Эпилог.
3 мая 2023 г., 20:31
Сквозь сон Эд слышит протяжную трель будильника. Он знает, что сейчас Стид выключит его. Тот всегда просыпается быстро в отличие от самого Эда. Легкий поцелуй в висок заставляет его сонно улыбнуться. Он не чувствует в себе сил даже открыть глаза, не то что встать. И прекрасно знает, что Стид даст ему еще немного поспать. Всегда дает, когда понимает, что Эд не готов просыпаться. От того, как легко и обыденно Стид делает для него все эти милые мелочи, сердце наполняется нежностью и благодарностью. Эд натягивает одеяло, зарываясь носом в подушку, и довольно выдыхает, когда получает еще один поцелуй в висок перед тем, как Стид выскальзывает из кровати.
В следующий раз он просыпается, когда солнце уже пробивается сквозь неплотно задернутые шторы, а значит, он проспал несколько дольше, чем собирался. Пора вставать и спускаться в магазин. Конечно, с утра большого наплыва покупателей обычно не бывает, но это не значит, что нужно оставлять Стида в одиночестве за прилавком. Эд с удовольствием потягивается, выпутывается из теплых объятий одеяла и идет в ванную. Там он плещет в лицо прохладной водой, чтобы взбодриться, и придирчиво проводит пальцами по линии челюсти, пытаясь оценить, не нужно ли слегка подравнять бороду — за короткой, как оказалось, ухаживать приходится куда более тщательно. Решив наконец, что пока можно оставить все как есть, он залезает в душ.
После водных процедур Эд натягивает свои излюбленные светлые шорты ниже колен, приподнимает штанину и закрепляет фиксатор, потом надевает дурашливую рубашку с ананасами. Он прекрасно знает, что Стид находит его привязанность к нелепым ярким вещам забавной, что не мешает ему картинно вздыхать, когда Эд появляется с утра в очередной новой безумной рубашке. «И где ты их только находишь?» — каждый раз спрашивает Стид. Эд только многозначительно улыбается. Ему не хочется признаваться, что все эти цветные вещи дарят странную легкость и возможность выразить себя. Наверное, Стид тоже это прекрасно понимает, потому что никогда всерьез не пытается заставить его носить что-то «более приличное». Хотя время от времени Эд все же надевает подаренный когда-то Стидом шикарный светло-серый костюм-тройку с фиолетовой рубашкой, просто чтобы сделать ему приятное.
Эд проводит рукой по шее — иногда ему все еще кажется, что там должен быть узкий черный шарф, который ему подарили много лет назад. Но тот остался в больнице вместе с остальными вещами Стида. А Стид любит настаивать, что шея Эда великолепна и без него. Эд не спорит, только временами чувствует фантомный узел, который хочется немного ослабить. Но это случается все реже.
Эд босиком идет на кухню и по дороге застегивает рубашку. На столе стоит накрытая салфеткой тарелка с сэндвичами. Кажется, что Стид физически не способен уйти на работу, не оставив для него что-нибудь на завтрак.
Эд улыбается, ставит кофейник на плиту и ждет, когда тот закипит. Его взгляд задумчиво блуждает по залитому солнцем пространству и внезапно останавливается на небольшом календаре, который Стид в начале года гордо повесил на стену. Эд категорически не понимает, зачем он нужен, но Стиду нравится вписывать в клеточки какие-то мелкие дела и комментарии. Сегодняшний день обведен в кружок. Эд всматривается в дату и пытается вспомнить, что такого важного произошло в этот день. И тут до него доходит. Прошло ровно три года с того момента, как они покинули Барбадос навсегда. Он удивленно приподнимает брови. Как неимоверно быстро летит время. Кажется, что они приплыли в Мельбурн буквально пару месяцев назад. Хотя кого он обманывает. С тех пор успело столько всего случиться. Например, благодаря неуемному энтузиазму Стида и его небольшому капиталу они приобрели этот старый двухэтажный дом, в котором когда-то был книжный магазин. Стид настаивал, что быть владельцем книжного — это ожившая мечта. Эд, впрочем, не возражал. Он в целом не очень понимал тогда, чем хочет заниматься и что ему делать, так почему бы не торговать книгами.
