la mia ispirazione

song: About You by The 1975

Феликс шёл по каменной улочке где-то неподалёку от художественной школы. Уроки закончились минут тридцать назад, но парень не хотел так быстро возвращаться домой. Нужно растормошить мозг, думал он. — Джисон точно, что-то заметил, — в мыслях Ликса проносилась эта мысль не один раз, — но разве не все так на него отреагировали? - парень уставился на цветущую яблоню. Она так напоминала ему о приходе нового человека в жизни. Что-то было общее между Хёнджином и этими приятно пахнущими цветам. Феликс даже не заметил, как достал с рюкзака свой небольшой скетчбук и присев прямо так на брусчатку, начал ловкими движениями писать дерево. Людей было не много, но если они и проходили, то каждый обращал внимание на мальчишку, который посреди улицы сидел и что-то рисовал. Всем так и хотелось взглянуть, но никто не тревожил его, будто понимая, если они что-то скажут или проникнут в его пространство, то всё разрушится. Феликс же никого не замечал, будто перед глазами вуаль и видно только очертания чего-то нежного и грубого одновременно. Здесь даже не нужна была музыка, которая частенько сопровождала парня. Только бумага, карандаш и чувство вдохновения. Спустя десять минут в скетчбуке было совсем не дерево, а лёгкие очертания рук, бантиков, тёмных волос и очаровательной улыбки. — Ччто? — заикаясь промолвил парень. Он действительно не понимал, как так вышло, поэтому за этот миг успел проморгаться раз двадцать, чтобы удостовериться в увиденном. — К чёрту, — Феликс быстро кинул вещи в рюкзак и поплёлся домой. По правде эта ситуация не была раздражительной. Возможно вам так может показаться следя за Феликсом, но на самом деле ему страшно. Поэтому он ведёт себя так запутанно. Парень никогда ничего подобного не чувствовал. Та что уж там говорить, за свою скромную жизнь он ещё ни разу не влюблялся. Возможно поэтому всякий интерес для него ощущается так ярко и ошеломляющее? Домой возвращаться совсем не хотелось, там он будет в четырёх стенах, а значит мысли смогут ещё сильнее поглотить его. Он гулял по своим любимым местам этой маленькой коммуны. Если вы турист, то на первый взгляд вам может показаться, что здесь не на что смотреть, но Феликс любил свой маленький городок намного больше всякого Рима или Милана. Ему нравилась мысль, что он здесь может прожить всю свою жизнь, как и его мать. Ликса никогда не тянуло во что-то громкое и большое, ему нравилось спокойствие и умиротворение. У него есть чудесная мама и лучший друг, который также не хочет уезжать от сюда, что ещё нужно для счастья? Прожить бы так всю жизнь рисуя и созерцая… — Мам, я дома, — в коридоре послышался немного уставший голос Феликса. Он ходил добротных часа три после уроков и был уверен, что провалится в сон, как только его голова коснётся подушки, — ты дома? — глаза парня нашли мать в прихожей, и от желания поспать не осталось и следа… Ликс чуть было не выпустил рюкзак из рук, а глаза стремились повылетать из орбит. Да это чёртов сон, не более… Хёнджин? Ему ведь не кажется? На диване сидит Хван Хёнджин и смотрит с лёгкой улыбкой на Феликса? Что происходит? Как такое вообще возможно? — Я забыла тебе сказать, Ликси, — мать поднялась со стола, решив представить гостей, — это Карла Хван, моя подруга детства, помнишь я тебе рассказывала о ней? — Феликс махнул головой в знак согласия. В детстве мама часто рассказывала ему свои истории из жизни, где она вместе с Карлой попадала в различные ну уж очень интересные ситуации, — а это её сын, Хёнджин, — тёмноволосый парень помахал рукой сбитому с толку Ликсу, но тот быстро собрался и помахал в ответ. — Вы уже познакомились? — без удивления спросила Карла. Она знала, что они должны подружиться, её уверенность не подвела.  — Да, — подтвердил Хёнджин. — Ты его записала в художественную школу? — Мать Феликса сразу догадалась, что они могли познакомиться в школе, ведь ни раз слышала, что Хёнджин имеет прирождённый талант к рисованию, как и его мать, — ты не говорила об этом. — Ах, да, точно. Я совсем в последнее время теряюсь, — женщина села на стул и взялась за голову, — с моей стороны было бы глупо не отправить сына учиться в школу искусств. Тем более, там учится Феликс, — Карла взглянула на немного помятого Ликса, — я рада, что вы смогли поладить. Поладить? Это можно было так назвать? Они ведь совсем ещё не знали друг друга. Кто знает, может Хёнджин вовсе и не хотел узнать Феликса получше? Эта мысль причиняла боль веснушчатому парню, ведь ему очень хотелось узнать всё о нём. Не упустить каждую деталь, узнать какой кистью он любит рисовать, какая его любимая мягкость карандаша или кто у него любимый художник. Но если у Хвана нет взаимного интереса к Феликсу, то всё это не будет иметь значения. — Хочешь посидеть с нами? — спрашивает мама Ликса, указывая на стол с вином и какими-то закусками. — Я пожалуй пойду в комнату, но спасибо за предложение, — парень повернулся на пятках и ухватился за рюкзак. Возможно, согласившись, он смог бы провести время с Хваном, но эта обстановка его совсем не забавляла. — Возьми Хёнджина с собой, думаю ему с нами будет скучно, — будто прочитав мысли веснушчатого, сказала Карла. Парни молниеносно переглянулись друг с другом. Феликс старался прочитать что-то во взгляде белого лебедя, но тщетно. Это невозможно. Ему согласиться? А вдруг Хёнджин не хочет с ним сидеть один на один? Вдруг утренняя любезность была лишь для вида? Столько вопросов всплыло, что аж голова закружилась. — Я не против, — после этой фразы Хёнджина, все опасения разбились, как хрусталь, — если ты конечно не против… Парень немного замялся. Сейчас на Хване не было той чудесной рубашки, которую Феликс видел в школе, да и длинные волосы не перевязаны лентой. Но выглядел он всё также хорошо. Даже обычные клетчатые штаны и белая футболка выглядели на нём идеально. Это заставляло Ликса чувствовать себя немного смущённо. Он скорее себя ассоциировал с гадким утёнком, что не надень, всё будет либо большое, либо странно сидеть. А волосы, покрашенные в светлый цвет постоянно отрастают. Его это всегда до ужаса раздражает, но с другим цветом он себя не принимает совсем. Так и выходит, что они с Хёнджином выглядят, как небо и земля.  — Я? — Феликс указал пальцем сам же на себя, но быстро убрал его, так как понял, что он похож на какого-то дурачка, — конечно не против, — ну уж очень радостно продолжил он. Чёрт, а если Хёнджин поймёт, что Ликс таит в себе такое сильное желание с ним познакомиться, это не спугнёт его? После парни отправились молча в комнату Феликса, оставив двух женщин наедине.  Карла и Орнелла (мама Ликса), дружили чуть ли не с пелёнок, выросли в одном дворе, ходили правда в разные школы. Карла в ту же художественную, что и теперь их сыновья, а Орнелла в обычную. Выбор в маленьком городке был не большой. Поэтому это своего рода чудо, что здесь есть школа искусств. Девушки прошли через огонь и воду, вдвоём росли, много чудили, как и все подростки, но повзрослев, они разошлись разными путями. Мать Феликса слишком рано вышла замуж, ещё и за художника. Винсент учился в той же школе, что и Карла. Она влюбилась в него почти сразу. — «В творческих людей очень легко влюбиться, Феликс». — так всегда повторяла мать Ликсу из раза в раз, хотя её сын как раз и был той самой личностью.  