Учиха Хари

      Сегодня у Саске выдался очень трудный день. Сначала разбор клановых дел с отцом, потом изматывающая тренировка с соклановцами, после упражнения по стрельбе из лука, ну и до кучи госпиталь. Причем именно сегодня Сэтору-сенсей вдруг с чего-то решил, что ему необходимо поприсутствовать на одной очень сложной операции в качестве помощника и батарейки. Хотя всего пару дней назад сам же категорически отказывал в этом, говоря, что слишком мал, слаб и неопытен. И как-то Хари с трудом верилось, что этих двух дней хватило, чтобы наверстать все, что нужно для этого, по мнению сенсея. Но раз зовут, то грех отказываться, сам же хотел.       В итоге, выползал мальчик из госпиталя уже по темноте, и едва шевеля ногами. Ему, конечно, предлагали переночевать в ординаторской или в свободной палате на одной из коек, но отец был бы очень недоволен, если бы Саске провел ночь вне стен кланового квартала. Да и Мамору с Тадао пришлось бы тогда всю ночь его караулить, вместо того чтобы спокойно отдохнуть.       Рядом, как обычно в последнее время, шла Хари, и хмурилась, внимательно прислушиваясь к чему-то, ведомому только ей. Наверное, опять со своими духами или призраками общается.       Неожиданно она вздрогнула, побледнела и застыла на месте, как-то неверяще смотря в пустоту перед собой. Она ощутила дыхание Смерти. Оно шло одновременно из центра деревни и оттуда, куда они направлялись. Неужели..?       Саске тоже остановился, глядя на сестру. Телохранители тут же подскочили ближе и заозирались, ища возможную опасность. Мальчик уже хотел было окликнуть оне-чан, как она сорвалась с места и побежала в сторону квартала. Не раздумывая, маленький Учиха поспешил за ней, увлекая так ничего и не понявших соклановцев.       В квартале было неожиданно темно и тихо, хотя обычно в это время в большинстве домов горит свет, а люди ужинают и общаются с семьей. Не мог же он, в самом деле, так сильно задержаться. Не мог же?       За поворотом мелькнул подол платья сестры и Саске поспешил за ней. Вывернув из-за очередного дома, мальчик застыл, в ужасе смотря на представшую перед ним картину. Нет, с сестрой было все в порядке, она стояла посреди улицы, вот только на этой улице лежали тела их соклановцев, из-под которых по камням растекалась кровь.       Не веря своим глазам, маленький Учиха сделал пару шагов, смотря исключительно на спину сестры, но на третьем споткнулся о чье-то тело и упал, измазавшись в крови. Вглядевшись в искаженное болью и страхом лицо, он узнал Уручи Учиха. Эта пожилая женщина и её муж Теяки были владельцами пекарни. Она всегда приветливо его встречала и говорила, что он вырастет таким же сильным, как и Итачи. Саске вглядывался в ее остекленевшие глаза, но все равно пытался нащупать на шее пульс, как учила мама. Он уже понимал, что женщина мертва, вот только упорно не хотел в это верить.       Из шока его вывел подскочивший Тадао, вздернув за шиворот на ноги и отвесив тяжелую оплеуху. В голове прояснилось.       Видимо, на клан напали. Почему напавших не остановил барьер? Неважно, это все потом. Сейчас надо домой. Узнать, что с родителями. Они же наверняка живы. Отец самый сильный, он точно сумел дать отпор.       Вывернувшись из захвата телохранителя, Саске настолько быстро, как только мог, побежал домой. На пути то и дело попадались тела соклановцев, лужи крови, раскуроченные двери, разбитые окна и разбросанное оружие. Периодически оскальзываясь на мокрых от крови камнях и едва не падая, он, выбиваясь из сил, продолжал свой забег. Сопровождающие бежали следом.       Наконец добежав до дома, мальчик остановился, переводя дыхание. Внутри, как и во всем квартале, было темно и тихо. Ни в одном из окон не горел свет.       Было страшно открыть дверь и увидеть там тела дорогих ему людей. Пересилив внезапно накативший страх, Саске одним движением распахнул дверь. Ничего. Значит, они могут быть еще живы.       - Папа! Мама! – позвал он, в надежде, что они откликнутся. Тишина.       