la mia ispirazione

Пятница, 15 марта 1996 год Наверное, именно этот день недели любит большее население нашей планеты, а именно вечер, когда вы можете спокойно лечь в кровать, радуясь, что завтра никуда не нужно. Но до вечера Феликсу, ещё как рукой подать.  Урок истории искусств происходил всегда до безумия скучно. Если вам всегда казалось, что на этом предмете вы будете учить лишь художников и их картины, то вы ошибаетесь. Ликс буквально лежал на спине своего друга. Джисон же вообще почти засыпал на парте, еле улавливая смысл слов преподавателя. Да что уж там говорить, вся аудитория была между двух миров, настоящим и царством Морфея, лишь один Хван сидел, стараясь не упустить ни одного слова, записывая всё в тетрадь. Даже его судя по всему новый друг Минхо, с сонными глазами что-то калякал в своём скетчбуке, но никак не пытался записывать информацию. Феликс же изредка поглядывал на белого лебедя, но тот даже не сводил глаза с тетради.  После их встречи у Феликса дома, они больше не разговаривали, лишь изредка кидали друг другу «привет» и «пока». Поначалу Ли это немного расстраивало, но с ним почти всегда был Джисон, который не давал унывать своему другу, постоянно шутя. И веснушчатый был ему за это очень благодарен, хоть и в слух этого не произносил.  Хёнджину за эту неделю удалось со многими наладить контакт. Даже с ребятами со скульптурного класса. Скульптура в наше время не очень славилась среди подростков, так что в классе было всего лишь пять человек. И похоже нового друга Хвана, звали Ли Минхо. Этот парень не был каким-то особо популярным, все знают здесь о существовании друг друга, но дружбу никто не заводил с Минхо, как и он. Но стоило во вторник прийти Хёнджину в скульптурный класс, как его сразу заинтересовала работа Ли. Она отличалась от других мягкостью и резкостью одновременно. Невероятное сочетание.  Парень сидел в пыльном фартуке, и беретом на голове. Его брови были напряжены, а губы сомкнулись в прямую линию. Минхо усердно старался идеально выточить глаз, не замечая ничего и никого вокруг. Хван это подметил, поэтому решил просто наблюдать с расстояния, чтобы не напугать скульптора. А то вдруг он собьётся и эта железная острая стека полетит в Хёнджина. Ли никуда не спешил, он решил остаться после уроков и заняться своей личной работой. Её не нужно было сдавать к просмотру, это было его собственное желание, воссоздать портрет одного художника, которого он часто замечал в коридорах школы. Что-то во внешности того парня напоминало ему про античность, так что Минхо старался выхватывать свою «музу» на переменах или общих уроках, чтобы запомнить каждую деталь.  В школе разрешалось приходить после уроков и заниматься творчеством, но строго до восьми вечера. Многие ребята пользовались этим, дорисовывая работы к просмотру или, как Минхо, просто творили для себя. Он сидел третий час без передышки за работой и чувствовал, что стоит заканчивать, в глазах уже всё плыло. Парень решил размять шею, и когда делал поворот вправо, то понял, что сзади него кто-то стоял. — Чёрт тебя подери, — испуганно вскрикнул Минхо. Так они с Хваном и познакомились. Парням удалось сразу найти общий язык, так что они часто ходили на переменах в столовую или Хван оставался после уроков и шёл наблюдать за Ли, как тот занимался скульптурой. Подросткам зачастую было куда проще найти общий язык, особенно, когда вас связывают похожие интересы. Наверное, поэтому эти двое так быстро нашли общий язык. Хёнджин заметил, что Ли достаточно открытый, будто у него даже скелетов в шкафу нет. Он даже не пытался скрыть скульптуру над которой он работал. Но и Хван ничего не говорил, не видел в этом смысла, это не его дело.  В первый же раз, когда парень наблюдал за работой Ли, он словил себя на мысли, что портретная скульптура, ему очень напоминает кого-то, но не мог вспомнить кого. И лишь через два дня, когда он встретился взглядом с Джисоном, его осенило.  Лицо скульптуры принадлежало Хан Джисону.  Хёнджин даже завидовал в какой-то мере Минхо, ему бы тоже хотелось найти свою «музу». У Хвана никогда не было человека, который произвёл бы на него такое сильное внешнее влияние. Как-то парень решил порыться перед сном в своей голове и из всех присутствующих в этой школе, на ум приходил лишь Феликс. Его веснушки, это первое, что он заметил. Они напоминали ему о космосе. Не смотря на то, что Феликс был очертанием нечто светлого, Хван находил в нём темноту. Феликс был похож внешне на белого лебедя, такого безобидного, но всё его нутро говорило о том, что он «чёрный лебедь».  К сожалению, не смотря на всю его притягательность, Хёнджину с трудом удавалось найти общий язык с Ликсом. Это и было на данный момент самым большим диссонансом. Хван не то, чтобы часто, но рассуждал о парне с россыпью звёзд на лице. Такое чувство, будто он может спокойно познакомиться с абсолютно любым человеком и быть друзьями, но не с ним.

***

В тёплый весенний понедельник, после художественной школы, мать Хвана сказала, что они пойдут в гости. К кому именно, она конечно же не сказала, но Хёнджин и подумать не мог, что всё это обернётся вот так. Ещё до прихода Ликса, Орнелла сказала, что у неё есть сын, которого зовут Феликс. Хван старался не показывать весь спектр удивления, но после этой информации он напрягся. «То есть получается, я сейчас дома у него?» — это было единственное, о чём он мог думать.  Когда Хёнджин услышал голос беловолосого, но ещё не видел его – понял, что без напряжения этот день не пройдёт. Увидев то, как Феликс напрягся, когда встретил взглядом Хвана, белый лебедь ещё раз удостоверился, в своих предположениях, но кажись они оправдались к концу вечера.  После просмотра скетчбука, парни не так долго сидели. Буквально через полчаса Хёнджина позвала мать и они ушли. А до этого, парни обсуждали любимых художников, картины и искусство. Оказалось, что у ребят всё-таки есть что-то схожее, оба любят скульптора, который так напоминал своими работами Феликсу – Хёнджина. У них были паузы, но они не казались смущающими, как в самом начале. И двоим показалось, что завтра, во вторник, они встретятся в школе и будут разговаривать, как сегодня вечером.  Но этого не произошло… Сказать точно почему, ни один из них не может. Феликс в большей части винил сам себя за это. Ему стоило сразу начать разговор с утра, но он побоялся, что навязывается. Там ещё и другие ребята начали здороваться и говорить с ним, не хотелось мешать. Знал бы только, что Хвану наоборот хотелось, чтобы он начал разговор. Но Ликс всегда был рядом с Ханом, так что вмешиваться Хёнджин не хотел.

