Учиха Хари

      Ёкояма Сэтору быстрым шагом шел по коридорам, рядом семенила молоденькая медсестра. Он был зол и недоволен. Едва он с утра переступил порог госпиталя, к нему тут же бросилось несколько ирьенинов из ночной смены, жалуясь на Учиху Саске — его ученика. После трагедии, произошедшей с его кланом, мальчик был сам не свой, и Сэтору даже подумывал отстранить его от учебы и работы, так как с таким настроением он скорее угробит пациентов, чем вылечит, но все же пока ничего не предпринимал и только наблюдал.       Но вот этой ночью мальчишка с чего-то ворвался в госпиталь, обнес процедурный кабинет и забился в одну из палат. Что он там делал, никто не знает, так как не входили, опасаясь. Больно уж диким был его взгляд, даром, что без Шарингана.       Рывком распахнув указанную дверь, мужчина шагнул в палату да так и замер на пороге, разглядывая представшую ему картину. На кровати, на окровавленных и смятых простынях лежал Узумаки Наруто — главная головная боль Конохи. Все его тело было забинтовано, а где не было бинтов, проглядывали жуткие синяки и кровоподтеки, от руки тянулась трубка капельницы, висящей на специальной стойке. Рядом, на полу, опершись о кровать, спал Учиха Саске, растрепанный больше обычного. От резких звуков, а может быть постороннего присутствия мальчик тут же встрепенулся и сонно захлопал глазами, оглядывая пришедшую делегацию.       — Как это понимать, Саске-кун, — строго поинтересовался ирьенин, глядя на своего ученика. Он уже начинал догадываться, что здесь произошло, но хотел услышать подробности.       — Что именно? — зевнул маленький Учиха, неуклюже поднимаясь на ноги. Все тело затекло и совсем не слушалось.       — Почему ты ворвался в госпиталь посреди ночи и ограбил процедурный кабинет? — конкретизировал сенсей.       — Потому что дежурившие этой ночью ирьенины отказались выполнять свои обязанности и лечить пациента! — прорычал, заведясь с полуоборота, Саске, указывая рукой на лежащего на кровати Наруто. — Они бросили его здесь умирать с тяжелыми травмами и внутренними кровотечениями! Он бы умер до утра! А эти ему даже не оказали первую помощь!       — Еще б мы стали этого демоненка лечить. Много чести, — презрительно фыркнула пришедшая с Сэтору молоденькая медсестра. — Сдох бы, и всем от этого только лучше стало.       — Та-ак, — угрожающе протянул мужчина. — Значит, вы знали, что в палате умирает пациент и ничего не сделали? — обманчиво мягко спросил он у девушки.       — Ну да, — беззаботно пожала плечами она.       — И кто еще знал? — продолжил он свой допрос.       — Да все, кто на приеме сидит. Его АНБУ притащил, вот мы и сгрузили его сюда, чтоб остальным пациентам не мешал. Ума только не приложу, как о нем этот Учиха узнал? — раздраженно посмотрела она на черноволосого ребенка.       — Призраки сообщили, — зло буркнул мальчик, но никто не обратил на это внимания.       — Вон отсюда, — ледяным тоном произнес ирьенин. — Я сам извещу начальника госпиталя о произошедшем инциденте. И после этого вы и все, кто сегодня дежурил, лишитесь своих должностей.       — За что?! — возмущенно взвизгнула эта особа.       — За то, что бросили пациента умирать! — отрезал Сэтору.       — Он же демон! — продолжала возмущаться эта девица.       — В первую очередь он пациент. А теперь вон отсюда, я сказал! — рявкнул выведенный из себя ирьенин, отчего она сначала попятилась, а потом развернулась и побежала прочь.       — Что тут у вас? — уже тише спросил он, поворачиваясь к напряженно замершему ученику и его пациенту. — Какие повреждения и что ты сделал?       