Шаг в вечности|Step into Eternity

      Стоял прохладный весенний вечер. Сумерки неспешно сгущались, убеждённые, что ничто не сможет помешать наступлению ночной темноты. Тучи на красно-фиолетовом небе изо всех сил старались скрыть луну за собой, уплотняясь всё быстрее, словно это было необходимо и ночное светило кто-то может украсть.       В достаточном полумраке даже обычный переулок навевает мурашки, ужас и опасение, что уж говорить об этом месте, где хотя бы два раза в год случались убийства и находились трупы. Пасмурность в тёмное время суток не позволяла луне достаточно освещать землю, а уличные фонари, стоящие у дороги, находились слишком далеко. Их свет достигал лишь первые несколько метров при входе в это место, дальше переулок становился всё темнее, омрачая атмосферу и доводя до страха. В глубине находились поворот налево, ведущий в ещё большую даль, где даже при ясной погоде слишком темно, и поворот направо, с помощью которого можно скоротать путь, но он не светлее первого.       Стены коридора переулка были вымещены красным кирпичом и периодически на них встречались граффити — творения особых дурачков, у которых в приоритете что-нибудь подпортить. Во мраке эти художественные произведения не казались такими смешными и глупыми, как в солнечное время, они представлялись ужасающими силуэтами, искажёнными картинками бурной фантазии. В итоге весь длительный и волнующий путь, после поворота налево, заканчивался выходом в чуть более просторное и тупиковое место — его ещё называют «квадратом смерти», он широкий и длинный и выход из него только один. Внутри вокруг валяется много металлолома и стоят разные железные лестницы — для чего? Всегда было загадкой.       Такое место идеально подходило для разных криминальных действий, так как даже полиция за ним не следила. У всех борцов за справедливость и смелости не хватает, и надежды нет остановить сборище подполья, поэтому без вызова никто не суётся.       Подобных переулков огромное множество, и любой знает, что в ночное время их нужно обходить стороной. Но иногда кто-то задумывает о себе гораздо больше, чем является, и сам лишает себя жизни, уповая на то, что хоть на одну ночь здешний криминал не появится, и они спокойненько скоротают дорогу, не ошибившись с поворотом. Но чаще путались, шли налево, выходя в тупик, и умирали от собственного бесстрашия.       Сегодняшняя цель, коррумпированный депутат здравоохранения, похоже, тоже верил в свою удачу. Иначе как объяснить то, что он вошёл в запретное место? Возможно, у него здесь могло быть какое-то дело. Этого неизвестно. Одно лишь важно, этот депутат подкупной и очень грязный, а значит уже достаточно причин избавиться от него.       Но подобные люди никогда не ходят одни, без охраны. Конечно, они будут чего-то опасаться и жертвовать чужими жизнями, за счёт чего миссия обретала чуть более высокую сложность. На это задание Энико пришлось собрать половину ребят из банды: кого-то на подкрепление, если вдруг план сорвётся. Но всё закончилось достаточно быстро и бесшумно: нехороший человек был наказан смертью, а его охранники даже не успели ничего заметить, как свалились бездыханными телами.       В общем, миссия была завершена успешно и оставалось лишь дождаться главаря банды, который слил информацию о встрече. Энико решил не держать парней и наказал идти праздновать смерть последнего коррумпированного человека высшего сословия.       