И в какой-то мере она была права. Но также творческие люди бывают очень переменчивы, у них куда глубже мир, и уходят в свои мысли они намного чаще, чем простые люди. Это всё она знала за долго до знакомства с мужем, её подруга была словно ураган, сметая всё на своём пути. Но это же была любовь, так что она окунулась с головой в этого мужчину. И поначалу всё было чудесно, но потом Карла переехала на родину своих родителей - Корею, что сказалось очень тяжело на обеих. Прошло ещё несколько лет, девушки часто общались присылая письма друг дружке. Оказалось, что они забеременели примерно в один и тот же промежуток времени. И в их письмах часто промелькали разговоры о том, как же было бы чудесно познакомить своих детей. Но к сожалению после родов обе очень отдалились, было много сложностей не только с воспитанием, но и личной жизнью. Винсент сказал жене, что поедет в небольшое путешествие, чтобы черпнуть вдохновения, но после этого так и не вернулся. Он даже не прислал ни одного письма, до сих пор так и не известно почему он решил уйти ничего не сказав и жив ли он вообще. Своему сыну она рассказывала лишь хорошее о его отце, ей не хотелось, чтобы Феликс рос с ненавистью к нему, но парень всё равно испытывал это тягучее чувство. Он не понимал, как можно вот так просто взять и кинуть жену с новорождённым ребёнком. И похоже никогда не поймёт… В жизни Карлы была ещё более сильная трагедия. После рождения сына, она потеряла мужа. Он умер от сердечного приступа, тогда женщина чуть ли сама не покинула этот мир, но спас её Хёнджин. Она всегда смотрела на своего маленького сына со слезами на глазах, ведь понимала, что это единственное, что осталось у неё, поэтому она решила, ни за что на свете не оставлять его одного в этом тяжёлом мире. После этого прошло много времени, девушки снова возобновили общение. И не долго думая Карла решила переехать вместе с сыном в место, где она была самой счастливой за все свои года…

***

— У тебя очень, — Хёнджин оглядывается. На кровати лежит куча помятой одежды, а на столе в полном беспорядке валяются карандаши, — очень творческая комната, —  тёмноволосый еле сдерживает смешок, а Феликс позволяет себе даже хохотнуть.  — Так происходит каждое утро, я сейчас уберу, извини, что ты это всё видишь, — Ликсу ещё никогда не было так стыдно. Он впервые ненавидел себя за такую неряшливость. Ранее парень просто с этим жил, думая, что так у всех. У Джисона например, всё в разы хуже, там совсем запущенная история. — Да всё в порядке, давай помогу, — рука Хёнджина потянулась к лежащей на кровати помятой футболке Феликса, но тот резко её выхвалил и в шутку рассерженно посмотрел на парня, — ещё чего. Вот, — беловолосый отодвинул стул из-под стола и попросил сесть Хвана, — это займёт пять минут, не больше, просто посиди. И он сидел. Просто наблюдал, как Феликс туда-сюда бегает и бормочет себе под нос всякие гадости. Хван пришёл к выводу, что тот вовсе не умеет правильно складывать вещи. Он боялся представить, как выглядела другая часть шкафа, но также это всё его забавляло. Они так отличались друг от друга… В комнате Хёнджина всегда царила чистота и порядок, что в Корее, что здесь. Не смотря на то, что он приехал всего пару дней назад, его комната уже выглядела, безупречно. А вот вся остальная часть квартиры больше походила на мастерскую. Сразу по приезду он с матерью отправился на барахолку, которая проводится каждую пятницу уже как сорок лет. Карла очень любила подобные места и похоже эта любовь передалась и её сыну. Им удалось найти множество вещей, Хёнджин даже откопал какую-то кружевную рубашку и виниловый проигрыватель, который она уже придумала, куда может поставить. По приходу домой, сын и мать начали превращать пустую квартиру в музей. К концу дня почти в каждом уголке можно было найти живые растения и картины двух художников. После такой работы парень провалился на кровать и стал глядеть в потолок, он любил помечтать перед сном. Интересно, как пройдёт его первый день в школе? Он найдёт новых друзей? И как сложится его дальнейшая жизнь?  