Эд усмехается своим мыслям, снимает кофейник с огня и наливает в чашку кофе — обжигающе горячий, как ему нравится. Ножки стула негромко скрипят по деревянным доскам, когда Эд отодвигает его и садится за стол. Он дает себе время, чтобы насладиться первым глотком кофе за день, а также вкусным сэндвичем с тунцом. Эд словно оттягивает тот приятный момент, когда он спустится вниз и увидит Стида. Ему до сих пор кажется, что это самое потрясающее, что может быть. Сейчас это ощущается таким естественным, но он помнит, как было тяжело в начале. Нет, не само путешествие до Австралии. Это как раз было почти привычно: нужно было куда-то ехать, искать жилье и подходящий транспорт, делать для Стида новые документы в Южной Америке… Эд подключал весь свой опыт и связи, чтобы процесс прошел как можно быстрее и они могли скорее отплыть на далекий континент. Но вот когда они прибыли в Мельбурн и сняли небольшую квартирку недалеко от центра города, Эда накрыло осознанием, что его жизнь круто изменилась. Хотя самым главным шоком было то, что он еще жив. Черт, за несколько месяцев до этого Эд думал, что смерть — это все, что ему осталось. Более того, она была желанным вариантом, возможностью наконец избавиться от чувства вины за свои поступки и остановить бессмысленную борьбу с собой, которую Эд так позорно проигрывал в последние годы. И вдруг он стал просыпаться и засыпать рядом со Стидом, мог проводить с ним все свое свободное время, мог запросто к нему прикасаться и целовать. И это оказалось слишком.
Эду до сих пор немного стыдно, но, кажется, тогда с ним случился настоящий нервный срыв. Он плохо помнит, что делал и говорил в первые пару месяцев в Мельбурне. Точно знает, что Стид постоянно был с ним, чтобы поддержать и успокоить. Его присутствие рядом помогало справляться. Стид не очень любит вспоминать это время, но ни разу не обвинял Эда ни в чем.
Эд отставляет в сторону пустую кружку. Хорошо осознавать, что прошлая жизнь осталась позади. Только иногда она приходит к нему в виде ночных кошмаров, из которых помогают выпутываться крепкие объятия Стида и его ласковый голос. Эд мягко улыбается, на автомате завязывает на голове небольшой хвост, чтобы убрать от лица длинные пряди, и принимается за мытье посуды. Он не любит готовить, но уборка никогда не была для него проблемой. Может быть, сказываются долгие годы работы в баре, где постоянно нужно было мыть кружки, стаканы, выметать мусор и протирать столы. Повезло, что готовкой неожиданно увлекся Стид. И для человека, у которого всю жизнь была кухарка, он очень быстро втянулся — каким-то чудом он даже простые сэндвичи умудряется делать вкусными. Ох, а ведь поначалу они питались только блюдами из репертуара Эда. Это было не очень вкусно, зато сытно. Стид вообще никогда не жаловался, просто в какой-то момент решил, что ему тоже интересно попробовать. И теперь под настроение он может часами зависать на кухне, потому что выискал в кулинарной книге очередной любопытный рецепт.
Эд надевает легкие светлые мокасины, выходит из кухни и неторопливо спускается по деревянной лестнице к узкой голубой двери, которая ведет в зал книжного магазина. Он выходит из-за стеллажей как раз в тот момент, когда Стид отдает покупку их постоянной покупательнице — миссис Клаймси.
— Доброе утро, — бодро здоровается Эд и широко улыбается Стиду, который буквально светится от радости, когда видит его. Черт, и так происходит каждый раз!
— Ох, Эдвард, дорогой, здравствуй, — с улыбкой поворачивается к нему пожилая леди, которая впервые заглянула к ним в магазин почти два года назад, вскоре после открытия, в поисках каких-то книг по садоводству, с которыми Стид ей, разумеется, помог. С тех пор миссис Клаймси регулярно приходит за еженедельными журналами о растениях и, конечно же, чтобы поболтать о своих цветах с мистером Эдвардсом. Эда искренне веселит, что для своей новой жизни Стид в итоге выбрал именно эту выдуманную когда-то для их переписки фамилию.
— Не знал, что новые номера «Садовой жизни» уже пришли, — говорит Эд и подходит к прилавку, пытаясь заглянуть в сверток, который миссис Клаймси уже забрала из рук Стида.
— Доставили где-то час назад, вместе с новыми книгами, — поясняет Стид. — Я еще не успел приступить к разбору, но миссис Клаймси так настаивала, что хочет поскорее новый номер, что я не смог отказать, — Стид галантно улыбается женщине, и та притворно смущенно машет на него рукой.
— Уверен, что отказать было невозможно, — вторит ему Эд.
— Вы оба такие очаровательные молодые люди, — радостно щебечет миссис Клаймси, убирая покупку в большую холщовую сумку. — Именно поэтому я так люблю ваш магазин. Просто счастье, что вы дали этому разваливавшемуся букинистическому новую жизнь.
— Спасибо за добрые слова, — улыбается Стид. Он всегда очень вежлив и приветлив с покупателями. Может, именно поэтому многие после первого раза начинают ходить к ним регулярно.