Юноша простоял бездвижной куклой где-то полчаса с ухода приятелей. И только сейчас зашевелился, чувствуя, что время на подходе. Энико закинул голову назад и посмотрел на пасмурное небо. На щёку прилетело что-то холодное и мокрое, — начался дождь. Закрыв глаза, он напряжённо вздохнул. В его движениях виделась неопределённая обречённость. Будто что-то должно сейчас случиться и он не в силах это исправить, поэтому нужно насладиться моментом и понадеяться на ложную тревогу.       Но вся надежда, которую он вообще мог себе позволить, в миг рассыпалась на мелкие кусочки и растворилась в каплях дождя, стекая в канализацию по близости, когда Энико услышал звук шагов сзади. Парень не стал оборачиваться или опускать голову, он лишь открыл глаза и продолжил смотреть на небо, поджав губы. В такой момент не хотелось проверять действительно ли и убеждаться в своих предположениях, юноша решил оттянуть этот момент.       Дождь стал усиливаться, но это не заглушило слов непрошенного гостя, шаги которого всё ещё слышно приближались:       —Энико, —произнёс он, отчего Нико пришлось вздрогнуть.       Знал. Парень знал всё с самого начала. Но кто же захочет в это поверить? А то, что всё так и есть, заставляло сердце изнывать болью, словно по нему безжалостно кто-то прошёлся ножом. Весьма неприятное чувство.       Энико нахмурился после очередного попадания холодной капли дождя в глаз. А выбивающиеся из причёски волосы морского цвета неприятно липли к лицу, что заставило его провести по лбу рукой, причёсывая их.       —Тебе снова кто-то угрожает, брат? —Как бы невзначай спросил Нико, хотя ему уже было всё известно. Так очевидно что и как должно произойти, разве нет?       Когда последний шаг раздался близко настолько, что по ощущениям вытянутой рукой можно дотронуться до силуэта сзади, Энико вернул голову в прежнее положение и мигом развернулся к гостю. Перед ним предстало самое что ни на есть знакомое лицо и ему пришлось силой заставить себя не сменить хладнокровное выражение на истинные эмоции.       Старший брат посмотрел в зелёные глаза напротив, пока Нико оценивал его внешний вид: мокрые в расцветке молочного шоколада короткие волосы обрамляли лицо, а передние пряди прилипли к вискам. Одетый в чёрный плащ, под которым сидела такого же цвета водолазка, джинсы и специальные резиновые сапоги, он очень подходил под здешнюю атмосферу. Но Нико так и не нашёл даже спрятанного под одеждой оружия, как можно прийти сюда без него?       Коричневоволосый кивнул и согласился на вопрос своего младшего брата:       —Да... Послушай, —хотя он мямлил, его глаза цвета крови смотрели прямо в душу.       Старший брат перескочил с ноги на ногу и поджал нижнюю губу. Если бы не корявая игра глаз, так отчётливо выдающая его, Энико бы поверил, что он настоящая жертва, даже зная, что это не так.       —Джоуз- —Голубоволосый уже хотел закончить этот концерт, испытывая раздражение, но человек напротив прервал его, сморщив грустное лицо:       —Ты умрёшь ради своего братика? От него хотят многие избавиться, хм... Спасёшь меня? —Он говорил это таким обречённым тоном, что у Энико зачесались руки.       Но желание узнать некоторые детали, осознавая, какой в итоге будет конец, было сильнее, поэтому парень всё же решил подыграть:       —Что ты имеешь ввиду?.. —Холодное выражение лица было в миг стёрто, вместо него всплыло невинное недоумение.       —Ты же любишь меня, братишка? —Кажется, Джоуз поверил, ведь продолжил свою игру без вопросов. А может ему было всё равно. Его лицо по-прежнему выражало несчастье, пока холодный, как «леденящая брань» океан*¹, взгляд выдавал его с головой.

*¹В этом мире: температура океана соответствует его названию, ледяной до обморожения конечности в первую минуту попадания в воду.

