lost on you

кавех не умеет пить. в его глазах яркий блеск, а на щеках алый румянец. самый красивый мальчик в мире, вишенка на приторном торте, певчая птичка королек. хайтам смотрит на него смурно, складывает руки на груди, голова склонена к плечу. так осуждающе смотрит мать на провинившегося ребенка. но если внутри матери могла пылать ярость, то хайтам в своем абсолюте спокоен, то хайтам не думает ни о чем грешном или дурном, то хайтам просто протягивает ладонь и говорит: - пойдем домой. домой. туда, где кавех спотыкается о чужие книги в каждой комнате, готовит на кухне восхитительное рагу, воет до первых трелей жаворонков с архитектурными чертежами, сворачивается под боком хайтама ранним утром, когда спать остается считанные часы, строит из себя недовольную домохозяйку, но каждый раз преображается и млеет в руках секретаря. туда, где он будет защищен и спокоен. - я еще не допил вино! кавех капризничает подобно дитю. хмурит брови, недовольно вытягивает ногу, топая, задирает горделиво нос. показывает всем своим видом, что не согласен. - уже поздно, - возражает мужчина, протягивая руку. кави слабо шлепает его по ладони, отмахивается. его возмущения искренне пьяные и забавные, он не умеет злиться "по-взрослому" и всегда экспрессивен. всегда эмоционален. - кави. кави морщит нос и пьет бокал чарку залпом. безбожно много и безбожно сумасшедше. - это все? - я оплатил счет ламбаду наперед на всю ночь, - возражает архитектор. треплет свои волосы рукой, но не поправляет съехавший на плечо ворот рубашки. так можно было обольщать толпы девиц, но быть при этом наивным юнцом. аль-хайтам качает головой, аль-хайтам все еще держит протянутой руку. всегда можно схватить кавеха и потащить его на руках, но куда спокойнее и приятнее, когда кавех идет к нему сам. - допьешь после. ты празднуешь сдачу своего проекта или напиваешься вусмерть? в глазах дикий блеск, а на скулах обворожительный румянец. кавех перебирает губами, словно не может подобрать слова или связать их подобие. краткая утеря красноречия. краткое помутнение разума перед тем, как в него зальют настойку из адмурты от похмелья и головных болей. в приглушенном желтом свете чертовски красив и соблазнителен. прислоняется лбом к протянутой ладони, словно верная собака, которую нужно потрепать за ухо и наградить похвалой. аль-хайтам убирает выпавшие пряди из прически за ухо кави, его терпение бесконечно, его спокойствие абсолютно, его любовь к кавеху безмерна. под гул и смех пьющих гостей таверны, архитектор поднимает взгляд на мужчину, выглядит даже немного жалко, но произносит несколько слов, как это когда-то уже было в худшие годы его жизни и пропитые вечера: - отведи меня домой.