***

Прозвенел звонок и все потихоньку начали просыпаться. Джисон так резко поднялся, что Феликс нечаянно прикусил губу, от чего он сразу же почувствовал привкус железа во рту. — Ты что творишь, придурок, — рука Ликса легонько ударила плечо Джисона. Тот лишь начал посмеиваться и собирать быстро вещи. — Бегом в столовую и на порт, — Джисон схватил смятенного беловолосого парня. Ликс еле успел сгрести все вещи в рюкзак и поплёлся за другом, который выходил из аудитории и сбивал всех на пути. Феликс за него говорил почти каждому ученику «прости», а Хан будто никого не замечал. — У нас же ещё есть уроки… — жаловался блондин. — Тридцать минут перемены. Если мы потратим пять минут на покупку пиццы и сока, то ещё за пять минут успеем добежать до порта. Целых пятнадцать минут сможем посидеть и ещё пять минут на обратную дорогу, — всё это Хан говорил смотря вперёд, почти бежа в столовую.  У Ликса не было выбора, ему пришлось послушать друга. Так было всегда, Джисону приходят в голову различные идеи, а Феликс, как лучший друг поддерживал каждую. Хан был, как генератор случайных приключений. То ему придёт в голову покупаться ночью голышом, то украсть у соседей яблоки или сесть на незнакомый трамвай и ехать до конечной. С ним никогда не было скучно. За это веснушчатый очень любил друга. Парни живо забежали в столовую, на повороте чуть ли не упали из-за скользкого кафеля, но добежали. И всё было бы хорошо, если бы до них в буфете уже не стояли Хёнджин и Минхо. Они тоже покупали пиццу. Нужно было в этот момент видеть лицо Джисона. Он остановился посреди маленькой столовой и смотрел на них. Феликс же в этот момент хотел спрятаться за какой-то огромный камень, если бы такой был. Видишь Хана в гневе - беги.  Ликс понимал, что если его друг так и будет продолжать глядеть на них, то в столовую придёт ещё больше людей и тогда никакой пиццы и уж тем более порта им не видать. Так что он схватил Джисона за запястье и поплёлся к буфету. — Привет, Феликс, — произнёс Хван, пока Минхо забирал пиццу. Хёнджин выглядел прям, как ребёнок возле мамы на кассе.  — Привет, Хёнд… — Ликсу не дали договорить. — Если вы купили последнюю пиццу, я вас прямо здесь убью, — на полном серьёзе говорил Джисон. Феликс и Хван переглянулись с улыбкой на лице. Их обоих смешило такое повеление Хана. — Хёнджин, бежим, — Минхо забрал пиццу и поблагодарил продавщицу, — живо, — немного повысив голос, сказал Ли. Хван же ничего не понимал, но послушался. Последнее, что он успел сказать, это быстрое «пока» Ликсу. Даже такой маленький диалог, сделал Феликса куда счастливее, он был готов просидеть ещё один такой урок истории искусств, чтобы повторить этот мельчайший разговор. — Извини, Джисон, но Минхо забрал последнюю, — с сожалением произнесла продавщица.  «Он же сейчас всё здесь разнесёт», — подумал Феликс. — Я тебя прикончу, ЛИ МИНХО, — закричал чуть ли не на всю школу, Джисон. — Ликс, живо за ними, — не прошло и секунды, как бедного Феликса, уже тянули к выходу из столовой. — А как же сок? — прошептал расстроено беловолосый, но Хан разумеется его не услышал. Да он вообще сейчас ничего, кроме собственного пыхтения не слышал. Так вот почему Минхо так быстро убежал. А он хорош. Наверняка ребята сейчас бегут и смеются во все тридцать два. И Феликс не ошибался, они действительно бежали сломя голову от Джисона. — Он нас реально убьёт, если поймает? — Хёнджин старался справляться со смехом, когда это спрашивал. — Он выглядел серьёзным, так что думаю, да.  Ребята бежали по улочкам попутно смеясь. Их волосы развивались в разные стороны и путались. Минхо крепко держал пиццу, будто сейчас их догонит Джисон и отберёт её. А Хван старался запомнить дорогу, рассматривая дома. И всё было бы хорошо, если бы из-за угла не было слышно ругающегося голоса, который без сомнений принадлежал Джисону. — Вот это они быстрые, — запыхавшись промолвил Хван. — Всё нормально, они точно не пойдут сюда, — Минхо привёл Хёнджина на порт, откуда открывался невероятный вид на море и горы. Он сказал следовать за ним. Ребята спускались по каменным ступенькам и прилезли прям к воде, откуда раньше запускали небольшие деревянные лодки, поэтому про него знают единицы. Это место невозможно увидеть с того места, откуда они бежали, так что ни Феликс, ни Джисон не смогут их заметить, главное не спалиться. — Хан, может бросим эту идею и просто посидим, нам их всё равно не догнать, — Ликс, уже задыхался от бега, ещё немного и он просто упадёт на асфальт. — Пожалуйста. — Ладно, чёрт с ними, — кажись Джисон тоже немного устал, так что парень пришёл к выводу, что они пойдут в запланированное место, уже без пиццы и сока. Хотя эта мысль до сих пор не на шутку расстраивала Хана. Парни пришли на порт. Феликс разумеется знал это место. Он не раз любил приходить сюда со скетчбуком и созерцать на здешние пейзажи. В вечернее время ему нравилось здесь ещё больше, когда солнце потихоньку заходило, освещая порт золотистыми красками. Невероятное зрелище. Хан повёл друга куда-то по каменной лестнице. Ранее, на памяти Ликса, они туда не ходили, да и он сам. Так что это вызывало неподдельный интерес у беловолосого. — Стой, ты слышишь? — рука Джисона приостановила Ликса на половине пути, — там кто-то есть, — ребята удивлённо переглянулись, но не спешили уходить. Они тихонько спускались по стареньким ступенькам, смотря под ноги. Хан ожидал чего угодно, но не этого… На небольшом пирсе сидело два виновника торжества, потягивая сок из трубочки и наслаждаясь пиццей. Джисон, будто снова ощутил весь гнев при виде такой вкусной и ещё тёплой пиццы. А Феликс лишь молился, чтобы тот не учинил очередной скандал. Ему так не хотелось позорится перед Хваном… — Так вот куда вы спрятались, — прозвучал строгий голос Хана, от чего Хёнджин подавился соком, а Минхо спокойно развернулся и взглянул на двух слегка замученных от бега друзей.  — Присоединяйтесь, — Лино указал на пиццу и достал с рюкзака ещё два сока.  — Что? — все втроём произнесли парни. Хан, Феликс и Хёнджин.  Присоединиться? Феликс же не послышалось, да? Он уже начал радостно идти к ним, но Джисон оттянул его, как кота за футболку. От чего Хван еле смог удержать смешок. — Мы бежали за вами не для того, чтобы просто посидеть и поворковать, — Джисон был настроен на серьёзный разговор, но вот Минхо – совсем нет. — Давайте просто посидим и не будем ссориться, — Ли старался решить всё мирно, ссорится со своей «музой», которую он по сути и так не знал, было бы глупо.  — Вы забрали последнюю пиццу, — Хан не сдавался. И пока парни пытались разобраться в такой детской ситуации, Хван и Ликс разговаривали с друг другом беззвучно открывая рот и тихонько посмеивались с этих двоих. И пока они были увлечены спорами, Хёнджин подозвал почти бесшумно веснушчатого. — Подойти сюда, — и Ликс подошёл. Он знал, что его друг не расстроится, если Феликс присоединится к ним. Джисону скорее было просто весело вести весь этот глупый скандал. — Вот, — шёпотом произнёс Хёнджин и протянул ко рту беловолосого кусочек пиццы. Феликс даже не понял, в какой момент он открыл свой рот и позволил почти незнакомому парню его накормить. Такое даже Джисон редко делал, хотя они знакомы почти всю жизнь. Возможно, в силу того, что здесь они были не одни, это ситуация его не смущала, а наоборот заставляла чувствовать спокойствие. Минхо правда держался молодцом, но Хвану уже надоело это выслушивать. У них осталось ещё пять минут и придётся обратно уходить. Сколько уже можно. — Джисон, обещаю, что куплю тебе в следующий раз пиццу, только прошу, давайте спокойно посидим, — все разом взглянули на Хёнджина. — Что смотрите? — удивлённо произнёс Хван, — вы сами не устали грызть друг друга?  — Я не грыз его, ты сам слышал я спокойно отвеч… — Минхо не смог договорить. — Да-да, я слышал, но давайте закроем эту тему, хотяб до начала следующего урока, прошу. — Хван аккуратно переместил коробку с пиццей не средину пирса, чтобы всем было удобно брать. — И сок купишь, — устраиваясь поудобнее возле Феликса, произнёс Хан. — И сок, хорошо, — Хван не смог сдержать улыбки. Хан Джисон был как ребёнок, ей богу. Дул прохладный ветерок с моря, четверо парней сидели в абсолютной тишине и наслаждались моментом. Небольшие волны бились об балки пирса, но не доставали до парней. Солнце не попадало на них, ведь они сидели под ступеньками, это было чудесное место. Джисон совершенно случайно открыл его для себя. Как-то после школы, он решил прогуляться по порту, он любил это занятие, любил наблюдать за моряками и рыболовами, в моменты, когда хотелось полного спокойствия.  В один из таких дней, Хан увидел, что кто-то спускается в неизвестном направлении вниз, парню всегда казалось, что простым людям сюда спускаться нельзя, но какой-то человек поплёлся в неизвестном направлении. В тот момент Джисон понял, что обязательно нужно прийти сюда с Ликсом и посмотреть, что же таит в себе это место. Парням оставалось сидеть самую малость. От былых споров ни осталось и следа. Феликсу впервые за всё время стало находится комфортно с белым лебедем, он благодарил в какой-то степени Минхо, что тот решил забрать последнюю пиццу и убежать именно в этом направлении. Ликсу было интересно, откуда все трое знают об этом невероятном месте, а он сам за свои семнадцать лет впервые его видит.  — Чёрт, три минуты до звонка, — подрываясь сказал Джисон, смотря на свои наручные часы.  В этот момент все хотели скинуть его в воду, никому не хотелось уходить отсюда, и Джисону в том числе. Он сам себя корил, что по привычке взглянул на циферблат. Но к сожалению, всё имеет свойство заканчиваться, может когда-то ребята снова здесь соберутся, а может и не заговорят после этого и будут снова просто знакомыми со школы искусств.  Парни переглянулись и стали в спешке собирать свои вещи, как они должны успеть за такое короткое время добежать? Сил уже совсем не было, после марафона, который ещё дышал им в спину своим воспоминанием. Но у ребят не было выбора, за опоздание учителя иногда любили наругать. Художники художниками, а дисциплину никто не отменял. Лишь Минхо имел полную возможность опаздывать, ведь на сегодня урок истории искусств был у него последним, но он всё равно ничего не сказал остальным и побежал с ними. Один Хван в глубине души знал, почему тот решил побежать с ними. Парни, кажись бежали быстрее, чем вперёд. И смеялись так, будто никогда не смеялись. Джисон, чтобы всех подбодрить, решил во время бега рассказать какую-то ну уж очень дурную шутку, но именно сейчас она всем показалась такой смешной, что все четверо заливались смехом, стараясь глотать воздух. Сумки и рюкзаки развивались на ветру за их спинами, как и волосы. Наверняка каждому после этого марафона придётся вычёсывать гнёзда, но им сейчас было так весело, что это последнее о чём парни думали. Перед глазами уже показалась школа, вот-вот и финишная прямая, но очень некстати у Феликса развязался шнурок на правом кеде, он чуть ли не грохнулся и не впечатался в каменную брусчатку носом. Все трое разом повернулись и взглянули испуганно на парня, Джисон от испуга мигом примчался к другу и начал спрашивать всё ли в порядке и не повредил ли он чего-то. — Всё нормально, заходите без меня, опоздаете ведь, — Феликс не хотел, чтобы из-за него всем ребятам влетело. Он ненавидел это чувство, когда всё валится через его вину.  — Думаешь я тебя вот так брошу? Если опаздывать, то вместе, — Джисон от своих убеждений никогда не уклонялся. Друзья вот так на половине пути не бросают, так ведь? — Но… — Феликс спешил возразить, но тщетно. — Никаких «но», завязывай уже свои шнурки, — Хан сложил свои руки накрест под грудь, как будто он мама, которая пришла с родительского собрания и будет сейчас тебя отчитывать за прогулы, — вы ребята можете идти, а то ещё и вам влетит, — поворачиваясь к двум глотающим от задышки воздух парням, произнёс Джисон. Но отдышавшись Хёнджин выпалил: — Мы подождём, так ведь, Минхо? — все трое уставились на парня, который своими глазами очень напоминал кота. Все так ждали его ответа, будто от него зависит всё будущее вселенной. Странно получалось, но Ли излучал какую-то ну уж очень взрослую ауру. Все трое были одногодками, но из них четверых, именно он казался самым старшим в силу своего устойчивого и достаточно спокойного характера. То, что он сегодня рванул с пиццей от Хана не в счёт.  — Подождём, — соглашаясь с Хёнджином ответил тот. Феликс быстро справился со шнурками и парни снова рванули, как будто за ними урвалась бешеная собака. Блондин мысленно благодарил каждого, что они не бросили его. Да, Ликсу не хотелось их подставлять или задерживать, но то, что они остались с ним греет душу. Хоть в этом нет абсолютно никакого смысла, всего лишь подождали, чтобы он завязал шнурок, подумаешь. Но теперь, даже несмотря на опоздание на лице веснушчатого была лёгкая улыбка. Если от Джисона он ожидал такого исхода. Эти двое постоянно прикрывают друг друга, но вот Хёнджин с Минхо… При всём уважении к почти незнакомому Ли Минхо, но Феликсу было приятно в большей мере, то, что именно Хван предложил подождать. Это внедрило надежду, что у них есть все шансы подружиться. Да и в самом деле, сегодняшняя компания Ликсу пришлась по душе, ему по-настоящему было весело, хоть и закончилось это также быстро, как и началось. — У меня скульптура, так что я пойду, а вам удачи, — Минхо, не дожидаясь ответа остальных, скрылся за углом, оставив троих художников перед дверью аудитории. Те стояли и мысленно молились, чтобы им не влетело. Но чтобы не тянуть ещё больше времени, ребята переглянулись и Хёнджин дёрнул ручку двери.