      Он потянулся рукой, на которой сидела чёрная кожаная перчатка, к лицу человека, стоящего перед ним, и коснулся его щеки. Энико пришлось отступить на шаг, поддерживая образ невинности.       —...я?       Играя сейчас так очевидно, парень задумался, а не должны ли его раскрыть? Такое было не в его характере. Однако Джоуз лишь оскалился в улыбке. Заставляя себя посмотреть в красные глаза, Энико сделал ещё один шаг назад. Для человека перед ним всё это выглядело как жалкое отступление.       Не сказать, что Нико полностью плевать на ситуацию. Нет, конечно нет. Всё, что сейчас происходило, было для него дурным сном. То, чего он так не хотел, но что настигло бы его в любом случае.       Иногда в голове появлялись такие мысли, как «брат не мог так поступить», «такого не может быть» и другие, но парень умело откидывал их в стороны. Ничего не подтверждено, а близкие — не всегда хорошие люди.       Заметив копотливое отступление, коричневоволосый нахмурился, он опустил руку, которая до этого лежала на щеке, и сделал два шага вперёд. Сократив дистанцию на максимум, рука была протянута к талии юноши, и тот оказался прижат к нему.       —Братик, ты не хочешь отвечать? —Этот человек скорчил ещё более противную расстроенную мину и потёрся головой о плечо Энико.       Действительно ли это он? Столько всего произошло за несколько лет с прибытия брата, и всё это не походило на его истинный характер. Брат, которого знал и помнил парень, никогда бы не допустил данную ситуацию и ни за что не стал бы предлагать ЭТО.       Очередные шаги отступления, когда хватка на талии ослабла, остались незамеченными. Точнее, им не придали значения, ведь Энико всё равно не сможет убежать, даже если захочет.       —...Почему ты спрашиваешь нечто подобное в такой ситуации? —Изумрудные глаза хозяина этого вопроса придавали ему ещё больше очаровывающего шарма, о который вечно спотыкался собеседник напротив.       —Ты мне доверяешь? —Весьма простая манипуляция, на которую поведутся многие из простых и не очень людей. Но лицо, с которым говорил собеседник, заставляло найти кусочку пазла место в общих мыслях.       Энико даже задумался, раз игра этого человека так ужасна и видна на лицо, то почему он до сих пор ничего не предпринял? Невозможно, что бы он не замечал, даже близкие приятели ему твердили о неладности в образе брата. Но Нико никогда их не слушал, желая верить, что брат просто изменился. Чувствуя вину, старался загладить её хотя бы этим. Однако довёл всё до такого исхода... Как же это глупо.       Ответ прямо под носом, а он не хотел этого замечать. Будучи ответственным за многие жизни человеком, он позволил себе подростковое баловство и человеческую привязанность, просто уму непостижимо! Один знакомый заставил бы его весь день отжиматься, пока руки не отказали бы, а потом каяться во всём. Однако его нет рядом, значит, никто не сможет заставить Энико взойти на верный путь и перестать думать о бесполезных вещах, как, например, искупить вину перед братом, которой на самом деле нет, но он не может в это поверить.       Расстояние между парнями выросло до одного метра, поэтому появилась возможность избежать неожиданного удара или быть схваченным. О безопасности больше не было надобности думать — на одну проблему меньше.       —Прекрати! —Зелёноглазый прикусил нижнюю губу, дабы не сказать чего-то лишнего, и отвёл взгляд в сторону, не желая выдавать свой искренний пофигизм, касаемо неудачной манипуляции.       И хотя вопросы: «Как брат так мог поступить с ним?», «Он бы никогда так не сделал, какова его мотивация?», «Он ли это вообще?», крутились на языке, даже взглянув в глаза Энико, не было бы возможности определить заинтересован он или абсолютно хладнокровен.       «Надо было просто послушать их и не делать глупостей. Неужели он и правда такой?». В неожиданный момент всё утекло в глубокое русло, посеяв плоды сомнения в ранней искренности брата, но Энико, не отчаявшись, продолжил защищать его и оправдывать перед собой же. И хотя много мыслей заполнили голову юноши, нужно было призвать себя к рассудительности и спокойствию — являющимся чертами истинного главы. Собраться и закончить.       