lost on you

пахло дешевыми жжеными благовониями из курильницы, легким винным перегаром и потом. кто-то принес проигрыватель из фонтейна. играло отвратное подобие блюза и звук иногда хрипел. хайтам просто пришел за выпивкой. не танцевать в душном и липком месиве тел, не переспать с кем-нибудь на жесткой постели, где простыня сродни потертой половой тряпке, не выкуривать жженый табак по кругу под одобрительные вопли до потемнения в глазах. ничего из того, что относится к "это твоя беззаботная юность с кучей студенческих тусовок, а эта как раз по окончании учебного года". это то, что наивные матери назидательно пророчат своим детям. хайтам разрешил это уравнение куда проще. стоило усовершенствовать наушники. стоило просто стянуть пару бутылок и вернуться к себе, новому чтиву из даэны и стынущему тахчину в выключенной печи. стоило действовать наперед. пока не сталкиваешься с выпившим кавехом. у кавеха глаза блестят ярко-ярко. в далеком небе где-то взрываются красные гиганты, становясь покойными белыми карликами. а кавех был здесь, смотрел на него пронзительно. и выдаст сейчас что-нибудь свое типичное, что-нибудь, что он говорил всегда, когда дело не касалось обсуждения трудов саади, споров о мироздании, нелинейности времени и антиматерии. кавех старше, выше и убого все еще размахивает конечностями, походя в форме академий на парусник, нелепо застрявший на суше после неумолимой бури пустынь и эха шторма из инадзумы. кавех мечтает стать великим архитектором, возводить искусство не только в границах тетради по философии и ежедневника, обмануть весь мир ученых с их стандартами строгости и отмены культуры. кавехкавехкавех. аль-хайтам знал откуда-то слишком много о нем. - что? резко спросить, если это могло вразумить немного пьяного студента кшахревара. словно кавеха можно вразумить, пока он не наткнется на грабли сам, проверяя каждый раз крепкость конструкции черенка. или толщину своей черепной коробки. не более пяти миллиметров и учитывай пазухи, будущее светило. в кавехе бутылка вина из харры с отвратительно концентрированным запахом спирта. в кавехе юная буйность, экспрессивность и сила, схожая с той, что несли в себе коллапсирующие звезды, прежде чем они станут черными дырами. кавех все еще излучал, а не поглощал все в бесконечную пустоту внутри. - я тебя ненавижу. голос возмущен, словно они только что бурно спорили и кавех проиграл ему третий раз за день, даже если хайтам, лавируя, мог поддаться, снизив привкус горечи и разочарований. - удивил. аль-хайтаму без разницы, аль-хайтаму хочется покинуть это душное месиво тел с хрипящей музыкой и иллюзией на веселье. его совсем не волнует, что придумал в этот раз будущее светило и что он пытается донести в кричащих звуках, зная о чужой гиперакузии. хайтаму без разницы до определенного момента. - я ненавижу тебя. повторяет кавех, меняя порядок слов - дурацкая инверсия. и с пьяной резвостью, стараясь, держать баланс, целует хайтама схватив за плечи до белеющих костяшек. у ненависти привкус дешевого вина из харры и щербета. запах благовоний из курильницы и одеколона кавеха. боль от впиваемых коротких ногтей в плечи до ямочек-лунок и раздражающих звуков, приглушенных на момент. у ненависти алые глаза, словно красные гиганты, которые где-то плывут по линиям вселенной до того как превратятся в белый карлик и не станут черной дырой, заполняя свою пустоту внутри. у ненависти крепкие объятия как у утопающего. у ненависти поражение как у массового оружия. и хайтама поразило еще до того, как кто-то включил обратный отсчет. кавех держится за него, глубоко дышит. играет ужасная музыка, а студенты гудят, не обращая внимания на них, иногда врезаясь плечами и уносясь в свое сумасшествие дальше. - у меня под рубашкой две бутылки за поясом, - внезапно делится кави, смеясь. будущее светило ослепляет его уже. - здесь ужасно шумно и душно, хайтам! хайтам прикрывает глаза. только кавех умел приглашать самого себя к нему в комнату. только кавех звал его младшеньким и безбожно продолжал вести с ним дискуссии, цепляясь слово за слово. уцепился глубже. только кавех и всёвсёвсё. кавех это кавех. кавех широко улыбается ему, смотря алыми глазами, где-то рождается новый красный гигант, неловко смеется, утыкаясь в плечо, словно он мог чего-то стесняться. - пойдем. расскажешь и покажешь мне свою ненависть. ненависть, коллапсирующую до пограничной любви.