— Это вам спасибо за содержательную беседу, мистер Эдвардс, — в тон ему отвечает женщина. — Ваш совет по поводу гиацинтов просто бесценен!
— Всегда рад помочь.
— Гиацинтов? — слегка морщится Эд. У него остались смешанные чувства по поводу этих цветов после той старой истории с неудачной кражей фотографии Стида.
— Да, Эд, — явно заметив его реакцию, прищуривается Стид. — Ты должен знать эти цветы.
— Я ужасно разбираюсь в цветах, — парирует он.
— Но эти точно узнаешь, — усмехается Стид, а потом обращается к покупательнице: — Он любит прибедняться по поводу своих знаний.
— Это вы зря, Эдвард, — тут же включается в разговор миссис Клаймси. — Мы буквально на прошлой неделе так чудесно обсуждали с вами глицинию.
— Только потому что Стид когда-то ее выращивал, — Эд заходит за прилавок и становится рядом со Стидом, чуть касаясь его плеча своим.
— Ты меня все-таки слушал, — негромко бросает ему Стид. Его взгляд теплый и полный обожания.
— Всегда, — Эд невзначай касается пальцами его запястья. Такие короткие, непринужденные прикосновения делают каждый день чуточку лучше. Эд знает, что Стиду тоже нравится к нему прикасаться при любой удобной возможности. Им это все еще не надоедает даже по прошествии трех лет.
— Можем ли мы вам еще чем-то помочь, миссис Клаймси? — любезно спрашивает Стид.
— Нет, спасибо. Мне уже пора. Не хочу опоздать на чаепитие к миссис О`Лири, — говорит женщина и еще раз улыбается им. — Хорошего дня!
— И вам, — хором отвечают Эд и Стид, а потом переглядываются и тихо хихикают. Когда звенит колокольчик и за миссис Клаймси закрывается дверь, Эд быстро скользит взглядом по залу, убеждаясь, что больше в магазине никого нет, и с наслаждением тянется к Стиду, чтобы поцеловать его первый раз за день. Тот обнимает его одной рукой и с энтузиазмом отвечает на поцелуй. Когда они отрываются друг от друга, Стид нежно смотрит на него и спрашивает:
— Как ты добился того, чтобы миссис Клаймси звала тебя по имени?
Эд пожимает плечами. На самом деле он не очень любит пользоваться своей фамилией. Она напоминает ему о том, о чем он вспоминать не собирается, но тратить время и переделывать документы в Южной Америке еще и себе не хотелось.
— Это все мое мальчишеское обаяние, — скептично отзывается он.
— И нелепые рубашки, — поддразнивает Стид.
— Завидуй молча, мистер Эдвардс, — Эд мягко проводит ладонью по плечу в кремовой рубашке, скользит по локтю, а потом несильно сжимает руку.
— Хочешь сегодня поужинать в нашем любимом ресторанчике? — предлагает Стид, сжимая его руку в ответ.
— В честь годовщины? — как бы между прочим интересуется Эд. Он очень плох во всех этих датах и никогда не может уследить, в какой день они купили магазин, в какой прошло открытие, в какой они прибыли в Австралию… Пожалуй, единственная дата, которая врезалась в память навсегда — это день знакомства со Стидом. Эд почему-то всегда вспоминает, когда это произошло, и отсчитывает года. Именно тогда его жизнь изменилась навсегда.
— Ты видел отметку в календаре, — скорее утверждает, чем спрашивает Стид.
— И приоделся для такого события, — смеется Эд.
— В ресторан ты в этом не пойдешь, — полушутливо грозит ему пальцем Стид. Эд без ума от него уже пятнадцать лет. И со временем абсолютно ничего не меняется. Иногда Эду кажется, что он любит Стида всю жизнь, хотя это совсем не так. Смешно об этом сейчас думать, но сначала Эд считал свою привязанность мимолетной и ничего не значащей. Простой заинтересованностью таким новым, необычным человеком. Иронично, что глаза ему невольно раскрыл Пабло. Эд до сих пор кристально ясно помнит то утро, когда они разгружали ящики с выпивкой, и он, задумавшись, запнулся и чуть не разбил с десяток бутылок. Пабло, как всегда, ругался и грозил его уволить, но это ворчание стало уже таким привычным, что Эд просто пропустил его мимо ушей. Вот только после потока обычных ругательств Пабло неожиданно усмехнулся и спросил: «Ты что, влюбился, пацан? В последнее время от тебя совсем проку нет». Эд послал его на хер, а потом задумался. И в ту же ночь, когда его сердце замерло при виде улыбающегося Стида, а в груди стало тесно от вспыхнувшего счастья, он понял, что старый хрыч был прав. И с тех пор почти все его воспоминания, переживания и решения были связаны с одним человеком.