Осторожно пройдя внутрь вместе с настороженно оглядывающимися Мамору и Тадао он пошел к ближайшей комнате – пусто. И в следующей, и в последующей. Никого. Нет ни следов борьбы, ни чего-то еще. Но это не успокаивает, от этого внутри разливается только еще больший страх.       Внезапно мальчик услышал какой-то звук. Будто что-то упало. Вздрогнув, он посмотрел на телохранителей. Те настороженно смотрели в сторону двери, ведущей на веранду. С нее есть вход в соседнюю комнату. Возможно, родители в этой комнате? Может, они еще живы?       Не слушая окриков телохранителей, Саске, спотыкаясь, побежал туда, откуда раздался звук. Дверь была закрыта, и от этого вновь накатила волна страха.       Что за ней? Там враг или родители? Живы ли они? Казалось, что если не открыть эту дверь, то ничего и не случится. Что все это не более чем дурной сон. И пока он не видел их тел, значит, они живы.       Изнутри раздался тихий скрип половиц. Там точно кто-то есть. Кто-то живой. Друг или враг? Надо открыть дверь. Надо! Вперед. Вперед!       Саске вцепился подрагивающими руками в ручки двери, будто пытаясь оттянуть неизбежное. Снова скрип половиц. Сделав глубокий вздох и не глядя на настороженно переглядывающихся за его спиной Учих, мальчик резко толкнул дверь, вбегая в комнату.       - Папа! Мама! – вновь позвал он, все еще надеясь на ответ.       И замер, будто наткнувшись на невидимую стену. Посреди комнаты, в полоске света, льющегося из окна, лежали они. Упав друг на друга, лежали его родители, а под ними растекалась лужа крови.       Нет! Нет-нет-нет! Этого не может быть! Не может! Он же слышал…       Скрип послышался вновь. А потом раздались шаги. Один, другой. Мамору с Тадао тут же задвинули его себе за спины, прикрывая от врага и ощетиниваясь оружием.       Еще один шаг и в полоске света появились ноги в сандалиях и темных штанах. Потом стал виден форменный серый жилет АНБУ и прикрытые защитными щитками руки. Саске в страхе попятился назад. Неужели… Неужели именно этот человек убил родителей? Он должен быть просто невероятно силен, чтобы убить главу их клана.       Тут неизвестный повернул голову, и его лицо попало в луч света. Неужели? Итачи! Брат! Он здесь! Значит, погибли не все! Брат жив! Он должно быть убил напавшего!       Чуть расслабившись, мальчик выбежал вперед из-за спин телохранителей, которые почему-то стояли все так же напряженно и смотрели на Итачи.       - Нии-сан! Нии-сан. Мама! Папа! Почему? Как? – бессвязно бормотал он. Его одновременно затапливали и облегчение, от того, что еще хоть кто-то из семьи жив, и боль от гибели родителей и соклановцев. - Кто это сделал?! – наконец выкрикнул он единственный связный вопрос, вглядываясь в лицо брата.       Дзинь!       В сторону отлетел сюрикен, отбитый мечом резко выступившего вперед Тадао, и вонзился в доски пола поодаль.       - Брат. Что..? – еле выдавил из себя шокированный мальчик, глядя на бесстрастное лицо своего нии-сана. Это был его сюрикен.       - Что ты делаешь! Брат! – вновь выкрикнул он, вглядываясь в его глаза и видя там лишь запятые Шарингана.       - Глупенький младшей братишка, - равнодушно проговорил Итачи и прикрыл глаза, а когда открыл, рисунок вмиг изменился, представляя собой уже трехлучевой сюрикен.       А в следующую секунду мальчик уже вновь оказался на улице, только небо было красным, вместо ночного черного. А Итачи стоял рядом. Но тут он рванулся вперед и Саске увидел соклановцев. Они были живы. Однако брат метнул в ближайшего к нему человека несколько сюрикенов, и в следующего, а потом достал меч и разрубил им следующего. И еще. И еще!       - Нет! Хватит! Брат! – схватившись руками за голову, закричал мальчик. Как же так? Этого не может быть! Не может быть, что это его брат убил соклановцев и родителей! Он не верит! Нет! Но зачем он тогда ему это показывает!?       Очередной взмах меча и на пол падает пытавшаяся прикрыть собой ребенка женщина.       - Не показывай мне этого! - вновь взвыл Саске, не понимая, зачем брат делает это. – Зачем? Зачем ты?       И новое видение. Новое убийство.       