Учиха Хари

      Гарри не боялась смерти. Она прожила отличную, полную приключений, открытий и событий жизнь. У нее были верные друзья, которых она уже давно считала братьями и сестрами, замечательные дети и множество шумных внуков и племянников. И ни о чем в этой жизни она не жалела. Поэтому, когда за ней пришла Бледная Госпожа, она ушла с ней как со старой подругой. Что, в принципе, было недалеко от истины. Она с детства привыкла ходить с ней рука об руку. Какая ирония, Великая Светлая Героиня была потомственным некромантом. А еще химерологом и малефиком. На этом фоне ее нейтральный дар артефактора выглядел даже как-то бледно. Но именно он в основном и демонстрировался всем заинтересованным. Впрочем, в семье об этом знали все и даже не думали бояться или осуждать. У самих было понапихано и не таких скелетов по шкафам и тумбочкам. Война заставила её пересмотреть большинство своих взглядов.       Но все это уже позади, как и многое, многое другое. Теперь ее ждет новое приключение. И, судя по предвкушающей улыбке ее извечной подруги, это будет нечто весьма фееричное.

***

      Вокруг было темно, тепло и тесно. Очень тесно. А еще кто-то мешался, занимая добрую половину всего пространства. Вокруг клубилась странная энергия. Она была плотная, густая и неповоротливая. Эта энергия клубилась грозовым облаком и обжигала огненными всполохами. Она была неприятна. Хотелось отгородиться от нее, закутаться в родную холодную магию, пахнущую асфоделем и первым снегом.       И магия, послушная воле хозяйки, откликается, отгоняет прочь огненный вихрь, укрывает, пряча от колючих разрядов. Но ненадолго. Они приходят вновь и вновь, стараясь разбить ее маленькое укрытие, и чем больше им сопротивляешься, тем яростнее они накидываются. А она так слаба. Ее сковывает, сжимает со всех сторон и кто-то рядом с ней, как и она, отчаянно бьется.       А потом появился зеленый свет и пришло облегчение. Но ненадолго. Вскоре этот свет стал агрессивным, выжигающим. Причиняющим невыносимую боль. Ее словно растворяло в этом плотном зеленом мареве. И сколько бы она не сопротивлялась, сколько бы не отбивалась и не пыталась укрыться от него, все было бесполезно. Сходя с ума от невыносимой боли, она сделала последнюю отчаянную попытку спастись, ухватившись за того, кто был рядом. Того самого, с кем она делила это тесное вместилище. И кто так отчаянно пинался вместе с ней, пытаясь его покинуть.       И у нее получилось. На чистой воле и последних каплях силы получилось выскользнуть. Переместиться куда-то, где было спокойно. Где ее не жег ужасный зеленый свет. Где было тихо и пусто. Где вновь можно было отдохнуть.