Пока чуть расслабившийся Саске докладывал о ранах Наруто, мужчина активировал Технику мистической руки и принялся обследовать Узумаки. На удивление все было хорошо, для таких-то травм, даже отлично. Кости хорошо вправлены и практически зажили, органы тоже были вполне сносно залечены и функционировали, кровь в полостях отсутствовала, воспаления не было. Регенерация у мальчика просто бешеная. С такими ранами кто другой и получаса бы не протянул, а тут дождался все же помощи и уже идет на поправку. Отлежаться с недельку, отъесться и можно снова бегать.       — Могу тебя поздравить. Пациент скорее жив, чем мертв, — хмыкнул Сэтору, поднимаясь и смотря на своего ученика, который в одиночку провел сложнейшую операцию. — Ты молодец. Похоже, можно уже подумать о присвоении тебе ранга C+.       — Спасибо, Сэтору-сенсей, — кивнул маленький Учиха и чуть покачнулся. Все же он этой ночью выложился по полной и нескольких часов сна было явно недостаточно.       — Так, иди-ка ты отдыхать, ученик, а то едва на ногах стоишь, — хмыкнул мужчина.       — Я никуда не уйду от Наруто, — насупился мальчик, упрямо глядя на собеседника.       — Как хочешь. Я распоряжусь принести тебе футон, еще одна кровать сюда явно не влезет, — махнул рукой ирьенин, придирчиво оглядывая комнатушку. Удивительно, что в этот чулан влезла хотя бы одна кровать.       Саске кивнул. Футон, так футон. Какая ему, в сущности, разница. Он так устал, что, наверное, уснул бы и на полу.

***

      Наруто застонал, с трудом открыл глаза и медленно огляделся, не понимая, где находится. В поле зрения тут же появилась мама, с радостным выражением на лице оглядывая его. А в голове тем временем всплывали картинки прошедшего дня и ночи.       С момента уничтожения клана Учиха жители деревни стали еще злее и нетерпимее к нему. Теперь не было полиции, которая их сдерживала и спасала Узумаки, приходя в самый нужный момент. Если раньше ему доставалось в основном от сверстников и подростков, да редких взрослых, которых не успевали остановить, то теперь все словно с цепи сорвались. Не сразу, но постепенно, будто привыкая к своей безнаказанности, люди проявляли свою жестокость. В такие моменты из-под масок добропорядочных граждан будто выглядывали уродливые рожи жутких чудовищ.       Теперь, под руководством матери он начал не просто тренироваться, а учиться прятаться и скрываться. А также накладывать на себя качественные иллюзии, чтобы хоть как-то иметь возможность себя прокормить, ведь теперь торговцы совсем отказывались продавать ему свой товар, а если и соглашались, то неимоверно задирали цены. Он мог бы попытаться что-то украсть, но считал это низким и не достойным Узумаки и будущего Хокаге.       Он мог бы, наверное, попросить помощи у Саске, и тот бы не отказал, вот только у друга было слишком много своих проблем, чтобы отвлекать его по пустякам. Вся его семья была убита, а на его плечах внезапно оказалась неподъемная ноша в виде того, что осталось от клана. Он видел, что с каждым днем глаза Учихи становятся все более пустыми, под ними залегают все более отчетливые тени, а кожа сереет. Он, живя в квартале полном призраков, будто и сам становился призраком, тенью самого себя. Хотелось закричать, встряхнуть его, сделать хоть что-то, чтобы этот теме, наконец, ожил. И в глазах Хари-чан он видел отражение своих мыслей и чувств. Поэтому он всеми силами помогал ей шевелить Саске, заставлять его двигаться, заставлять его жить.       Но даже у него случаются моменты, когда хочется запереться, отгородиться от всего мира. Его день рождения. День смерти его родителей. День победы над Девятихвостым Демоном-Лисом. В преддверии этого дня люди становились все более нервными и злыми при одном только взгляде на него. Поэтому он решил спрятаться дома и пересидеть от греха подальше. Провести это время наедине с матерью, насладиться ее присутствием, ведь, несмотря на то, что они вмести уже довольно долго, ему все еще казалось все это чудом. Нечаянно сбывшейся мечтой.       