Эд отчетливо помнит, как принял решение остаться в ненавистном Сламтауне только для того, чтобы иметь возможность хоть иногда видеть Стида, просто сидеть рядом и разговаривать с ним, как разделил себя на две части, отдав все светлое и хорошее их встречам. Как же сложно потом было собрать себя воедино, осознать, что не обязательно проводить эту границу. Хотя теперь, когда Стид с ним, когда он улыбается так беззаботно и открыто, Эду больше не нужно сдерживать свои порывы, притворяться, что у него нет чувств и что он не знает, что такое жалость. Теперь ему можно любить дурацкие рубашки, читать книги, смеяться в полный голос и открыто проявлять привязанность.
— Хорошо, — покладисто говорит Эд. В конце концов, он не против надеть костюм при условии, что вечером Стид медленно снимет его.
Стид подозрительно смотрит на него, будто ожидает подвоха или какого-то дополнительного условия, но Эд не собирается ничего больше прибавлять. Он улыбается и предлагает:
— Хочешь, расставлю новые книги?
— Специально оставил их для тебя. Знаю, что тебе нравится этим заниматься.
— Но ты сказал миссис Клаймси, что у тебя не было времени разобрать поступления, — весело смотрит на него Эд и закусывает губу, пытаясь оставаться притворно серьезным.
— Я соврал, — фыркает Стид.
Эд усилием воли давит в себе желание опрокинуть Стида на прилавок и целовать до звезд в глазах.
— Тогда займусь этим.
Он не может удержаться и еще раз целует Стида, перед тем как выйти из-за прилавка и отправиться к коробкам, которые стоят в углу у книжных полок.
— Кстати, — окликает его Стид. — Сегодня с утра уже забегали твои поклонники. Обещали вернуться позже.
— Поклонники? — Эд растерянно смотрит на него, пытаясь сообразить, о чем речь, но потом до него доходит, и он преувеличенно тяжело вздыхает. — Ты про Таню и Марка? Они не мои поклонники. Им просто нравится у нас в магазине.
— Себе-то не ври, — насмешливо откликается Стид. В глазах у него пляшут бесенята. — Они уже полгода таскаются сюда почти каждый день, пытаясь застать тебя.
— Они учатся в университете неподалеку, — парирует Эд.
— Зовут тебя по имени, — мгновенно возражает Стид. Похоже, ему нравится эта игра в препирательства.
— Все зовут меня по имени, Стид, — добавляет иронии в голос Эд и становится около книжного шкафа, опираясь на него рукой.
— Не удивляйся, если в ближайший день всех влюбленных кто-то из них принесет тебе подарок, — нравоучительно говорит Стид, а потом прибавляет, пытаясь сдержать смешок: — Или оба принесут.
— Ой, завали, — отмахивается Эд. Его эта история развлекает не меньше Стида. Двое ребят и правда абсолютно случайно забрели в их магазин полгода назад. Они никак не могли выбрать, какой фантастический роман купить для обсуждения на занятии, и Эд с удовольствием им помог. После этого неразлучная парочка стала приходить почти каждый день и хотя бы по десять минут болтать с ним о литературе. Это достаточно весело и абсолютно не напрягает, впрочем Эд действительно подозревает, что все это неспроста, если учесть, какими многозначительными взглядами Таня и Марк иногда обмениваются. Может, Стид и прав по поводу того, что кто-то из них по молодости влюбился в продавца из книжного магазина. Эд бросает взгляд на Стида, одетого сегодня в красивую кремовую рубашку и темно-синие жилет и брюки, с легкой светлой щетиной на щеках и прекрасно уложенными короткими волосами и думает, что он бы непременно влюбился.
У него уходит почти два часа, чтобы разобраться с новыми поступлениями: что-то разложить на витринах, что-то поставить на полки, а что-то отложить для постоянных покупателей. Новый роман про месье Пети Эд оставляет для них. Им до сих пор нравится читать друг другу вслух по вечерам. Особенно если это книги из любимых серий. Эд помнит, как во время одного из таких чтений Стид оторвался от книги и серьезно сказал:
— Знаешь, я был неправ, когда говорил, что роман про Дюрана кончился плохо. Я так рад, что он закончил со своей пиратской деятельностью и уехал жить так, как ему хочется.
— Мне казалось, что ты давно с этим разобрался, — ответил ему тогда Эд. Такая резкая смена темы его немного удивила.
— Я хотел сказать, — замялся Стид, — спасибо, что уехал со мной. И спасибо, что остался.
— Не за что, чувак, — в конец растерялся Эд.