***

      Гарри не знала, сколько она спала, но когда проснулась, вокруг все также был непроглядный мрак и пустота. Вокруг не было ничего и никого. Вообще. Не было даже пола или потолка. Она просто болталась в этом чернильном ничто без опоры и хоть каких-то ориентиров. Но болтаться просто так быстро надоело. Поэтому она решила двинуться хоть куда-то и усилием воли постаралась переместиться вперед. Непонятно, двигалась ли она или все также висела на одном месте. Свое тело она все равно не ощущала. Но так у нее появилось хоть какое-то занятие. Да и если она все же движется, то, возможно, сможет выбраться отсюда.       Прошла вечность, а может всего пара минут, когда в пространстве впереди забрезжил неясный свет. Это было интересно. Поэтому Гарри рванулась вперед к этому свету, пока он никуда не пропал.       Очень скоро перед ней предстало нечто, выглядящее как полупрозрачная, тускло светящаяся объемная аморфная клякса, переливающаяся цветами от алого, до чернильно-фиолетового. А в ее центре было этакое уплотнение, похожее на шар, который светился еще ярче, чем все остальное. От этой кляксы несло теми же грозой и огнем, что она ощущала в свое первое пробуждение. Только очень и очень слабо. Почти незаметно. Эта клякса едва шевелилась и выглядела невероятно слабой.       Гарри пару раз облетела ее вокруг, оглядывая, а потом, решившись, приблизилась и протянула руку, чтобы потыкать пальцем в кляксу, которая вблизи оказалась еще меньше. В первое мгновение клякса дернулась, инстинктивно уходя от прикосновения, а потом из нее вытянулись несколько ложноножек и, схватив, попытались затянуть добычу в себя. Но все их усилия выглядели невероятно жалко. Гарри не составило труда выдернуть свою руку из этого слабенького захвата.       Только сейчас она обратила внимание на то, как выглядит сама. Она была этаким полупрозрачным силуэтом, в груди которого находился плотный комок энергии, переливающейся от жемчужно-белого, до чернильно-черного с редкими сполохами алого, золотого и изумрудного цветов. А в ее животе завис еще один комочек энергии. Он выглядел совсем слабым и светился теми же цветами, что и у кляксы, но куда более тускло.       Повисев еще какое-то время рядом, Гарри внезапно сообразила, что же находится перед ней. Это была душа. Полностью очищенная от воспоминаний прошлой жизни, юная и слабая душа. Которую ей не составило бы труда поглотить, и тем самым усилить свой только начавший формироваться в районе живота энергетический очаг. Вот только это было бы неправильно. Да и терять единственную компанию тоже не хотелось.       Так они вместе и висели в этом ничто. Гарри иногда прикасалась к кляксе, стараясь, то ли погладить, то ли потрепать, как ребенка по волосам. Чтобы просто ощутить, что ей не мерещится и она не одна. Клякса же каждый раз пыталась схватить ее руку и втянуть в себя, она по каплям впитывала магию, которая невольно срывалась с рук волшебницы. Почему-то в такие моменты воображение Гарри рисовало ей картинку, как маленький котенок набрасывается на руку играющего с ним человека и пытается кусать его за пальцы.       Со временем клякса становилась плотнее и ярче. А ее очертания деформировались и все больше напоминали крохотный человеческий силуэт, который пытался поймать ее своими ручками. Его ядро, как и у самой волшебницы, перекочевало в район живота. В груди же начал формироваться магический источник. Видимо, так повлияло их соседство. А еще между ними протянулась тоненькая, едва заметная нить связи. Духовной привязанности. Это было интересно, поэтому она не спешила ее рвать. Да и после прошлого мира, в котором у нее осталось множество нитей, связывающих ее с друзьями и родными, ей было одиноко. Хотелось иметь хоть одну близкую душу. Пусть и в буквальном смысле.       А потом все вокруг стало трястись, загрохотало и замелькали яркие вспышки всевозможных цветов. Гарри запуталась от всей этой какофонии, и едва не потеряла из виду свою соседку, которая попыталась убежать и спрятаться от этого ужаса. Испугавшись, что может навсегда её потерять, волшебница вмиг оказалась рядом и, подхватив на руки, спрятала в своих объятьях.

***

      Сколько продолжалась вся это свистопляска, неизвестно. Но когда все завершилось, она внезапно ощутила под собой твердую поверхность, а откуда-то сверху стал литься тусклый свет. Окружающее пространство терялось в плотном белесом тумане, клубящемся вокруг. Гарри осторожно разжала свои объятья и увидела, что у нее в руках лежит завернутый в пеленку новорожденный младенец, на голове у которого можно было заметить пушок черных волос. Она сама тоже изменилась. Теперь она выглядела как обычная девочка лет пяти с бледной кожей и черными непослушными волосами, одетая в изумрудное платьице. Большего из ее положения разглядеть не получалось.       Постояв некоторое время, бездумно смотря в пространство, она вдруг осознала, что они, кажется, родились. Точнее родилось тело той маленькой души, которую она держит сейчас в руках, а она так, довеском к ней. Перед глазами чудились яркие размытые пятна и слышались скрежещуще-плавающие голоса. Видимо, это первые воспоминания их новой совместной жизни. Как дурацки звучит. Не выдержав, девочка тихо истерически рассмеялась. Надо же. Так вот оно какое ее новое приключение!       Успокоившись и придя в себя, она обессиленно опустилась на пол, от которого ощущалось тепло, и, свернувшись калачиком, прижимая к себе младенца, уснула. Ей тоже нужно было восстановить силы после всего произошедшего.