А внутри все нарастал и нарастал горячий ком энергии. Он жег грудину и хотелось выплеснуть его наружу и уничтожить все. Чтобы не было всех этих чудовищных видений. Этой страшной ночи. Этого жуткого равнодушия на лице брата.       Браслеты на руках и кулон стали стремительно нагреваться, обжигая кожу.       Но тут внезапно все прекратилось, и мальчик рухнул на пол. Ноги совершенно не держали. А в голове медленно ворочались неповоротливые мысли, и каждое их движение причиняло только еще большую боль. Хотелось забыться и ничего не видеть, не слышать, не ощущать.       Взгляд зацепился за светлое пятно перед собой. Нога, такая же маленькая, как и у него. Хари?       - Не смей приближаться к нему! – дикой кошкой шипела девочка.       Она еле успела прервать иллюзию и отбить попытку поставить в голове отото ментальную закладку. Зря она оставила его. Ох, как зря. Понадеялась на этих двух защитников, попыталась найти выживших. А защитники не помогли, вон, стоят, пялятся в пустоту, явно же под действием какого-то гендзюцу.       - И тебе здравствуй, имото, - чуть дрогнув голосом на последнем слове, но все так же деланно равнодушно ответил Итачи, вглядываясь в лицо стоящей перед ним девочки. Точно такой же, как и во сне, только без цветов. Он совершенно не представлял, что с ней делать и что сказать призраку.       Но его метания прервал голос чуть пришедшего в себя Саске, который по-прежнему лежал на полу:       - Зачем? – прошелестел мальчик, поворачивая голову. - Зачем ты…       - Чтобы измерить свои возможности, - тут же откликнулся парень, чтобы не продолжать разговор с сестрой.       - Измерить свои возможности? – с горечью и непониманием повторил за ним вновь пошевелившийся брат. – И все? Все только ради этого?       Это не могло быть правдой. Просто не могло. Его брат не такой!       Итачи прикрыл глаза, не в силах смотреть в искаженное болью лицо брата. Он чувствовал, как ему самому становится все больнее с каждым произнесенным словом. Но он должен был так поступить. Так надо.       - Это было необходимо, - наконец произнес он.       - Что, - прошептал мальчик, силясь подняться, а после, собрав все оставшиеся силы, бросился к брату. - Не надо меня дурачить! – яростно прокричал он.       Он даже не успел увидеть замах, только ощутил, как живот прострелило болью, а из легких выбило весь воздух. Ноги вновь подогнулись, и он рухнул на пол, прямо в лужу крови, натекшую из под тел родителей, пытаясь сделать хотя бы вдох. От боли, обиды и бессилия из глаз потекли слезы.       Как же так? Почему? Зачем нии-сан это сделал?       Прямо перед лицом опустилась обутая в сандалию нога брата.       - Раз так, - бесцветно проговорил Саске. – То убей и меня тоже.       Ведь в смерти нет ничего страшного. Он просто станет еще одним призраком, как и Хари. Их семья объединится в Чистом Мире. Им там вместе будет хорошо.       - Убей меня! – уже громче крикнул он, поднимая голову и глядя в лицо брата.       Тот, уже открывший было рот, чтобы что-то сказать, почти отшатнулся. В глазах застыли боль и страх. Лицо, ранее казавшееся ледяной маской, исказилось в неясной гримасе, а на щеках вдруг стали ясно видны еще не высохшие следы от слез.       Но что-то еще никто из них сделать не успел. Подскочившая девочка, про которую все, кажется, уже и забыли, резко дернула отото за воротник футболки, откидывая его назад, прямо в руки внезапно пришедших в себя телохранителей.       Не раздумывая более и секунды, Мамору схватил подопечного в охапку и бросился вон их комнаты, а Тадао, поудобнее перехватив меч, остался прикрывать отход. Позади тут же раздались звуки схватки. Но все отлично понимали, что долго он не выстоит. Не против человека, который за столь короткое время сумел вырезать весь клан. Поэтому парень спешил как можно скорее убраться подальше от него, чтобы спасти наследника клана. Теперь уж точно единственного. А Саске просто безвольно обвис в чужих руках, не понимая, зачем кто-то пытается его спасти. Он для себя уже все решил.       