***

В просторную белую комнату поступали лучи ещё не совсем жарящего солнца. Тюль аккуратно пошатывалась от небольшого ветерка из приоткрытого окна. Хёнджин любил просыпаться рано, даже если ему никуда не нужно было идти. Сегодняшнее утро субботы было не исключением. Парню захотелось персиков. Вот так, в восемь часов утра, когда весь мир предпочитал ещё добротных часа два, а то и три посапывать в подушку.  На улице было свежо. Вчера, после последнего урока начался неожиданный ливень. Все трое парней, выходя со школы укрывались от капель руками. Самой большой ошибкой у художников было бы скрываться под своей же сумкой или рюкзаком. Так что, ребята старались уберечь свои скетчбуки от неожиданного дождя, как могли. Они быстро попрощались и разошлись своими путями.  Вечером того же дня, каждый занимался своим делом. Феликс помогал маме с приготовлением пирога, Джисон делал уроки с младшей сестрой, Минхо от скуки решил лечь пораньше, а Хёнджин рисовал набросок соседнего дома, который виднелся из его окна. Но всех их связывало одно – тёплое воспоминание, которое им по чистой случайности удалось создать. Хван правда ещё никогда вот так не проводил время, беззаботно, весело, спокойно, и комфортно? Он и вправду не понимал, как такое может быть, он едва ли знал этих парней, но сидя на пирсе, Хёнджин понял, что уже хотел бы повторить это вместе с этими же людьми. Одному сидеть там было бы тоже хорошо, но без них это место не будет таким живым. Смогут ли они ещё раз сходить туда? Тёмноволосый не знал ответа, но был точно уверен, что он сохранит это воспоминание у себя в сердце навсегда.