В Сеуле всё было совсем иначе, другие люди, менталитет, но Хёнджин остался всё тем же. После того, как услышал новость о срочном переезде от матери, парень не расстроился от слова совсем. Ему никогда не было тяжело прощаться с чем-то, он легко всё отпускал. Поэтому после переезда в его голове будто стёрлись все воспоминания, фигуры и имена, будто всё началось с чистого листа и это ему нравилось. Новые картины будут иметь новый смысл и новую наполненность, это то, ради чего он жил.  — Кхм, — прокряхтел Феликс, чтобы парень сидящий на стуле обратил хотяб какое-то внимание на него. Кажись Хван ушёл в свои мысли и совсем забыл, где он сейчас. — Может чаю? — беловолосый уже который раз хочет ударить себя по голове. Какой бы вопрос он не задал Хёнджину, всегда казалось, что это звучит глупо. А ведь с их встречи и дня не прошло. — Спасибо, но я откажусь, — Хван будто резко вышел из транса. Ему стало немного неловко, что он вот так отвлёкся. Теперь он как на иголках перебирал свои кольца. Хёнджин всегда так делал, когда нервничал. — Почему? — Феликс не мог понять причины. Кто вообще отказывается от чая? — у меня есть целых десять различных вкусов: черничный, малиновый, мятный…  Феликс бы так и продолжил перечислять всю свою коллекцию, но его перебивают. — Я не люблю чай. ОН НЕ ЛЮБИТ ЧАЙ? Не может быть, все любят чай…   Феликс смотрел на Хёнджина большими глазами и не мог поверить своим ушам. Белый лебедь при виде ошеломлённого парня ещё сильнее замялся, не стоило ему об этом говорить. Тут-то Ликс и понял окончательно, что они совсем разные. Новость про чай слишком его пошатнула. — А что любишь? — раз ты не хочешь пить чай, то может я могу предложить тебе что-то другое, Хван Хёнджин? Лучше бы ты передумал и попросил чай… — Кофе, — промолвил тёмноволосый.  Ну конечно ты любишь кофе, кто бы сомневался.  — Есть какие-то предпочтения и сколько сахара добавить? — Феликс поднялся с кровати и ждал ответа Хвана, будто официант принимает заказ у посетителя. — Обычного кофе будет достаточно, без сахара, — Хёнджин уже понял, что деваться ему некуда, поэтому сказал самое простое, что пришло в его голову. Больше всего он не хотел приносить дискомфорта Феликсу, а то тот и так бедный, старается скрыть своё волнение, но выходит с трудом, раз даже Хван заметил. Хотя сам волнуется не меньше. Ликс кинул быстрое «хорошо» и оставил тёмноволосого одного в комнате, а тот не упустил возможности и решил рассмотреть комнату получше. Есть такая пословица: «комната каждого человека – это отражение его характера», так что парень хотел таким способом узнать Феликса.  В комнате по большей мере преобладала деревянная мебель, что очень нравилось Хёнджину, это выглядело органично с остальными вещами. По всей видимости блондин любил читать, так как над кроватью находилась полка с книгами. Парень не пересчитывал каждую, но кажись их было не менее двадцати, и с краю одиноко стоял старенький плёночный фотоаппарат. Продолжая исследовать взглядом комнату, Хван стал замечать куда больше вещей, чем изначально. На подоконнике стояла фоторамка со снимком, где Феликс залез на спину своему судя по всему другу. Оба смеются во все тридцать два, они выглядели такими счастливыми. Хёнджин может только позавидовать такой дружбе. Ранее он не испытывал чего-то подобного, как на фото. На столе парень заметил