Мамору бежал со всех ног по направлению к воротам клана, но тут, внезапно, перед ним из тени вышел Итачи. Живой и даже не раненый, только рукав вспорот, да на жилете виднеются брызги крови, которых там раньше не было.       Так быстро. Он так быстро расправился с Тадао, бывшим одним из лучших мечников клана и не получил даже ни одной царапины. Как же так? Чертов гений! Как же теперь спасти наследника клана? Если мальчик умрет, ему и на том свете покоя не будет.       Поставив подопечного на землю и велев бежать, парень выхватил кунай и стал, под изучающим взглядом черных глаз, одной рукой складывать печати техники стихии огня, готовясь до последнего сдерживать противника в надежде, что мальчик все же спасется.       Но Итачи не собирался ждать, когда в него полетит одна из огненных техник и метнулся вперед, на ходу активируя Шаринган и, стараясь поймать чужой взгляд.       Схватка вышла короткой. Скорость оказалась несоизмеримой. Всего несколько ударов, рывков и попытка защиты. А после кунай с легкостью пробил грудь в районе сердца, и безвольное тело упало на землю.       Саске же даже не пытался убежать. Он стоял и пустым взглядом смотрел на упавшее рядом с ним тело его защитника. Но ничто в душе даже не шевельнулось. Там было пусто. Он просто хотел, чтобы все это поскорее закончилось.       - Зачем ты это сделал? – вновь вышла вперед Хари, прикрывая брата собой, прямо как в том сне. – Ты же не такой!       - С чего тебе вообще знать, какой я на самом деле? Я играл роль старшего брата, чтобы проверить его способности, - все же решил ответить ей Итачи, раз отото совсем не реагирует на происходящее. - Он единственный, кто сможет проверить мои возможности. У него есть этот потенциал. Он всегда хотел меня превзойти. Поэтому я оставлю его в живых. Для себя. Он можешь пробудить в себе Мангекьё Шаринган. Но для этого нужно выполнить условие. Он должен убить своего лучшего друга.       - Ни за что. Лучше убей прямо здесь, - глухо откликнулся едва стоящий на ногах мальчик.       - Как это сделал я, - все же закончил прерванную фразу Итачи.       - Брат, ты…       «Он тогда убил кого-то из соклановцев?» - вяло шевельнулась в голове мысль. – «Но у брата же не было близких друзей, кроме Шисуи. Неужели он говорит про него. Но он же…»       - Шисуи? – неуверенно спросил он.       - Да, благодаря чему я и приобрел эти глаза, – деланно равнодушно откликнулся брат, внутренне радуясь, что появилась хоть какая-то реакция. Вот только Саске прекрасно знал, что это ложь. Он не убивал Шисуи. Его никто не убивал. Он жив. Вот только для чего брат говорит все это?       - В главном храме монастыря Накано, под седьмой циновкой татами в дальнем правом углу находится место тайных собраний клана. Там ты найдешь историю доудзюцу клана Учиха и узнаешь, для чего оно нужно. Настоящая тайна там, - тем временем продолжал вещать Итачи, будто выдавая инструкции к дальнейшим действиям.       - Если ты сможешь пробудить его, то включая тебя и меня Мангекьё Шаринганом будут владеть трое, - на этих словах Хари удивленно воззрилась на парня. Неужели, выжил кто-то еще из взрослых Учиха? Но она не помнила, чтобы у кого-то еще был Мангекьё. Или Итачи как-то узнал о том, что Шисуи жив? Но зачем тогда тут распинался о его убийстве? Нет, он не мог знать о нем. Но тогда кто же этот второй?       - Если все так и будет, то есть смысл оставить тебя в живых, - тем временем продолжал говорить нии-сан. - А сейчас ты даже не достоин смерти, мой глупенький младший братишка. Если хочешь убить меня, презирай меня, ненавидь меня и живи тошнотворной жизнью. Беги, беги. Цепляйся за жизнь и тогда, однажды, когда у тебя будут такие же глаза, как у меня, превзойди меня, - все еще не успокаивался парень, пытаясь донести до своего отото мысль о том, что нужно ненавидеть именно его. И что именно ему нужно отомстить. Но для этого нужно стать очень сильным.       Девочка сжала руки в кулаки и чуть ли не зарычала от злости. Что творит этот несносный мальчишка!? Решил вырастить из Саске одержимого мстителя, для которого будет важна только месть? Она не позволит поломать ему жизнь! Не позволит превратить этого ребенка в живое оружие!       