***

Мать Хвана любила поспать до обеда, независимости от дня недели. Художники в этом плане имели привилегию, особенно если твои картины раскупают, как горячие пирожки. Карла имела хороший успех среди художников своего времени, так что даже во времена потери вдохновения она знала, что вернувшись, её работы будут такими же успешными и покупатели всегда найдутся. Так и случилось несколькими неделями ранее. Совершенно не зная, что её ждёт в Италии, она вместе с сыном приехала сюда в поисках озарения. И это было очень кстати, теперь женщина рисовала до самого рассвета, а потом спала до обеда или вечера. Хёнджин как никто другой понимал свою мать, поэтому перед выходом из дома он оставил записку, написанную своим аккуратным почерком на случай, если она проснётся раньше. «поехал за персиками» И оставил её на столе, возле кистей и красок. А сам отправился на задний двор, чтобы вывезти велосипед, который им любезно оставил хозяин дома. В Корее, парень любил кататься на велосипеде, часто разглядывая проносящиеся дома, природу и людей. Хочется поскорее ощутить на себе это снова и взглянуть на здешние пейзажи. К счастью, велик был не совсем уж стареньким. Хёнджин, пока шёл сюда, мысленно молился, чтобы не было какой-то подлянки в виде сдутого колеса или ещё чего. Сев, тёмноволосого сразу окутали воспоминания о доме, он выехал со двора и направился уже ему изведанным путём в центр. Но Хван не спешил, ему хотелось насладиться моментом. Он ездил по различным незнакомым улочкам, стараясь запомнить места, которые отдельно запали в душу. На небе были облачка, которые любезно спасали Хёнджина от солнца. Сегодня на нём почти всё белое. Лёгкая рубашка, кеды, штаны и соломенная шляпа на голове. Он был похож на какого-то деревенского мальчишку, но ему нравилось это сочетание простоты. Кажется, он хорошо вписывался в здешние края. Катаясь, парень решил проехаться тем самым местом, где вчера ребята сидели на перемене. Ноги в умеренном темпе крутили педали, а глаза начали видеть знакомые приближающие пейзажи. Показалась морская гладь, с ней игралось солнце, которое с каждым часом всё сильнее и сильнее начинало припекать, так что доехав до порта Хёнджин сделал остановку. Воспоминания со вчерашнего дня были ещё свежими, что улыбка мягко поползла наверх. Глаза гуляли по уже знакомому месту, а мысли были лишь о том, как ему бы хотелось снова повторить это мгновенье. Хвану всегда казалось, что для того, чтобы быть полностью счастливым не нужен кто-то ещё. Возможно он был и прав, но, когда у тебя есть хорошие друзья, с которыми можно создать чудесные воспоминания, ты также будешь полностью счастливым. К этому Хёнджин пришёл ещё вчера перед сном, лёжа на кровати. Ничто и никто ранее не влияло так на него, как те три парня и пицца на пирсе. Ему хотелось верить, что когда-то они смогут хотяб ещё разочек посидеть на перемене, на том же самом месте. Но если этому никогда больше не быть, парень точно знал, что в будущем нарисует не одну картину связанную с воспоминаниями, которые ему удалось разделить с ещё двумя художниками и одним скульптором. На порту было спокойно. Слышно пение птиц и шум волн. Ветер отличался от того, что можно было почувствовать в центре городка. Хван стоял с бутылкой воды в руках, возле своего велосипеда. Он прикрыл глаза и вдохнул полной грудью морской воздух. Было до невозможности хорошо, парень был рад, что не взял с собой наушники. Так бы он не смог до конца погрузиться в эту атмосферу. Неподалёку стоял одинокий рыбак, который наверняка ловил рыбу, чтобы потом продать её в своём небольшом магазинчике. Хёнджин хотел бы задержался здесь на дольше, но пора уже выдвигаться.  Парень сел на велосипед, улыбчиво попрощался с портом и отправился снова в центр, чтобы наконец-то купить то, ради чего он и решил совершить эту поездку. В лавке, куда он сейчас направляется, работает очень улыбчивый и, как показалось художнику, добрый дедушка. Это было чудом, как говорила мама Хвана, что этот, уже пожилой мужчина до сих пор работает здесь, ещё и по субботам, не изменяя своим правилам столько лет. По воспоминаниям Карлы, она, будучи ещё совсем маленькой, приходила к этому прилавку и частенько разговаривала с Марио. Он часто угощал девчонку всякими фруктами, а та, когда повзрослела даже подарила картину, на которой был изображён в самых лучших красках магазинчик, а возле неё виднелась вывеска «casa di Mario» , которая стоит здесь и по сей день, как и картина. Мужчина до сих пор с теплом смотрит на неё. Проезжая через закрытые магазинчики, Хёнджин мысленно благодарил мужчину за то, что он работает даже по субботам. В маленьких городках Италии совсем ничего не работает в этот день недели. Это очень отличалось от Кореи, где некоторые продуктовые магазины могли и двадцать четыре часа в неделю работать. Но парню даже нравилось, что здесь так много уделяют именно отдыху. До центра осталось совсем ничего, Хёнджин уже кажись начал слегка видеть очертания того самого прилавка. Это уже дважды за сегодня, когда у него от простого вида появилась улыбка… Оставив неподалёку от лавки велосипед, парень забрал свою корзинку с багажника, которую предварительно перевязал крепкой ниткой. Из прилавка уже будто бы заранее зная о приходе Хёнджина, дедушка приветливо махал рукой. — Доброе утро, Хёнджин, ты чего в такую рань приехал?  — старик был удивлён появлению парня, но также и очень рад его приходу. Художника так удивляло, что этот улыбчивый дедушка всего за три коротких встречи смог уже запомнить его имя. Он был уверен, что Марио знал имя каждого посетителя, теперь в этом списке есть и Хёнджин. — И вам доброе, я за персиками. В прошлый раз съел сразу все три, что купил, они были очень вкусными! — Хван немного был ошарашен, что вот так быстро открывается старичку, но по другому он не может. Марио, своими дружелюбными чарами слишком сильно влиял на парня. — Ах, даааа, — старик приглушённо посмеялся, — персики у меня то что надо, сколько тебе взвесить, сынок? — А давайте килограмм! — воодушевлённо ответил парень. Хорошего много не бывает, главное также быстро их не съесть… — Правильно, персиков много не бывает! —они вдвоём посмеялись и Марио стал выбирать для Хёнджина самые красивые персики. — как там твоя мама? — за работой спросил дедушка. — Хорошо, сказала, что обязательно нарисует вам ещё одну картину, — Хёнджин не смог сдержать улыбки. Наверное каждый, кто хоть раз побудет в этой лавке поймёт, насколько Марио гордиться картиной, которую ему любезно предоставила Карла Хван, будучи ещё подростком. Если честно, то Хёнджин уже и сам думал нарисовать картину для этого старичка. Может акварелью персики? Неплохая идея. — Пускай рисует! — от смеха на лице Марио показались морщины, — я буду только рад, — тёплые взгляды молодого и старого встретились на секунду, Марио протянул кулёк с персиками, а Хван положил его в корзину.  — Сколько с меня? — поинтересовался парень. — Три евро, сынок. Хван начал рыться в карманах своих штанов и лишь после десяти секунд к нему пришло осознание, что деньги парень оставил на столе, возле своей кровати. Тут-то тревожность ударила прямо поддых. Что же ему теперь делать? Ехать домой за деньгами? Но так хочется отдать их сейчас, да и персиков тоже хочется… — Возьмите, — веснушчатый парень появился будто из неоткуда и протянул деньги продавцу, — привет, Хёнджин, — с улыбкой поздоровался Феликс.  Хван ничего не мог сказать. Просто стоял как вкопанный в эту каменную брусчатку. Феликс был, как ангел спустившейся с небес, и это сейчас не только про поступок. На парне также было всё белое, только шляпы недоставало. За ухом спряталась маленькая ромашка, кажись парень сорвал её пока ехал на велосипеде, возле которого Феликс сейчас и стоял.  — Оооо, вы уже ребята познакомились? — удивлённо спросил дедушка, забирая у блондина деньги. А в ответ Феликс улыбчиво помотал головой. Хван решил понаблюдать за Ликсом, пока тот обменивался любезностями с Марио. В отличии от Хёнджина, Феликс взял всего понемногу. Помидоры, огурцы, яблоки, груши и конечно же персики. Парень аккуратно всё сложил себе в корзинку, которая была прицеплена к рулю. Велосипед Феликса выглядел намного новее, чем у Хвана. Было видно, что парень ухаживал за ним, и в силу своей новизны, велосипед имел не единого пятнышка ржавчины, а уж тем более царапины. Хёнджин следил буквально за каждым движением парня сбоку. Даже, когда ребята прощались с Марио, Хван быстренько взглянул на улыбчивого Ликса, кажись у него было сегодня хорошее настроение. Не промолвив между собой и слова, парни отправились к лавочке, везя возле себя велосипеды с фруктами. В центре было больше неработающих по выходным кафе и баров, чем каких-то скамеек. Но всё-таки одну одинокую лавку удалось найти, ещё и под самым деревом. Художники сели, размякая, видимо оба за такой короткий промежуток времени устали. — Спасибо, — первым начинает разговор Хёнджин, — за то, что заплатил, я тебе потом отдам. — Всё хорошо, правда, не стоит, — начал отмахиваться Ликс. Сумма ведь была смешная.  После последовала тишина. Но она не была тревожной или неприятной. Что же ещё такого сказать или спросить? В этот раз Хван рылся в своей голове, ему хотелось побыть подольше с Феликсом. Атмосфера была очень схожей с той, что на пирсе, когда они без слов понимали друг друга, пока Хан и Минхо разбирались между собой. Интересно, как там Хо? — Думаю, мне пора, — вставая с лавочки произнёс Феликс, а Хван махнул головой немного погрустнев. Видимо не получится провести ещё немного времени вместе. — не ожидал тебя увидеть здесь в такую рань, — хотел напоследок добавить веснушчатый, но белый лебедь будто не хотел его отпускать. — И я тебя, — тёмноволосый махнул головой в сторону корзинки с фруктами и овощами, — продукты закончились? — Хвану весь этот диалог казался каким-то смешно-тупым, но лучше так, чем уйти ни с чем. — Ах, это… — тяжело вздохнул Ликс, — мама попросила сходить. А сам-то я терпеть не могу вставать раньше двенадцати по выходным. По мне видно, да? Что я не выспался? — парень показал пальцем на свои слегка тёмные от недосыпа круги под глазами. Не стоило всё-таки рисовать допоздна… — Совсем нет, — и это была правда. Хёнджину даже нравилось видеть парня таким заспанным. Этот вид придавал ему некого шарма, хотелось нарисовать. — Ладно, что-то я тебя нагрузил, — произнёс Феликс посмеиваясь, — прости. — Всё в порядке, это даже интересно. Мы в этом достаточно сильно отличаемся, — вот так Хван поведал ещё один факт о себе, —так что, ты сейчас домой?  — Мг, — Ликс сел на велосипед, но выставил одну ногу на асфальт, — ну, я поехал, хороших тебе выходных, Хёнджин, — как-то даже с долей грусти произнёс беловолосый. Он не мог знать о том, что парень стоящий перед ним точно с такой же силой не хотел прощаться. Что с ними произошло с вчерашнего дня? — постой, а ты не хочешь прогуляться вечером? — рот Хёнджина произносит слова быстрее, чем его мозг успел об этом подумать. — Что? — от услышанного глаза Ликса стали похожи на две огромные сферы. Ему сейчас же не послышалось? — Что? — в таком же шоке отвечает Хван, будто бы это не он несколькими секундами назад задал вопрос, но пришлось быстро собрать себя обратно, — ну… это не обязательно, если не хочешь, то ничег… — ему не дают договорить. — Я не против. После следует лучезарная улыбка Ликса, говорящая всё за него, от чего уголки губ Хвана стремительно поползли наверх. Этот веснушчатый парень будто с каждым днём открывается всё больше и больше. Даже, когда они лишь один раз здороваются и прощаются и больше за день не говорят. Появляется чувство, будто можно доверять ему, но не так, как Минхо. С Феликсом всё немного иначе. Единственное, что тревожило Хёнджина, это то, что он знал парня меньше недели, а неизведанные чувства начинают потихоньку грызть тёмноволосого. Этот переезд уже начал менять его жизнь. — Тогда давай в семь на порту, тебе подходит? — поинтересовался Хёнджин. — Да, подходит, — Феликс махнул головой и начал медленно ехать, махая лучезарно рукой Хвану, — до встречи! Беловолосый стал потихоньку отдалялся от Хёнджина. Тот смотрел улыбчиво ему в след. Волосы Ликса от ветра были похожи на гнездо, а белая футболка развивалась вслед за ветряным потоком. Художник, сидящий на скамье пытался отчётливо запомнить эту картину, чтобы придя домой запечатлеть в деталях.