Только спустя какое-то время он понял, что Стид хотел сказать тем вечером, но до сих пор не знает, как объяснить, что решение жить ради Стида было таким же легким, как и решение умереть. Он предполагает, что подобный ответ может расстроить. Все-таки Стид по-прежнему переживает за него чуть больше, чем нужно, и становится очень внимательным и бережным после тех ночей, когда Эду снятся кошмары. Он пытался объяснить, что переживать не о чем и что мысли о том, чтобы покончить с жизнью, давно ушли, но у каждого из них есть свои болевые точки и свое чувство вины, от которого просто так не избавишься.
Из задумчивости его вырывает покупатель, который заблудился в отделе по инженерии, и хотя Стид разбирается в таких книгах гораздо лучше, Эд с легкостью объясняет, что из интересующего и на какой полке мужчина может найти. На самом деле Стид был очень удивлен, когда понял, что у Эда нет никаких проблем с общением с покупателями, и честно признался, что боялся возникновения сложностей. Эд напомнил ему, что работа в баре требует постоянного общения с клиентами, и уж что-что, а болтать он умеет великолепно, да и в книгах разбирается неплохо благодаря их совместному хобби.
— Эд, принеси мне, пожалуйста, сборник северных сказок, — просит Стид.
Эд видит, что он общается с молодой улыбчивой женщиной с ребенком. О, Стид прекрасно ладит с детьми и умеет найти подход к родителям, чтобы те ушли довольными и вернулись к ним снова. Эд знает, что Стид очень скучает по Альме и Луису, и хоть Мэри регулярно присылает письма и рассказывает, как у них дела, даже шлет фотографии, он все равно каждый раз кажется грустным, когда рассказывает, что нового в письме из Нью-Бриджа. Эд не может его в этом обвинять. Он очень надеется, что когда-нибудь Стид увидится с детьми и сможет поговорить с ними так, как ему бы хотелось. Люциус вот, например, в последнем письме грозился приехать к ним в Мельбурн этим летом. Похоже, новость искренне порадовала Стида.
Сам Эд старается хотя бы пару раз в год писать Марте, чтобы убедиться, что она в порядке, и чтобы успокоить. Она все еще по инерции переживает за него. Это очень мило с ее стороны. Стид любит шутить, что если бы он раньше знал, что Марта такой кладезь информации об Эдварде Тиче, то сразу побежал бы к ней. Эд не очень представляет, что еще нового хочет узнать о нем Стид, потому что кажется, что он уже рассказал о себе так много. Часто на его недоумение Стид отвечает: «Я целую жизнь провел без тебя и теперь хочу наверстать упущенное». Это странным уколом нежности отзывается в сердце Эда. Никто никогда не хотел и не пытался узнать его лучше после единственной встречи, кроме этого невозможного человека. Эд понимает, что у него не было ни шанса с того момента, как Стид честно признался, что приходил в тоннель каждый гребаный день, чтобы «случайно» встретить его там, и собирался приходить еще и еще, пока не получится. Проклятие, влюбиться в Стида было так головокружительно просто!
Эд отдает Стиду книгу сказок и отходит в сторону, чтобы незаметно понаблюдать, как тот будет взахлеб рассказывать о преимуществах именно этих историй. Увлеченность и страсть к книгам моментально покорили Эда в далеком прошлом. Впервые в его жизни кто-то уделял столько внимания чему-то такому… непрактичному, даже не скрывая своих чувств и эмоций по этому поводу. Стид тогда показался пришельцем из другого, лучшего мира. Но, как вскоре выяснилось, дело было вовсе не в мире — правда была в том, что особенным был сам Стид. Он будил в Эде все самое лучшее, помогал узнавать новое, никогда не смеялся над его горячностью, с добротой относился к причудам и искренне интересовался мнением. Никакого презрения и пренебрежения из-за его происхождения. Только симпатия и открытость.
Эд хмыкает своим мыслям, провожая довольную покупательницу взглядом до двери. Звенит колокольчик. Стид до сих пор делает его лучше. Эд находит его глазами и улыбается. Тот тут же расплывается в ответной улыбке. Так было всегда. Эд уже и не помнит, каково это — не любить Стида.
За покупательницей с ребенком тут же заходит серьезный мужчина в очках, а потом врываются Таня и Марк и начинают наперебой делиться с Эдом какими-то новостями. Стид, проходя у них за спиной, одними губами произносит: «Поклонники».
Эд бросает на него выразительный взгляд, но Стид только беззвучно смеется и идет за книгой, что у него попросили.
Рабочий день в книжном пролетает незаметно. Впрочем, так бывает довольно часто. Стид был абсолютно прав, когда утверждал, что это дело понравится им обоим. Эд понял это только через полгода после открытия. И ему правда нравится говорить с людьми о книгах, читать новинки, возиться с разными изданиями, расставляя их на полках, болтать со Стидом в течение дня, когда в магазине никого нет. Правда, в последнее время такие моменты выпадают все реже. Кажется, они набирают популярность.