И тут Итачи вновь погрузил отото в гендзюцу, прокручивая перед его глазами события этой ночи, и попытался поставить ему в голове закладку, будто всего того, что он сделал, ему было мало. Терпеть это волшебница была не намерена. Отбив ментальную атаку, она пошла в наступление, готовясь пробивать защиту разума противника. Это вышло неожиданно легко, будто никаких щитов на разуме и не было, или они были пробиты еще до нее. Додумать эту мысль Хари не успела. Так как стремительно провалилась внутрь чужого сознания и, минуя мысли и воспоминания, рухнула прямо в подсознание брата.       Оно было жутким. Даже для нее, повидавшей виды волшебницы, внутренний мир Итачи выглядел жутко.       Красное небо и черная земля. Поле боя, заваленное трупами и залитое кровью. И дождь. Кровавый дождь. Черное и красное. Красное и черное. Мертвая кровавая пустошь.       Где Итачи!?       Настороженно оглядевшись по сторонам, девочка так и не смогла увидеть никого живого. Ни одного шевеления. Даже редкие пучки жухлой травы не колышутся под ветром. Да, в общем-то, и самого ветра тут не было.       Еще раз внимательно осмотревшись, Хари все же смогла приметить вдали что-то, выбивающееся из общего пейзажа. Что-то возвышающееся надо всем остальным. Пожав плечами, она просто решила отправиться к этому нечто, так как никаких других ориентиров в этом черно-красном мире все равно не было.       Идти пришлось долго, так как это нечто оказалось довольно далеко. При приближении удалось понять, что это нечто было огромным высоким черным с красными прожилками деревом. Оно стояло посреди абсолютно пустой от тел поляны. С его узловатых ветвей к корням спускалось множество лиан, которые увивали собой ствол дерева и тихонько покачивались на ветру. Которого не было.       Разглядывая это жуткое творение чужого разума, волшебница подходила все ближе и ближе, когда мертвую тишину этого мира, которую не мог нарушить даже шорох ее шагов, вдруг прорезал тихий, но все же четко различимый звук, похожий на хрип. Она тут же перевела взгляд туда, откуда послышался звук, чтобы встретиться глазами с маленьким мальчиком, который был опутан коконом из шипастых лиан и корней растительного монстра. Вглядевшись, Хари с трудом смогла опознать в изможденном и израненном ребенке Итачи, каким он был в детстве. Он смотрел на нее испуганными, полными слез глазами и со страхом на лице пытался что-то сказать, вот только из горла не вырывалось ни одного связного звука.       Девочка тяжело сглотнула, понимая, что этот растительный монстр, видимо, совсем не плод фантазии старшего брата, а очень даже инородный вторженец, который удерживает собой ментальную проекцию хозяина этого разума. Сильнейшая закладка, с которой он не сумел справиться и которая теперь диктует свои правила.       Проклиная свое гриффиндорское воспитание и комплекс героя, волшебница бросилась к кокону из лиан, желая освободить Итачи. Но едва она вошла под сень дерева, как внезапно ожили свисавшие с веток лианы, оказавшиеся довольно быстрыми, и попытались ее схватить. Уворачиваясь от живых веревок, Хари почти добежала до брыкающегося в коконе мальчика, как ее ногу прострелила острая боль, и она со всего маху рухнула на землю. Шипя сквозь зубы отборные проклятия, она попыталась подняться, но ногу вновь скрутило невыносимой болью. Бросив туда взгляд, она ужаснулась. Ступня была насквозь пробита острым корнем, который продолжал подниматься все выше, добравшись уже до икры. Попытки сжечь или испепелить ничего не дали. А сверху тем временем подобрались лианы и, сжав шею, стали закутывать ее в свой кокон.       Девочка запаниковала. Такого с ней еще не было. Ее схватила и пыталась убить закладка в чужом разуме, а она никак не могла ей противостоять. Все ее силы в этом месте будто испарились. Она ощущала себя беспомощной, как никогда. Хотелось заплакать.       Над ней послышался хрип. Подняв голову, Хари вновь встретилась взглядом с Итачи, который, внезапно успокоившись, вдруг одними губами прошептал: «Прочь», и ее вышибло из чужого подсознания.