найдут? — с хорошо завуалированным подтекстом спрашивает он, думая, что это будет последнее, что они найдут в своей жизни. Её высочество некоторое время смотрит на носики ботинок, а затем решает быть искренней и сказать хоть раз в жизни вслух то, что постоянно крутится в её голове и не даёт спать по ночам: — А толку? «Никакого, дорогая. Просто вы отказываетесь это признать». Его молчание она принимает за немой вопрос и рассуждает дальше: — Мы ни одного вампира за последние лет десять не смогли убить. А ведь это всего лишь его невесты. Ну и что мы с ним самим делать будем, когда найдём? Поздороваемся, а потом будем убегать зигзагами? — Почему зигзагами? — Чтобы схватить тяжелее было. — Смешно. Некоторое время они идут молча, и вампир думает, что младшая дочь Бориса куда умнее своего папеньки, а затем она цокает языком и выдаёт: — Хотя, конечно, идея есть. — Какая? — спрашивает он, думая, что не дай дьявол кто-то наткнулся на чертову картину, которую оставил в замке Валерий. — Велкан говорит, что идиотская, — честно ответило её высочество. Владислав уже готов выслушать план о становлении оборотнем и одинокие прогулки по осеннему лесу как первый шаг в направлении цели, но вместо этого слышит совсем иное. — Кислота, — сообщает её высочество. — Что? — Они регенерируют, — сообщает девушка. — Я сама видела. Отдельные виды кислот могут разъедать даже металл, причем быстро. Это я тоже сама видела. Итого, нам нужно подобрать какую-то кислоту, которая будет разъедать вампира быстрее, чем он может регенерировать. Только дальше я не знаю. Может, он растворится в ней полностью, а может, это просто способ удержать его на время… в растворенном виде… Но за это время можно что-нибудь придумать… Владислав молчал, поражённый свежестью идеи, а её высочество тем временем развивало свою мысль: — Проблема в том, что я совершенно не разбираюсь ни в химии, ни в кислотах, ни в способах их получения и хранения. И даже если вдруг найдётся кто-то, кто в этом разбирается, остаётся вопрос, как засунуть туда вампира. Хотя теоретически, если найти днём, когда он будет спать… Тут она наконец посмотрела в лицо своему спутнику и, видимо, что-то такое там увидела, что запнулась на полуслове, а затем спросила: — Совсем глупо звучит? — Очень… Творческий подход к решению проблемы, — Дракула не знает, смеяться ему или расстраиваться от того, что идеи этой горе-охотницы не нашли отклика у других. А то ведь самому теперь интересно, что из этого могло бы выйти. — А я вообще творческая личность, — мрачно отзывается Анна. — А они надо мной смеются, считают, что я чушь несу. А по мне всё лучше чем в десятый раз делать одно и то же в надежде, что вот в этот раз получится. Как же… За четыреста лет не получилось, а теперь вдруг получится. С тем же самым колом. Вампир идёт рядом, размышляя, не стоит ли развернуть творческую личность к себе лицом и вцепиться ей в горло, пока её творчество не начало воплощаться в жизнь, но не может. Она даже не взрослая ещё. И что-то в ней его цепляет, вызывает чувство какого-то смутного беспокойства. «Зря ты дочку не слушаешь, Борис. Я ей не по зубам, конечно, но уж она могла бы к цели куда ближе подобраться, чем ты и твой слишком послушный сын. В этом вся проблема воспитания. Если ты требуешь от ребёнка послушания — едва ли он сможет сделать что-то без твоего руководства, а если хочешь, чтобы он был самостоятелен, смирись с тем, что слушаться он тебя будет… не всегда» Из размышлений его вырывает вопрос. — Будешь? Он снова переводит взгляд на Анну и видит протянутую ему фляжку. — Это что? — Сливовица. — Тебе сколько лет? — Ну вот, начинается, — закатывает глаза девочка. — Между