Стид считает, что это из-за их чудесного названия и высокого уровня сервиса. Эд придерживается мнения, что весь секрет в хорошем ассортименте. Ну, может быть, еще чуточку в обаятельной улыбке Стида, которой тот встречает покупателей, когда звякает дверной колокольчик. Эд еще не видел человека, который бы не ответил на эту улыбку.
За полтора часа до закрытия Стид говорит, что хочет немного передохнуть и расслабиться перед походом в ресторан. Эд не имеет ничего против. Они часто так делают: Стид открывает магазин и дает ему поспать, а Эд закрывает и не возражает против того, чтобы Стид ушел пораньше.
— Только, пожалуйста, давай обойдемся без инцидентов, — умоляюще смотрит на него Стид.
— Ты так говоришь, словно я это специально подстроил, — вздыхает Эд.
Случай и правда вышел какой-то идиотский. Эд остался один в магазине, и до закрытия было буквально пятнадцать минут, когда в дверь вломился какой-то бешеный придурок с ножом в расчете их ограбить. Поступок откровенно кретинский, по мнению Эда, и абсолютно ужасный, по мнению Стида.
Грабителю очень повезло, что Эд просто выбил у него из рук нож, а потом вырубил — мог бы и сломать что-нибудь или воткнуть лезвие в ногу или руку, чтобы в следующий раз подумал, прежде чем грабить магазины.
— Просто не надо геройствовать, — примирительно произносит Стид.
— Геройствовать? У него был только сраный нож, — Эд повторяет это уже в сотый раз. — Я что, должен был отдать этому мудаку нашу кассу за день?
— А если бы он тебя поранил? — страдальчески хмурится Стид.
— Ножом? — недоуменно смотрит на него Эд и медленно проговаривает: — Он был один. С ножом. Вообще не проблема.
— Ох, Эдвард, — вздыхает Стид и качает головой. Эд всегда чувствует себя немного не в своей тарелке, когда слышит этот тон. Он знает, что Стид просто волнуется за него, и нужно признать, что у них очень разный жизненный опыт, и то, что кажется опасностью для Стида, всего лишь досадная мелочь для Эда. Им обоим приходится мириться с этим.
— Все будет в порядке, не переживай. Не могут же нас пытаться грабить каждую неделю.
— Надеюсь, что нет, — делает испуганные глаза Стид. Эд фыркает, но поспешно отвечает:
— Точно тебе говорю. Иди отдыхай.
Стид что-то бормочет под нос, но все же уходит наверх, а Эд устраивается за прилавком и пытается сделать подсчет кассы. В последний час посетителей совсем немного, и его почти не отвлекают.
Ровно в семь вечера Эд закрывает дверь на замок и опускает жалюзи на окнах, после чего поднимается в квартиру наверху, где в кресле в гостиной ждет Стид с книгой в руках.
— Я переоденусь и можем идти, — улыбается Эд, подходит к креслу, перегибается через спинку и целует Стида в макушку. Тот поднимает голову и улыбается в ответ.
— Не надо переодеваться. Пошли так.
— Но ты же говорил, что в ресторан так не ходят… — Эд несколько растерян, потому что планировал надеть хотя бы штаны вместо шортов. Если у них годовщина, то стоит выглядеть поприличнее.
— Ты великолепно выглядишь, — тихо признается Стид и смотрит очень нежно, почти трепетно. — Я без ума от этих ананасов.
— Издеваешься? — с сомнением спрашивает Эд, потому что не может поверить, что Стид говорит это все серьезно.
— Ну что ты! — похоже, Стид возмущен таким предположением. Он откладывает книгу на столик, встает с кресла и потягивается. — Пошли, вдруг еще остались столики на пирсе. Хочу понаблюдать за закатом.
Эд откровенно любуется им. Он считает, что Стид — самый красивый мужчина, которого ему доводилось встречать. Он даже как-то признался в этом. Стид долго смеялся, пока не понял, что Эд абсолютно серьезен, тогда он жарко поцеловал его и сказал, что ему это откровенно льстит.
Они идут по знакомым улицам, наслаждаясь вечером. Стид иногда здоровается со знакомыми, которыми успел обзавестись. Он легко сходится с людьми в отличие от самого Эда. Эду вполне хватает общения в книжном магазине, и он не стремится выстраивать приятельские отношения с кем-то еще. Стид считает, что ему нужно хотя бы попытаться, но никогда не настаивает. В конце концов, каждый устраивается так, как ему комфортнее.