Выходить на балкон, чтобы полюбоваться фейерверком, было ошибкой. Огромной ошибкой. Вот только понял он это только тогда, когда перед ним возникла высокая фигура неизвестного мужчины, и сам он ощутил чудовищной силы удар в живот. Все последующее слилось для него в сплошную мешанину ужаса, боли, и жгучей обиды. За что с ним так? А еще было четкое понимание, что никто их не остановит и они забьют его до смерти.       Последней мыслью было: «Хорошо, что я попросил Хари, чтобы она не пускала ко мне Саске. Иначе забили бы нас обоих».       Было неожиданно снова открыть глаза, ведь он уже смирился со своей смертью. Это не казалось ему столь страшным, ведь так он окончательно воссоединился бы со своей мамой и, возможно, отцом. Но он был жив и даже относительно здоров. Очень относительно, но по сравнению с той болью, это было очень даже неплохо.       А с осознанием того, что он выжил, на него внезапно накатила сильнейшая обида, а из глаз брызнули непрошеные слезы.       «За что? Почему со мной так обращаются? Что я им всем сделал, что меня так ненавидят?»       Обеспокоенная Кушина тут же бросилась его обнимать и гладить по голове, пытаясь успокоить бьющегося в тихой истерике ребенка. Но у нее ничего не получалось, а Наруто уже загнанно дыша хрипел, пытаясь выдавить хоть что-то из пересохшего, сжавшегося от спазма горла. Внезапно его голову приподняли, а к губам приставили что-то. Нечто оказалось стаканом и он, выстукивая зубами чечетку об его край и обливаясь, стал с жадностью глотать чуть кисловатую, но восхитительно прохладную жидкость.       — Тише, Наруто-кун, тише. Тебе нужно лежать, а то раны откроются и все наши труды пойдут насмарку, — послышался строгий и чуть усталый голос Хари-чан. — Да и если будешь шуметь, то разбудишь Саске-куна, а он всю ночь тебя лечил. Поэтому дай ему отдохнуть.       — Саске.? — уже тише прохрипел мальчик, успокаиваясь.       — Он тут, рядом. Вы в госпитале. Все уже позади, — ободряюще потрепала его по волосам призрачная девочка, а мама в поддержке попыталась сжать его руку.       — За что они так со мной? — вновь всхлипнул мальчик.       Кушина замялась и отвела глаза, будто избегая его взгляда. Хари нахмурилась и неодобрительно покачала головой.       — Вам лучше все ему рассказать, — проговорила она, глядя на аловолосую женщину. — Он должен знать, — надавила она голосом на последнее слово.       — Еще рано. Он еще слишком мал, — отчаянно замотала головой из стороны в сторону Узумаки.       — Кушина-сан, проблема уже встала ребром. И если этого не сделаете вы, то сделаю я. Иначе Наруто-кун узнает это от кого-то еще, причем в неподходящий момент и в не самой правдивой форме. Вы этого хотите? — буквально прошипела волшебница, тем не менее, продолжая успокаивающе поглаживать растерянно смотрящего на происходящее мальчика по волосам.       — Ты права, — ссутулила плечи и еще ниже опустила голову призрачная женщина, которая в одночасье будто постарела на несколько лет.       — Мама? — настороженно-взволнованно позвал Наруто. Он никогда не видел ее такой разбитой. Она всегда была яркой, уверенной, веселой, яростной и невероятно живой, несмотря на то, что являлась призраком. Теперь же он смотрел и не узнавал ее. Она сидела, нервно комкая в пальцах край своего фартука, и отводила взгляд, не решаясь начать рассказ.       — Понимаешь, Наруто, часть слухов, которые ходят по деревне, правда, — наконец выдавила она, повергая тем самым ребенка в шок.       «Слухи правда? Это значит, что я и правда демон? Что я Лис? Что я разрушил деревню?»       — Я Лис?! — срывающимся голосом воскликнул он, сбивая мать с мысли.       — Нет, что ты! — тут же запротестовала та, размахивая руками. — Ты не демон!       — Ты сосуд, в который поместили демона, — ровно проговорила Хари-чан, не обращая внимание на яростный взгляд, который метнула в ее сторону женщина. — Ты джинчуурики.       — Что это значит? — непонимающе переводил он взгляд с одной на другую.       — Как ты уже знаешь, в день твоего рождения на деревню напал Девятихвостый Демон-Лис. Чтобы спасти Коноху, твой отец применил запретную технику и запечатал биджу в тебя, сделав тем самым тебя сосудом его силы. Ценой этой техники стало то, что его душа навсегда была лишена посмертия и заперта в желудке Шинигами, — тихим голосом произнесла его мать.       — Зачем он тогда это сделал? Почему не прогнал Демона туда, откуда он вылез?! И как его вообще звали?! Ты не говоришь мне даже его имени! — под конец Наруто уже кричал, и волшебница мимолетно порадовалась, что загодя установила полог тишины, иначе они не только разбудили бы отото, но и половина госпиталя бы сбежалась, чтобы узнать, что за шум.       — Он сделал это, чтобы спасти Коноху, потому что был ее правителем. Твоим отцом был Четвертый Хокаге Намикадзе Минато, — тихо ответила Кушина, нервно сцепив пальцы в замок, и глядя в лицо шокировано хватающему воздух ртом сыну. — А не прогнал потому, что ранее Демон был запечатан во мне, — при этих словах ее рука непроизвольно потянулась к огромной дыре, зияющей в ее животе. — Во время беременности печать ослабла, а во время родов дала трещину. А потом на нас напал человек в оранжевой маске и с Шаринганом. Он вытащил Девятихвостого из печати и направил его на деревню.       — С Шаринганом? — неверяще переспросил мальчик.       — В оранжевой маске? — как-то недобро прищурилась Хари. — Случайно не такой? — при этих словах в ее руках возникла иллюзорная оранжевая маска с одним отверстием для глаза и черным узором.       — Такой, — настороженно нахмурилась Кушина. — Ты его знаешь?       — Еще нет, но мы работаем над этим вопросом? — хмыкнула волшебница. Призракам наконец удалось увидеть настоящее лицо этого человека без маски и сейчас старейшины проводили раскопки в архивах среди погибших и пропавших без вести, а остальные старательно пытались припомнить, на кого мог бы быть похож этот парень с изуродованной шрамами половиной лица. Вот только процесс обещал затянуться, так как во время войны и после клан лишился слишком многих своих членов. Да и всегда существовала вероятность, что человек был рожден вне клана. Ну, может хоть новый факт в биографии этого неуловимого масконосца поможет немного сократить круг подозреваемых. — Человек в такой маске помогал Итачи в ту ночь, — уточнять какую не требовалось.       — Значит, этот вредитель решил не останавливаться и продолжить разрушение деревни, — стиснула руки в кулаки женщина.       — Похоже, что у него большой такой зуб на Коноху, — хмыкнула девочка. — Или на отдельных ее представителей.       — Значит, на Учиха напал тот, кто напал и на моих родителей? — спросил Наруто, про которого обе собеседницы немного подзабыли.       — Похоже на то, — кивнула Хари.       — Значит, когда я вырасту, то найду его и убью, — серьезно и решительно проговорил мальчик. — А с Демоном мы еще разберемся. Никуда он от меня не денется. Он же, получается, во мне, как Хари-чан в Саске? — спросил он и протяжно зевнул.       — Ну, примерно, наверное, — пожала плечами Кушина, задумчиво осматривая девочку, она раньше как-то не задумывалась об этом. — Только он заперт в печати на твоем животе и его ни в коем случае нельзя выпускать, — спохватившись, добавила она. А то, зная ее сына, с него станется открыть печать, чтобы полюбопытствовать.       — Думаю, если ты сможешь погрузиться в свой внутренний мир, то у тебя получится с ним пообщаться, — добавила волшебница. — Только он вряд ли будет этому рад, — хмыкнула она.       — Это мы еще посмотрим, — сонно пробормотал ребенок и заснул.