Выдохнув, Энико заставил себя дрожащим голосом спросить:       —Как давно... Ты пользовался мной с самого начала? —Он знал ответ на этот вопрос. Джоуз тоже прекрасно это понимал, поэтому даже не попытался ответить.       —Действительно ли ты хочешь этой правды? У тебя не так много времени, спроси чего по-настоящему не знаешь, —парень развёл руками в стороны и сделал соответствующее выражение лица. Его внешность, так хорошо сочетаемая между своими составляющими, создавала образ настоящего ублюдка с этой «ничего не знающей» улыбкой.       Если он планировал всё с самого начала, то это поистине жестоко... Но, нет, раньше можно было только предполагать, у него нет знаний о будущем. Он продумал всё не так давно. Зеленоглазый кивнул своим мыслям и посмотрел за спину старшего брата, подчёркивая своё превосходство, будто что-то знает, и потихоньку избавлялся от образа невинности.       —Как старший «братик» додумался до такого? Я думал ты меня оставишь хотя бы ради тела. Недостаточно хорош или мешаюсь? —Он заметно напрягся. —Если бы ты просто попросил, я спокойно бы переступил через свою гордость. Ты прекрасно это знаешь, ради тебя- —Парень осёкся. Он заставил себя замолчать. В этот раз эмоции взяли вверх, и Энико чуть не совершил непоправимое.       «Почему ты так со мной поступаешь, разве ты не любил меня?», именно это было его изначальными мыслями, именно об этом он хотел спросить. Но всё же это не то, чему надо придавать значение. По крайней мере, не сейчас.       —Ха-ха...       Нервный смешок сорвался с губ Энико, он посмотрел на приближающихся с оружием людей за спиной брата. Его людей.       —Ты правда всё это время притворялся, с самого начала? —Он соврал бы, если бы сказал, что это только игра. Его действительно волнует этот вопрос, но надо продержать образ чуть дольше.       «Чёрт, но этого быть не может. С какого момента?», понимая, что где-то Нико проглядел один кусочек пазла, он стал перебирать все воспоминания, желая найти ответ. Да, он допустил эту ситуацию, позволяя ей дойти до таких оборотов, но теперь стало интересным, а почему позволил? С каких пор?       Из мыслей его вырвали действия Джоуза: убедившись, что все заняли свои позиции, он сделал пару шагов назад и кровожадно улыбнулся:       —Даже не знаю с чего начать. А нужна ли тебе эта информация? Как насчёт, хм... —Он преподнёс руку к подбородку в думающем жесте, притворяясь. Как будто Нико не понял, что он собирался задеть эту тему с самого начала. Но следующие слова смогли заставить его остолбенеть:       —ЕГО. Что, если я скажу, что убил ЕГО? Уничтожил. Ха-ха... Хочешь знать как? —Парень специально выделил то слово повышено-резким тоном, за это хотелось расквасить ему морду, но Энико только сжал кулаки до побелевших костяшек, продолжая молча слушать. —Эта псина не заслуживала жизни, а ты постоянно с ней возился. Теперь она мертва. Давай я расскажу каким образом? Ха-ха!       Энико прекрасно понимал, что в итоге убили другого человека. И именно он предложил тому человеку остаться там, надеясь, что тот сможет выбраться. Но всё это было пустыми надеждами. «Он не такой как я, он бы не смог покинуть то место. Никаким образом. Это невозможно».       Единственное, что могло утешить: тот человек сам согласился, сам вызвался — добивало с новой силой, ибо эту проблему можно было решить и по другому, но Нико не хотел думать, он отдал ей меньшую степень значимости.       —Я могу начинать? —Брат издёвочным тоном задал вопрос и натянул милую лыбу, хотя сквозь неё читалась полная надменность. —Так вот. Каким же образом я его убил... Хм.       Он задумался и указательным пальцем коснулся носа. Быстро его же одёрнув, парень весело прокричал:       —О, вспомнил! Сначала я впустил в комнату немного ядовитого газа, но так, чтобы щенок не потерял сознание! Потом, взяв самых преданных людей и нужные инструменты, я вошёл в эту комнату, предварительно уже избавившись от газа. Ха-ха! —Он прикрыл пальцами рот, пытаясь показать свою фальшивую неловкость. Но разве это возможно в такой-то ситуации? —Связав его как нужно, чтобы не брыкался, если остались силы, начал расчленять! Прикинь, первая рука долго не хотела отрезаться, но потом я нашёл способ, с помощью которого всё режется гораздо лучше, и дело пошло быстрее! —Парень воодушевлённо вскрикивал, махал руками, воспроизводя свои действия.       