В ресторане им везет, и на пирсе есть свободные столики. Они садятся поближе к воде и заказывают вино. Стид придирчиво выбирает блюдо, а Эд тыкает в первое попавшееся. Без разницы, что есть в начале, главное, что будет дома на десерт.
Стид задумчиво пьет вино, смотрит на закат и по старой привычке крутит на указательном пальце перстень с красным камнем. Эд подарил ему новое кольцо взамен оставшегося в прошлой жизни. На этот раз оно было честно куплено в магазине.
Эд не мешает Стиду любоваться видом, ему тоже есть на что посмотреть. Например, на профиль любимого человека, освещенный последними лучами солнца.
— Ты дырку во мне протрешь, — уголки губ Стида вздрагивают в намеке на улыбку, но он не поворачивает головы от моря.
— Каждый любуется чем хочет, — невозмутимо отвечает Эд, откидываясь на спинку стула. Ему нечего стесняться. Он давно для себя решил, что важнее всего в его жизни. Точнее кто.
— А помнишь нашу первую встречу? — внезапно говорит Стид. Они не раз разговаривали о прошлом, но ни один из них не любит поднимать эту тему. От нее бывает очень больно. Но почему-то сейчас вопрос кажется Эду подходящим.
— Конечно, — усмехается Эд и делает глоток вина. — У тебя был крайне плохой день и ужасный способ решения возникшей проблемы.
— Это правда, — криво улыбается Стид. — До сих пор считаю, что мне очень повезло, что ты тоже оказался в тоннеле.
— Ну… у меня тоже был плохой день. Или даже месяц.
— Правда? — удивляется Стид и наконец отрывается от созерцания заката. — Ты говорил, что время от времени бываешь там просто так.
— Не мог же я сказать малознакомому парню, что ввязался в неудачную кражу и в конце получил по ребрам вместо денег, — хмыкает Эд, вспоминая свою злость и обиду по этому поводу. — Хотел немного проветриться. А когда взбираешься на скалу, очень сложно думать о чем-то кроме следующего зацепа. Помогает отвлечься.
— Ты никогда не говорил, — осторожно замечает Стид и смотрит как-то напряженно. — И часто такое случалось?
Он почти никогда не говорит с Эдом о его преступном прошлом, стараясь избегать этой темы. Но Эд знает, что ему любопытно, так почему бы не рассказать.
— Время от времени, — спокойно говорит он. — Когда ты слишком молод, тебя не воспринимают всерьез. И почти все окружающие сильнее тебя, так что нужно выбирать партнеров по бизнесу тщательнее, — Эд качает головой, думая, что в двадцать с небольшим ты просто все еще не способен понять, кто хочет провести тебя, а кто действительно готов заплатить за работу. Неизбежно приходится учиться на своих ошибках, и после этого совсем не тянет доверять людям. Но вот Стид был другим. Ему хотелось доверять с самой первой встречи. Наверное, поэтому Эд тогда и решил остаться и поговорить с неудавшимся самоубийцей, хотя мог просто уйти.
— Тебя били? — с какой-то странной мукой в голосе спрашивает Стид. Эд знает, что он хочет и не хочет услышать ответ на свой вопрос, поэтому колеблется несколько секунд, но все же решает, что лучше сказать правду.
— Часто.
Между бровей Стида залегает страдальческая складка, и Эд спешит его успокоить:
— Но потом у меня получалось все лучше. Я стал намного убедительнее, — Эд опускает взгляд на вино и болтает бокалом, наблюдая, как оно стекает по стенкам. — А позже стал сильнее.
Стид тяжело вздыхает и сглатывает. Он все еще винит себя в том, что не помогал Эду тогда, когда был ему нужен. Эд не понимает, как Стид вообще должен был узнать про это, если он сам никогда не рассказывал про свои проблемы, так как привык держать все в себе. Он несколько раз пытался объяснить это Стиду, и тот даже соглашался, но тема все равно всплывает раз за разом. Возможно, чтобы с этим разобраться, требуется гораздо больше времени.
— Послушай, Стид, — Эд протягивает руку через стол и сжимает чужие пальцы, пытаясь выразить поддержку. — Сламтаун — сложное место. В смысле в чем-то очень простое, но там нужно уметь жить. Иначе это будет жалким существованием. И тебе в любом случае нужно время, чтобы освоить какие-то приемы для выживания. Ну и ошибки неизбежны. Я много ошибался, это правда. Но в этом нет твоей вины. Встречи с тобой давали мне сил, чтобы продолжать пытаться… — Эд пытается прикинуть, как лучше выразить мысль. — Ты был моим стимулом жить.