***

Приехав домой, Феликс отдал маме корзинку, а сам пошёл в свою комнату. Немного возбуждённо хлопнул дверью и скатился по ней. Ему и вправду предложил встретится Хван Хёнджин? Значит ли это, что он хочет с ним подружиться? Счастью веснушчатого не было предела, так что он начал уже думать, что наденет. Впервые, открыв шкаф, парень осознал, что у него совсем нет нормальной одежды. Хоть мать постоянно говорила, что у сына много вещей, которые валяются по всей комнате, Феликс понимал, что ни одна футболка не подойдёт. Хотелось надеть что-то красивое, что-то, что будет ему хорошо подходить, но при этом не выглядело так, будто он специально наряжался к такому простому событию, как прогулка. Когда стрелка часов близилась к пяти, парень начал собираться, остановив выбор на просторной белой рубашке и тёмных штанах. К сожалению, у Ликса не было такой чудесной кружевной рубашки, как у Хвана, но это в любом случае выглядело лучше, чем простая футболка. Беловолосый долго думал, что же ему сделать с причёской. Волосы у него были не настолько длинными, как у Хёнджина, но и не совсем короткие. — Может слегка накрутить?, — задался вопросом Ликс, смотря на себя в зеркало. Затем он отправился в комнату матери и попросил её об одолжении. — Сделать тебе кудряшки? — во второй раз произнесла мама Феликса. Что-то новенькое, думалось ей. Ранее сын никогда не приходил к ней с таким запросом. — Да, только можешь не сильно? Чтобы было почти незаметно? — веснушчатый до сих пор переживал из-за своей нарядности. Накрученные волосы ассоциировались у него всегда с девчонками, которые впервые идут на свидание.  — Могу, Ликси, — женщина указала парню сесть на стул перед ней, чтобы было удобно делать красоту на голове сына, — Джисон тоже собирается накрутить волосы? У вас сегодня какой-то праздник? — поинтересовалась мать. — Ээээ, — тут-то Ликс и потерял все свои мысли. Что ему ответить? Сказать правду? Но тогда ему будет стыдно перед мамой, что он так наряжается перед новым другом. Но и врать не хочется от слова совсем. Мать не зря же учила сына, что говорить не правду не хорошо, как тогда поступить?  — Познакомился с какой-то девчонкой? — спросила с лёгкой улыбкой Орнелла не дожидаясь ответа сына.  — Что? Нет, — лицо парня скривилось, какие ещё свидания… — Хорошо, хорошо, я тебя поняла, сынок, не злись ты так, — Мать решила только для вида сказать, что поверила ему. Ей так хотелось надеяться, что её Ликси уже становится взрослым парнем и понемногу начинает гулять с девчонками. Но к её же сожалению, Феликс никогда особо не интересовался всеми этими любовными делами и встречаниями. В то время, пока Ликс просто учился, у Джисона уже было три девушки, в которых, как говорил парень, влюбился по самые уши. И так было с каждой, поэтому понимание любви у веснушчатого очень размытое. Неужели можно влюбится в троих людей? Если ты влюбился в первого человека, а через время во второго, то не значит ли это, что первого ты вовсе и не любил? В этом они отличались с Ханом. Тот был очень влюбчивый, пусть ещё ни одна девчонка так и не ответила ему взаимностью, но ведь Джисон был славным парнем, немного смахивал на белку. Разве девчонками не должны нравится милые парни? Или им больше нравятся такие, как Хёнджин? Загадочные и закрытые, с красивыми длинными чёрными волосами и пухлыми вишнёвыми губами? У Ликса что-то зажалось далеко внутри. Ему по какой-то причине не хотелось думать о том, сколько было девушек у парня. Вообще не хотелось даже знать… А что, если он уже влюблён в кого-то? Или любил? Может у него осталась любовь в Корее? Столько вопросов крутилось в голове блондина и ни на один не было ответа. Было ли вообще правильным думать об этом, Феликс правда не знал. Всё что касалось нового человека в его жизни, казалось пока что очень размытым и необозначенным. Так наверное происходит со всеми, когда в жизнь приходит кто-то новый, да?

