Я не знаю, что такое любовь

      Паша влетел на нужный этаж, решив не ждать лифт, который застрял, где-то на самом верху, так и не узнав, что в этот момент там задерживали лифт Рома и его подружка, сладко целуясь, пока Оля несчастным комочком сжималась на полу собственной спальни. Ключи никак не желали вставать в скважину, а когда это случилось мужчина со всей силы дёрнул дверь на себя, с гулким стуком ручка встретилась со стеной, раскрошив от удара штукатурку. Пронёсся в спальню, словно чувствуя где она и сердце сжалось, пропуская удары, от того какой маленькой и беззащитной она казалась.       К черту лифт, подхватил на руки, предварительно укутав в плед с дивана. Попавшийся на пути растрепанный Рома остался жив только благоря тому, что руки были заняты. Он все бежал следом, бормоча, что не виноват, что не знал, не понял, просил прощения. Тщедушная скотина. С ним ещё будет чуть позже разговор.       Уложив Олю на каталку в машине не сдержался, накричал, удивительно, но не ударил. Голова была занята другим. Машина тронулась, непозволительно сильно трясясь на неровностях дорог. А потом была больница, слишком яркий холодный свет, вопросы врачей, автоматические ответы. Скорее. Скорее пустите к ней. Как она там, одна... Удивительно даже, как впустили, ведь вовсе не родственник, может просто посочувствовали, пожалели, глядя на него, полного вселенского страха. Всю ночь сидел рядом, только смену съездил сдать, и глазом не моргнул, охранял, как преданный пес - хозяйку. Рома приехать даже не потрудился, наверняка уже нашел где успокоить сердце.       Под утро уже пришла Райка, зашла прямо перед сменой, у нее какие-то знакомые оказались в Олином доме. Очень хорошие знакомые... -Посиди с ней, я быстро, - пара часов и все будет решено -Не бей его сильно, Паш, не хочу потом тебя из участка забирать. -Не важно, можешь не забирать, - она укоризненно смотрит на друга и вдруг порывисто обнимает -Я знаю, что тебе больно за неё, но что будет с ней без тебя, без нас, будь разумнее прошу, нет, умоляю, - с силой тянет на себя прижимая горячую голову к плечу. По его телу будто вибрирует бешенство. Стоит отпустить и его, как уничтожающий вихрь, уже ничто не остановит. Ничто и никто. -Я быстро, - повторяет он, аккуратно выпутываясь из рук и уходит, оставляя её присматривать за Олей. Та уже явно не спит, по дрожащим ресницам понятно. -Он не оставит тебя, - не посмеет после всего.       В этот раз лифт на удивление работает, 8 этаж, дверь без номера. Ему открывают под низкий мужской смех из глубины квартиры. Хлопок двери и ужас в глазах напротив. Сегодня нет милого и доброго Паши, есть тот, кто порвёт тебя на мелкие лоскутки за отвратный поступок. Рома хнычет что-то о том, что не сделал ничего плохого, что давно не любит Ольгу и просто жалел её чувства, иначе уже ушёл бы, по лицу давно течёт красная жидкость с привкусом железа, он не убьёт его. Это слишком много для того, кого даже человеком нельзя назвать. Пара сломанных пальцев, разбитый нос и губа. Забившаяся в уголок любовница. -Ещё раз, повтори ещё раз, - столько стали в его голосе не было никогда, тон будто впитал весь металл вокруг, все запахи, и своей крови из разбитой руки тоже. -Я сегодня же заберу свои вещи, а когда она пожелает приду в ЗАГС на развод, больше от меня не будет проблем, - он сьежился в испуганный комок, неумело загораживая голову руками. Девчонка прячет лицо в коленях, тоже накрыв голову руками, хотя Паша в ее сторону даже не смотрит. Это было бы ужасно, может все это и есть просто ужасно, никогда в своей жизни Паша не испытывал такой лютой ненависти к человеку. -Можешь подать на меня заявление, делай что хочешь, но её больше не касайся никак, ещё лучше вы оба берете ноги в руки и переезжаете из этого дома, чтобы не встречаться вообще, - Рома судорожно выдыхает, когда Рыков тащит его за волосы, поднимает лицо, встречаясь взглядом. - Ничтожество. Ты ничтожество. -Простиии, - он уже плачет не скрываясь, может и правда сожалеет о своей глупости, недальновидности, а может просто хочет чтобы его оставили в покое и больше не били. Напоследок ещё одно, только одно...промеж ног прилетает не жалеючи. Самому больно от услышанного крика, ну пусть так. Не жаль, ни минуты не жаль.       Райка встречает осуждающим взглядом, достает спиртовые салфетки, взятые специально для него, обрабатывает, стирая кровь с ободранных костяшек, обнимает за излишне напряжённые плечи. А затем уходит, как уходила всегда. У неё с Пашей минута в постели, у Оли с Пашей вечность для понимания. Если могла позовидовала бы, но нечему. Они оба несчастны и не могут понять, что нужно делать. Она тоже не понимает.       За окном мелькают белые облачка. Такие мягкие на вид, как сладкая вата. Не сразу, но слышит из под тонкого одеяла всхлипы. -Девочка моя, - что сказать, как облегчить боль, лишь бы только знать это, а ведь даже привыкнуть не успела, к самой мысли, что станет мамой. -Девочка моя...девочка...прости меня...прости, - чем крепче прижимаешь к себе, тем сильнее отталкивает. -Мне очень жаль, я не смог, не спас, не успел, - и зачем же она вдруг целует, привкус горечи на устах солёных, сердце бьется бешено, ломая ребра изнутри. Делай, что пожелаешь, все что угодно, бей, круши, ломай. А сердце бьется бешено, а на губах меньше горечи. Кричи, если больно, плач, если грустно. Я здесь. Я с тобой. Худые плечи, красные от слез глаза, нет сил уже чтобы вырваться. Как тепло в его руках, это кажется только. Коллеги. Друзья. Почти родственники. -Я отдам все тебе, за тебя, ты поспи, отдохни, успокойся. У тебя будет все, что пожелаешь, что сможешь придумать.       Изможденное тело, уставший разум. -Павел Дмитриевич, вам бы отдохнуть, мы присмотром -Спасибо, но я останусь.       На полу прохладно, окно уже заперто, он сидит там, прислонив голову к краю кровати, её рука едва, касаясь коротких волос осторожно поглаживает. -Теперь и ты поспи, я обязательно буду в порядке. Я буду...буду...