— Но потом… — Стид не договаривает, только цепляется за его руку и смотрит с отчаяньем. Он смотрит так всегда, когда вспоминает об их прощальном разговоре в тоннеле и о том, что не понял тогда, что планирует Эд.
— Решиться покинуть тебя было очень непросто, — вздыхает Эд. «В отличие от решения расстаться с жизнью», — не добавляет он. Пожалуй, это еще одна тема, которую они до конца так и не обсудили. — Ты был другим: умным, добрым, веселым. Ты приходил из мира, где все решали деньги и бесконечные разговоры. Да, тебе не нравилось там, но ты научился в нем жить. Я тоже научился жить в своем, но была проблема…
— Какая? — негромко спрашивает Стид, и Эд понимает, что молчит уже какое-то время и что им даже успели принести еду, которая теперь стынет на столе.
— Я бы не смог выжить в Сламтауне, если бы был таким, как на встречах с тобой, — Эду уже почти не страшно вспоминать это время. Почти. — А ты бы не принял меня, если бы я был с тобой тем, кем мне приходилось быть в нижнем городе.
— Я бы принял тебя любым! — с жаром заверяет Стид. И Эд благодарен ему за эти слова, но он помнит лицо Стида, когда тот говорил о деятельности банд, когда еще не знал, что Эд — Черная Борода. Стид был в ужасе. Он не понимал, как люди могут совершать подобное. Может быть, дело было как раз в том, что Эду приходилось постоянно запирать все светлое, ранимое, хрупкое — человеческое — глубоко внутри, чтобы его не пустили в расход собственные люди.
— Я не хотел быть тем, кем мне приходилось, — мягко объясняет Эд, удерживая зрительный контакт. — Стид, мне хотелось быть тем человеком, которого всегда видел во мне ты. Только ты называл меня хорошим.
— Но ты такой и есть.
Эд ничего не отвечает, только улыбается, подносит руку Стида к губам и нежно целует костяшки пальцев, трется о них щекой, наслаждаясь контактом.
— Спасибо, что верил в это тогда и веришь сейчас.
— Я знаю, а не верю, — уверенно говорит Стид, и у Эда перехватывает дыхание от непоколебимости в его голосе. Кажется, уголки глаз начинает жечь, и Эд поспешно переводит взгляд на море. Нужно выдохнуть и немного отвлечься. Видимо, это не укрывается от Стида, и он переводит тему.
— Кажется, наша еда стынет.
— И то правда, — откликается Эд. — Холодного кальмара я и сам могу выловить из моря.
— Можешь? — искренне изумляется Стид.
— Конечно.
— Продемонстрируешь как-нибудь?
Эд вскидывает бровь и бросает на Стида насмешливый взгляд.
— Тебе не понравится.
— Пожалуйста? — делает большие умоляющие глаза Стид. Как такому откажешь?
— Ну ладно, — сдается Эд.
Он украдкой вытирает слезу, застрявшую в ресницах. Пожалуй, на сегодня достаточно серьезных разговоров. Стид явно чувствует нечто схожее, потому что остаток вечера они болтают о всякой приятной ерунде, вспоминая, как сами делали ремонт в своем будущем магазине, как заказывали первые книги на продажу, как Эд чуть не спалил кухню, потому что, зачитавшись, забыл снять чайник с плиты.
А потом они идут домой, держась за руки, как влюбленные подростки, и целуются на каждом углу. Эду кажется, что он пьян от этих поцелуев. Ну, уж точно не от двух бокалов вина.
Стид начинает расстегивать его рубашку, как только закрывается дверь книжного магазина. Эд ничего не имеет против. Он крайне заинтересован в том, чтобы оказаться без одежды как можно скорее. И сколько бы ночей они ни проводили вместе, Эду всегда недостаточно. Он хочет еще и еще. Он никак не может насытиться горячими, желанными прикосновениями и поцелуями: страстными и тягучими или торопливыми и несдержанными.
Сколько бы раз Эд ни пробовал Стида на вкус, ему мало. Сколько бы раз ни отдавался, ему нужно еще. Он готов никогда не выпускать Стида из объятий и сожалеет, что это невозможно осуществить. Но каждую ночь они принадлежат только друг другу — вне зависимости от того, занимаются ли они сексом, или просто ложатся спать в обнимку.
Стид рядом дышит так же тяжело, как и сам Эд. Они делят удовольствие на двоих, они делят любовь на двоих. Эд чувствует себя до безобразия счастливым.
Он засыпает, положив голову на грудь Стида, слушая, как размеренно бьется его сердце. Горячая ладонь лежит на его плече, и это ощущается так правильно и приятно. Стид шепотом желает ему спокойной ночи и невесомо целует в лоб. Эд улыбается. Он наконец чувствует себя именно тем человеком, которым всегда хотел быть.