***

— Готово, — докручивая последний локон, говорит мать, — тебе очень идёт, Ликси. Феликс смотрел на себя в зеркало, рассматривая каждую лёгкую кудряшку. Это было то, что надо. Именно это он и представлял. Поблагодарив маму, парень взял ещё кое-какие вещи, сложил их в тканевую сумку и отправился пешком к центру. Солнце уже жарило не с такой силой, что радовало веснушчатого. С каждым шагом сердце Ликса будто всё быстрее и быстрее перемещалось к горлу, от чего ладошки начинали потеть и подрагивать. Он не знал чего ожидать от этой встречи, но наделся, что теперь в школе они не ограничатся сухим «привет» и «пока». Хотелось чего-то большего, чем просто хорошие знакомые. Птицы будто старались поддержать идущего парня, они красиво пели, это успокаивало.  Шаг за шагом, вздох за вздохом Феликс приближался к порту. Вот он, уже виднеется на горизонте, солнце своими лучами согревало это слегка тусклое место. Чем ближе он подходил, тем сильнее понимал, что фигура, которая расслаблено стояла возле порта принадлежала Хёнджину. Может развернуться и покинуть это место, пока не поздно?  Феликс начал нервничать ещё больше. Ему было не понятно, откуда он испытывает такой спектр эмоций. Почему с Джисоном такого никогда не было? Или с другими знакомыми со школы? Или с Минхо? Парень бы ещё поразмышлял над этим, если бы не лёгкая улыбка темноволосого. Хван решил пойти на встречу.  « С утра всё казалось намного проще, может это потому что я был сонным?»— размышлял у себя в голове Ликс. — Привет, — произносит Хёнджин, стоя прямо перед слегка сбитым с толку Феликсом.  Что им нужно сделать, просто стоять? Или обняться? Но не слишком ли рано для объятий? Ранее парень делал это лишь с Ханом в приливах тактильности. К счастью, Джисон любил обниматься и иногда бывает сам не прочь показать всю свою любовь лучшему другу. — Привет, — глаза беловолосого бегают по Хвану, стараясь за что-то ухватиться, — у тебя чудесная серёжка, — выпаливает Ликс. Он чуть ли не дотрагивается до неё рукой, но быстро среагировав, Феликс убрал её в карман. — Ах, эта? — Хёнджин дотрагивается до ювелирного изделия, — спасибо. Я нашёл её у вас на барахолке. Ранее не бывал на таких, мне понравилось! — счастливо продолжает тот. — Я рад, — Феликс также начал улыбаться Хвану. Кажись этот небольшой комплимент хорошо разрядил обстановку прямо с самого начала. Феликс потихоньку начал успокаиваться. Парни в тишине немного прошлись вдоль порта, наблюдая за солнцем, которое близиться спрятаться за холмы. Приходит розовый закат, он сопровождается волнами и пением птиц.  — Куда мы можем сходить? — продолжая идти, интересуется Хёнджин. Феликс этого не заметил, но Хван не смог удержаться и не взглянуть ещё раз на парня идущего рядом. Он выглядел таким, невероятным? Ранее тёмноволосый замечал его красоту. Ему казалось, что каждый был готов признать, что внешность Феликса достаточно притягательная. Но сейчас в его глазах он выглядел немного иначе. И нет, это не потому что его волосы такие красивые или ещё что-то. Скорее его личность стала открываться для Хвана, ему правда хотелось узнать его получше. — Мы можем пойти на море и покормить чаек, — останавливаясь, произносит Ликс, — я взял немного сухарей. — глаза Хвана следят за тем, как веснушчатый полез в сумку и достал хлебные сухари.  — Вау, ты готовился? — брови Хёнджина поползли наверх. Ему было приятно, что парень подумал о прогулке, но у Хвана тоже была заготовлена одна идея. — Ну, немного? Мы с Ханом любим приходить иногда к морю и кормить чаек, подумал, что нам тоже не помешало бы, — щёки Ликса стали стремительно розоветь, а прохладный ветерок с моря старался охладить их. Скорее им бы пойти к воде, а не стоять друг напротив друга. — Хорошая идея, мы бы могли там порисовать? — А вот и задумка Хвана. — Я не взял альбом… — голос Ликса стал грустным. — Я взял для тебя, на случай, если ты не возьмёшь, — Хёнджин понимал, что Феликс мог не носить в абсолютно любое место скетчбук, как это делал Хван, поэтому принёс с собой два альбома для рисования и много карандашей разной мягкости. Сердце веснушчатого дёрнулось. Про него подумали… Его всегда радовали мелочи, особенно, если люди старались предусмотреть что-то. Поэтому Феликс старался быть таким и сам. Ему нравилось радовать людей. Но когда-то кто-то радовал его, это было так непривычно и волнительно.  — Правда? Спасибо… — беловолосому было страшно держать зрительный контакт с глубокими глазами Хвана. Так что он старался смотреть куда угодно, но не в глаза. Не сказать, что парни были в этот день особо многословны, но всё-таки узнать кое-что о друг друге им удалось.