прочим Велкан в моём возрасте в первый раз выстрелил в оборотня. И даже попал. — Но не пил же. — То есть на оборотней охотиться в шестнадцать лет — это нормально, а пить — нет? — Я думаю, ненормально и то, и другое, — немного подумав, говорит он. Она демонстративно делает большой глоток из фляжки. — А для меня нормально. Может, это всё ненормально по твоим меркам, или по меркам этого напыщенного индюка, который привык жить припеваючи и откупаться от всех проблем деньгами. Но вы не на моём месте, а меня как-то не спрашивали при рождении, кем я хочу быть. И если Господь не даёт нам креста тяжелее чем тот, с которым мы справимся, то я справляюсь как умею. Дракула неуловимо морщится при упоминании Господа Бога. «А ведь тебе неприятно, дорогая. Не годящаяся, чтобы быть полноправным охотником Совета, не годящаяся для семьи, обожающая брата и в то же время дико ревнующая к нему отца, которому ты не можешь простить связь со служанкой, ты готова на любую глупость, чтобы доказать всем вокруг, какая ты взрослая, сильная и независимая, потому что сама ты в это не веришь, сама ты просто напуганный ребёнок, до которого никому нет дела настолько, что он поверяет свои тайны незнакомцу, встреченному в лесу, хотя я абсолютно уверен, что тебе много раз повторяли: не доверяй чужакам. И эта глупость аукнется всей твоей семье, потому что уже сейчас ты без задней мысли выбалтываешь то, что мне знать явно бы не стоило». Они вышли к обрыву, с которого открывался вид на лес. Вдалеке громыхнул гром. — Шла бы ты домой, скоро ливанёт, — сообщил вампир, прикинув расстояние до надвигающейся тучи. — Чудесно. Люблю грозы, — отзывается принцесса. Он жмёт плечами, отходя под дерево. Хочется человеку промокнуть и заболеть — на здоровье. Когда начинается ливень, она ныряет к нему под дерево. Замерзшая, но довольная собой, хотя пальцы не слушаются её от холода. У Дракулы нет тепла, чтобы согреть эти руки, он просто отдаёт ей свои перчатки и плащ. — Тебе точно не холодно? — Анна смотрит на него, спокойно опирающегося на ствол дерева, с недоверием, кутаясь в его плащ. — Точно, — отзывается он. — Но если ты не приговорила ещё всё содержимое своей фляжки, я, пожалуй, напомню про твоё предложение. «Хотя я бы предпочел совсем другой напиток, теплый, солоноватый, и непосредственно из твоего горла, но пока обойдусь тем, что ты сама предложила» Она смеется, достает фляжку из сумки и снова прикладывается к ней сама, перед тем как дать ему. — Видел бы тебя сейчас твой отец, — в его словах тщательно скрытый подтекст и лёгкая мечтательность. — Да что он мне сделает, — фыркает девочка. «Мда, и правда… Пороть и ставить в угол уже поздно. Что росло, то выросло». Сливовица уже ударила ей в голову, она пьёт в первый раз и меры совершенно не знает, это очевидно. Анна хрипло смеётся, придвигается к нему ближе и глядя прямо в лицо говорит: — Рассказать тебе страшную тайну нашей семьи? Наш с папой секрет? Из-за которого что бы я ни натворила, он всё спустит, лишь бы я не начала болтать? Она врёт. Она в жизни бы не стала шантажировать этим отца, она не винит его, она любит его, она знает, что он не виноват. Но каждый раз, когда он кричит на неё, ругается или просто не замечает, она думает про себя, как хорошо бы было намекнуть ему, что она помнит. Увидеть, как краска сходит с его лица. Заставить его бояться её, заставить проявить больше внимания, больше заботы, больше участия, пусть даже путём банального шантажа. Это её тайное желание, Борис даже не знает, что она помнит, она сделала вид, что забыла, и ему никогда не доставало храбрости выяснить, правда это или нет. Оно посещало её не раз и не два, ни разу она