У Энико этот рассказ вызывал не самые приятные чувства. Прямо сейчас хотелось выблевать свой желудок. Это было просто ужасно, но по другой причине. Не из-за подробностей смерти, вернее, не совсем их. В делах криминала такая казнь не редкое явление, иногда Нико приходилось самому её проводить, поэтому подробное описание теперь никак не влияло на его состояние. Здесь другое доводило до рвоты – кого именно расчленили таким образом и из-за кого.       —Сначала я отрубил ему руки. Кровотечение было сильным, но, чтобы он не умер раньше времени, мы забинтовали срез оставшийся от конечности. Потом пошли ноги, предварительно я отрезал везде пальцы. Ха-ха. —Нико проглотил горький ком, подкатывающий к горлу, и продолжил сжимать кулаки до боли.       —Вспоров брюхо этой псине, прежде чем выпотрошить, я отрезал ему причиндал! Хы-хы, ты прикинь, сколько воплей было! Но после этого кровотечение было не остановить, и он начал потихоньку умирать. Некоторые внутренности мы вытащили, пока ещё был жив, но после он потерял сознание и помер, тогда-то я и вырвал его сердечко. Ха-ха-ха! —Потеряв любой стыд, этот человек стал громко смеяться. Энико был готов уже вот-вот лопнуть и броситься на него, но заставил себя дослушать. —Затем мы отрезали его бошку и на этом закончили. Он уже был мёртв, стало не весело. —Злой оскал исчез с лица быстро, и Джоуз зевнул от скуки.       Отвратительно. Но Энико было отвратно не то, как умер тот человек, а что именно он поспособствовал такой смерти. Конкретно Нико был виноват в подобной кончине бедного мальчишки, это вызывало неприятные чувства и отвращение к самому себе.       —Хватит так весело пропевать это, ублюдок, —грубо выплюнул он и отвёл взгляд, приложив руку ко рту, чтобы сдержать то ли свои гневные комментарии, то ли рвотный позыв.       —Что ж... А, кстати, его сердечко и член теперь хранятся у меня в баночке, не хочешь посмотреть? —Двумя руками собеседник попробовал воспроизвести невидимую банку в руках, дабы добиться нужного впечатления.       И у него это получилось. Энико прошёлся рукой по волосам, которые снова липли ко лбу, приглаживая их, и, вздохнув, грубо выругался:       —Ты башкой ударился? Блять, да ты поехавший! —Он со всей злостью уставился на брата, даже без возможности испытать хоть какую-то ненависть.       И не желая больше продолжать этот недоспектакль, стал подбирать слова. Его собеседник наверняка уже давно догадался обо всём, но даже эта ситуация приносила ему удовольствие, поэтому он и не прерывал его.       —Тебе лучше катиться бочкой, хорошо? —Он повернул голову в сторону. —Ради такого как ты умирать? Не в жизни, —тихо добавил парень и схватился за волосы на затылке, немного оттягивая их, чтобы привести себя в чувство.       Однако собеседник явно всё услышал. Он посмеялся и ехидно ответил:       —Ха-ха! Разве ты не любишь меня? Почему не хочешь пожертвовать своей жизнью? —Что-то неясное блеснуло в его глазах, и Энико опешил, так легко получая в руки последний кусочек пазла.       Юноша в растерянности оскалился. То, о чём ему поведал старший брат не могло вызвать ничего кроме ненависти, но даже её он не в силах испытывать. До сих пор хотелось рвать и метать, но что-то ещё останавливало. А теперь этот мимолётный ярко-нефритовый блеск в глазах, подтверждающий его давно загубленную мысль, дарящий осознание происходящего, собрал пазл воедино.       «Сделал бы всё? Ну и бред! Ни за что! Если бы я раньше узнал, что это вовсе не он, то убил бы тебя своими же руками!». Эмоции переполняли парня с головой. Хотя с виду он казался более-менее спокойным, только находясь в нескольких сантиметрах, можно было заметить мокрые маленькие точки в уголках глаз.       «Чёрт! Чёрт! Чёрт! Чёрт! Чёрт! Твою мать! Грохнуть! Как ты мог убить ЕГО руками этого человека!»       