***

Возле моря ветер дул сильнее, от чего волосы путались, а рубашки обоих парней развивались. Чайки размашисто летали над побережьем, будто знали, что парни придут. Взгляд Феликса легонько прошёлся по новому другу, он с восхищением глядел вдаль и глубоко вдыхал свежий морской запах. Блондину пришлось силой себя заставить отвести взгляд от такой чудесной картины и достать пакет с сухарями, чтобы наконец-то покормить птиц. Поделившись немного с Хёнджином, парни начали бегать по всему побережью, вскрикивая каждый раз, когда чайки брали еду прямо из рук. Никто из них не мог представить, что этот день они будут проводить с таким хорошим настроением, особенно Ликс. Ему казалось, что веселее, чем с Ханом ему не может быть, и возможно он был прав, но с этим тёмноволосым художником, который сейчас бегал моча ноги в воде, всё чувствовалось совсем иначе. Также хорошо, но что-то всё-таки немного отличалось.  Послышался звонкий смех, Феликс отвлёкся от своих же мыслей, и мигом метнул свой взгляд на источник звука. Хёнджин старался убежать от чайки, которая оттаяно чего-то хотела от него. От такой картины блондин едва ли не повалился на песок. Его мозг старался запомнить каждую нотку голоса, каждую запутанную прядь, каждый взгляд… — Ты чего смеёшься, помог бы лучше, — жалуясь кричит Хёнджин.  Ликс будто вышел из транса, живо кинул пакет с оставшимися сухарями к их вещам, лежащих на песке и кинулся на помощь парню. Бежав к художнику морской ветер стал обдувать лицо и веснушчатый поймал себя на мысли, что был бы готов всегда прибежать на помощь, несмотря на то, что знал его от силы неделю… Стараясь аккуратно спугнуть птицу, чтобы нечаянно не ударить или покалечить, Феликс прикрывал бедного парня, а тот не смотря на всю слегка смешную ситуацию правда был благодарен, что блондин с такой скоростью пришёл на помощь.  К сожалению ребят, на подмогу к одинокой чайке прилетело ещё три. Уклоняться стало невероятно сложно, но яркий смех никуда не пропадал. — Постой, я придумал, — Феликс побежал обратно к вещам, живо забирал их всех, закидывая обе сумки на плечо. В одной руке был тот самый пакет с сухарями, который парень взял перед выходом и стремительно побежал до уже немного уставшего Хёнджина, ранее с таким сеульский мальчик не сталкивался. Он с недоумением смотрит на Ликса, что он удумал? Веснушчатый начал показывать птицам, что в пакете есть еда и в один момент резко разбросал всё содержимое на песок. Птицы сразу же принялись за еду, и пока Хван старался отдышаться, веснушчатый схватил его за руку и рванул куда подальше.  Раздался громкий смех по всему пляжу. Ребята, почти задыхаясь бежали по берегу, волны накрывали их ноги и ничто в этот момент не было важно. По случайности одна штанина Феликса откатилась, а вода успешно намочила её. Прозвучал звонкий хохот тёмноволосого. Он выглядел невероятно, когда улыбался… Ликсу было так всё равно, что его одежда промокла, сейчас он видел перед собой лишь парня, который разливался смехом, и одна его рука была в его ладони. Пальцы Хёнджина были мягкими и тёплыми, а Феликса холодными. От этого происходил контраст температур, сопровождалось это небольшой пульсацией, но было приятно? Да, это было определённо хорошее чувство, но оба почему-то не отпускали руки. Продолжая бежать в смехе, ребята выбежали на набережную и отправились к ближайшей лавочке. Похоже хватит с них на сегодня моря… Садясь, Хёнджин старался отдышаться и расцепил их руки, от чего Ли почувствовал пропасть. Странное чувство пустоты, больше ничто не греет его ледяную руку. — Не хочешь персик?, — переведя дыхание, спрашивает Хван. Он тянется за своей сумкой, лежащей возле Ликса. — Тут такое дело, — беловолосый также начал рыться в своей сумке, — я услышал, что тебе они очень понравились, поэтому тоже решил принести, — в руках Феликса показался кулёк, в котором насчитывалось четыре персика.  Оба взглянули друг на друга и снова залились смехом. Вот так совпадение, думали они.  Перед глазами открывался невероятный вид. Солнце окончательно зашло, теперь в воде нет его отображения, а небо не горит багряными красками. День потихоньку подходил к концу, а два парня сидели и наслаждались сочными персиками, спокойно глядя на волны вдали. — Я видел у тебя дома фотоаппарат, — невзначай начинает разговор Хван, — любишь фотографировать? — его глаза взглянули в лицо парня сидящего сбоку.  — Да, очень люблю, — тот замахал головой продолжая есть персик и смотреть вперёд на море. — Мы бы могли как-то сделать фотосессию? Если ты конечно сам не против… Феликс с фруктом во рту в недоумении взглянул на Хёнджина. Он выглядел так смешно, что тёмноволосый еле сдержал смешок. Что его так удивило?  — Конечно можно, я никогда от такого не откажусь, — ответил тот и дальше принялся поедать персик, пачкая весь рот. — Можно взять Минхо? — у Хвана уже будто была идея, — а ты взял бы Джисона, думаю будет весело. — Если они снова не начнут ссориться с друг другом, — с иронией подметил Феликс. — Точно, — Хёнджин не смог сдержать смешок. В прошлый раз они явно повздорили. Хван так и не узнал, что по этому поводу чувствовал Ли. Он был рад или зол? Но не смотря на разногласия, этим двоим удалось перемолвиться парой фраз, пока они бежали обратно. К сожалению, Хёнджин даже не знает куда Минхо пошёл после того, как провёл их до самой аудитории.  Домой? Или решил посидеть над скульптурой Хана? Ему скорее всего удалось в самых лучших красках рассмотреть каждую деталь на лице Джисона. От морщинок, которые появлялись из-за гнева, до яркой улыбки во время бега.  Феликс также не интересовался у лучшего друга об их мелкой стычке. Ему казалось, что в этом нет надобности, так как Хан и слова об этом не проронил. Кажись ему было вообще всё равно на это. По крайней мере так казалось Ликсу.

***

Парням так и не удалось порисовать, но оба надеялись, что им ещё удасться это совершить. Пришли сумерки, всю набережную освещали фонари, а два парня, вытеревшись от сока, который оставили персики отправились по домам. Пока что им нужно было в одну сторону, но ровно до тех пор, пока они не дойдут до центра. Там-то им и придётся попрощаться.  Было хорошо. Оба не хотели обсуждать что-то серьёзное, так что они разговаривали лишь о каких-то повседневных вещах. Феликс старался записать абсолютно каждую мелочь. Хёнджин оказывается очень любил цветы. У него в комнате всегда должна быть ваза с ними. Это могла быть и одна роза или какие-то полевые цветы. Ещё у него аллергия на кошек, хотя самому Хвану очень бы хотелось завести маленького котёнка.  — Мне сюда, — останавливаясь на развилке, произносит Хван. Феликс лишь слегка грустно кивает. Ему не хочется прощаться, сегодня было чудесно, несмотря на сильную тревожность сначала. Ликс думал, что парень просто так развернётся и пойдёт, но к ему же удивлению, тот подходит ближе и крепко обнимает веснушчатого. Феликс сначала был в недоумении, что же ему делать, но через пару секунд пришёл в себя и обхватыватил нового друга в ответ. Хватка Хвана была достаточно сильной, а сердце стучало так, будто парень пробежал марафон, это сбивало с толку, но дыхание и приятный запах тёмноволосого всё перекрывал. От него исходил аромат свежих персиков. Было так тепло, будто Феликс уже вернулся домой и лёг в мягкую кровать.  Могло показаться, будто прошла целая вечность, а на деле Хёнджин отстранился очень быстро, пусть и нехотя. — До понедельника, Феликс, — тот помахал ему с лёгкой улыбкой и скрылся во тьме, а сердце Ликса будто только сейчас осознало всё происходящее и забилось с неистовой скоростью. Ему даже пришлось сесть на корточки и взяться за центр груди, стараясь перевести дыхание.  Но что в этом такого? Казалось бы, простое объятие, но почему тогда сердце стучит, как бешеное? Почему руки трясутся так, будто это было вовсе и не объятие?  Ликс ещё какое-то мгновение просидел так, чтобы окончательно прийти в себя и перед уходом тихо произнёс: — До понедельника, Хёнджин.