не заикнулась о нём на исповеди, но всегда добавляла к положенной епитимьи дополнительных пять Отче наш, и все церковные посты держала по-старому обычаю. Потому что не должно быть таких желаний у добропорядочной христианки. Родителей должно уважать. И исповедоваться надо полностью. Но протестанты считают, что человеку не нужны посредники между ним и богом. Анна Валериус католичка, но конкретно эта идея последователей Лютера ей нравится. Поэтому после исповеди в церкви, на которой она бессовестно много умалчивает, у неё своя собственная исповедь, на которой она с садистским удовольствием поднимает из глубин своей души всё самое мерзкое и неприглядное, и демонстрирует это себе и Господу Богу, просит за это прощения, и это только между ними двоими. Интересно, а отец рассказывал про это на исповеди? Её спутник наклоняется к ней и в его глазах любопытство. А ещё в его глазах можно утонуть. — Мама не умерла, — говорит она, откидывает волосы назад и выдерживает драматичную паузу перед тем, как продолжить. — Она повесилась. Дракула испытывает лёгкое разочарование, он рассчитывал услышать что-то действительно стоящее, про артефакты, про картину, а тут какие-то пьяные бредни. — Кто сказал тебе такую глупость? — закатывает он глаза. — Никто, — она снова пьяно смеётся. — Никто бы в жизни мне такого не сказал. Просто это я её нашла. Пришла к ней — а она свисает с потолочной балки. Вампир вспоминает дату, выбитую на надгробии и прикидывает, что спутнице тогда было лет пять-шесть. Да, неудивительно, что девочка странноватая… Находка, оставляющая воспоминания на всю оставшуюся жизнь. Тем не менее, жена Бориса похоронена по всем правилам, а не как самоубийца. Борис не хотел, чтобы имя семьи трепали. Интересно, знает ли её брат? — Хочешь поговорить об этом? — Нет. — Думаешь, что это он виноват? Она не отвечает на вопрос, он видит ответ в её глазах. Умом она понимает, что Борис не заставлял жену лезть в петлю. Это страшное решение человек может принять только сам. Но глупое сердце помнит, что он ещё до смерти матери перекидывался многозначительными взглядами со служанкой, когда думал, что никто не видит, а после смерти новорожденного пропасть между ним и супругой углубилась, и углубилась настолько, что в какой-то момент последняя решилась в неё шагнуть. Сказать ему нечего. Да и что он мог бы ей сказать? «Я тоже находил любимых людей мертвыми?» Смешно. Расстояние между ними — считаные сантиметры. Он уничтожает его, подаваясь навстречу и притягивая её к себе в объятия. — Вот только не надо этой уничижительной жалости, — она закатывает глаза, но не отстраняется. — Я совершенно в порядке. — А я тебя и не жалею, — хмыкает он. «Я тебя понимаю. И поверь, это стоит куда большего. Но тебе пока рано об этом знать» Домой они возвращаются в потемках. Вдали слышен вой, хорошо если просто волчий. Анна спотыкается, чертыхается и не падает только потому, что он ловит её за локоть. Она выпрямляется, откидывает со лба волосы и говорит: — Они всё-таки все совершенно правы. Она не видит, как в темноте её спутник вопросительно приподнимает брови, но продолжает: — Я полная и беспросветная дура. Убежала в лес, проворонила закат, напилась так, что черта с два попаду кабана с двух метров, и если меня мучительно сожрут живьём в этом лесу, мне будет поделом, жаль только, если за компанию со мной сожрут ещё и тебя, ты-то бы вернулся вовремя, если бы не торчал со мной под деревом, пока я любуюсь грозой и напиваюсь. — Успокойся, никто никого сегодня не сожрёт. — Как будто ты можешь это гарантировать. «Я не могу. Я гарантирую. Если кто-то и выпьет тебя, то это буду я. Но не стоит бояться, больно не будет».