То, что вызывало такую бурю эмоций было рассказано недавно, но осознание наступало только сейчас, постепенно и болезненно. Мозг пытался защититься от возможной критической травмы психики и медленнее обычного обрабатывал информацию в эмоции.       —Я запомню... —Вырывается со рта Энико, и он уже не может остановить мысли, —запомню всё и буду молиться Небесному, чтобы он помог мне отомстить тебе. Ты будешь молить о смерти, «братик», мечтать исчезнуть, но ни за что и никогда не сможешь умереть. Ключ к твоей смерти — моё разрешение! —Дав эмоциям верх, Нико позволил себе уничижительную улыбку и продолжил, —а ты будешь скитаться как брошенная псина. Страдать. Бесконечная жизнь не дар. Я отберу всё твоё счастье, кое у тебя вообще есть.       Взяв короткую паузу, он сплюнул, затем заглянул в глаза собеседника и, не сводя взгляда, грубо выдохнул:       —К чёрту Небесного. Дьявол преисподни будет молить выполнить сие желание, стоя у моих ног. Я самолично подчиню себе ад и задушу тебя. —Намекнул на собранную картину Энико и опустил голову вниз, пялясь в пол.       Он больше не мог сохранять самообладание, все его эмоции огромной лавиной выскользнули наружу и сейчас перед всеми предстал иной человек: не тот авторитет хладнокровности, рассудительности, не та непобедимая машина, а шестнадцатилетний пацанёнок, находящийся на грани истерики, донельзя слабый и такой отчаянный.       Собеседника позабавил напряжённый вид его младшего брата, он облизнул губы и приторным голосом пролепетал:       —Тогда и смысла отвечать нет. Ты не единственный, кому достался мозг, я так-то тоже не промах, —он сделал шаг вперёд, и Нико отступил на один. Тогда Джоуз порицаемо добавил, —проклинать людей не хорошо. Ха-ха-ха! —А заметив на себе полный ненависти взгляд, засмеялся.       Закончив озвучивать радость, парень стал шагать назад, прячась за спины людей с оружием, что до этого находились сзади него.       —Можно. Расправьтесь с ним. Легенда ушла! Погибла, спасая своего брата от своих же людей, ха-ха! —Это был сейчас не его брат, а кто-то другой. Какой-то сумасшедший ублюдок.       «Что же с тобой стало? Жалок...», ему было противно с себя, что допустил это и даже не попробовал бороться. Что не придал изменению должного внимания изначально.       «Хочу убить...», наконец, юношу отпустили эмоции, и он смирился. Если бы ему снова дали возможность прожить эту жизнь или он бы выжил каким-нибудь образом после обстрела, безо всякой вины парень отомстил бы «брату». Но такого шанса не дано, разве это возможно?       После приказа Джоуза выстрелы раздались не сразу, парни брали себя в руки, настраиваясь на убийство близкого друга. Кто-то даже воспроизводил воспоминания с ним, чтобы оставить и помнить хотя бы что-то радостное. А кто-то отдавал дань уважения, — всё-таки этот человек взрастил их.       Энико почувствовал гнетущую атмосферу и заметил тех людей, которые никаким образом не могли смириться с ситуацией, поэтому, не желая, чтобы они винили себя, он прошептал:       —Всё в порядке. Это конец. Будьте молодцами, не забывайте о цели. —Он не сумел сдержать восходящую измученную улыбку, прекрасно осознавая, что ему отнюдь не весело, а это побочка от всех событий и всё, что он может подарить ребятам перед неизбежным концом.       Смех сорвался с его рта, когда стали раздаваться громкие, режущие слух выстрелы, а в нём появлялось всё больше отверстий от пуль, в момент попадания вызывающие невозможную боль.       «Матя и батя, я наконец к вам. Долго же вы отсиживали свои задницы у Дьявола. Пора наводить порядок». Он закрывает глаза и в последний раз тихо шепчет:       —...следующая остановка ад.       Энико так и не проронил ни единую слезинку в этот вечер. Он даже не корчился. На его лице сидела противная, для Джоуза, улыбка умиротворения.       —Как будто ничего не произошло, и он умер естественной смертью. —Джоуз позволил себе пнуть труп маленького ублюдка, затем закатил глаза и выплюнул:       —Противно... фе.       С этого вечера дожди шли не прекращаясь две недели, пока не произошло другое событие, из-за которого настала постоянная пасмурность, а смену дня и ночи люди стали определять только по времени на часах.       —Вы не должны умирать, вам надо жить...