пять скетчбуков разных размеров, один из них Феликс достал с рюкзака, когда наводил порядок. Хван поймал себя на мысли, что хотел бы взглянуть хотяб на него. Комната может рассказать многое о человеке, а скетчбук ещё больше. Мы рисуем то, что находится внутри нас, а линии могут рассказать о вас куда больше, чем вы сами, просто далеко не все могут это увидеть. — Вот, — веснушчатый поставил кружку с ещё горячим кофе на стол, а сам сел обратно на кровать. — Спасибо, — промолвил Хван и легонько улыбнулся в знак благодарности. Наступила тишина. В комнате витал запах ароматного кофе и яблочного чая, а из немного приоткрытого окна было слышно пение птиц. Парни сидели на своих местах, пытаясь посёрбывать ещё горячие напитки. Никто не знал с чего начать разговор. Феликс замученно старался перебирать всевозможные варианты в своей голове, но всё казалось ему странными. Такие вопросы не задают на первой встрече. А Хван просто сидел и наслаждался тишиной. Несмотря на некоторую неловкость, которая витала между ними. — Как давно ты рисуешь? — первый заговорил Феликс. Ему показалось, что это будет достаточно нейтральный вопрос. — Почти с рождения. Когда твоя мать художница тяжело не полюбить искусство, — Хван легонько улыбнулся в чашку, когда снова делал глоток, — а ты? — Можно сказать также. В детстве я видел много картин отца, — а потом мать их выкинула, но этого Феликс конечно же не сказал. — поэтому начал обрисовывать стены, мама очень злилась на меня за это, так что отправила меня в художественную школу, — после этого последовали смешки парней. Ликсу всегда было интересно, не больно ли матери осознавать то, что её сын взял такую значимую черту у своего отца. Сам же парень испытывал двоякие чувства, ему очень нравилось рисовать, но к мужчине он таил ненависть. Феликс предпочитал думать, что у него вовсе нет отца, по сути так оно и было. Этот человек не заслуживает называться «папой». — Твой скетчбук, — тёмноволосый указал на стол, — можно я посмотрю на твои работы? — Хван спрашивал со всей осторожностью. Он по себе знал, что далеко не каждый вот так просто может позволить незнакомцу взглянуть на свои работы. — Эээээ, думаю, что да?  Ликс не совсем был уверен в ответе, но почему-то он доверял парню напротив. Ему казалось, что он не будет осуждать, этого уже было достаточно. Его глаза следили за каждым движением и эмоцией, когда Хван аккуратно перелистывал страницы. Он уделял каждой работе не менее двух минут, стараясь что-то прочитать.  — Вот эта, — тёмноволосый перевернул скетчбук в сторону Феликса и указал на потёкшие цветы, — мне очень нравится. — О Боже… — с громким выдохом промолвил сидящий напротив парень. Именно эта работа ему не нравилась больше всего. В день, когда он рисовал, у него было плохое настроение, но он решил сесть за краски. Результат – всё ужасно растеклось, цветы стали будто передавать свою печальность парня. Феликсу очень хотелось вырвать этот лист, но он сдержал свой порыв, напоминая, что это часть его роста. Хотя порой он до сих пор борется с желанием сжечь это к чёртовой матери. — Почему ты её не любишь? — Хёнджину было достаточно этой реакции, чтобы понять, Феликсу не нравятся эти цветы. — Они ведь даже на бутоны не похожи, всё превратилось в какую-то кашу. — А мне кажется наоборот, — Хван встаёт со своего места и плетётся к Феликсу, от чего у беловолосого все внутренности сжимаются в маленький узел. — вот здесь,  — палец тёмноволосого очерчивает воздушные, слегка потёкшие лепестки, — это выглядит невероятно. Ликс правда старается сдержать напор то ли радости, то ли тревоги или всего вместе. Хёнджин так близко сидит, что ещё немного и их плечи соприкоснуться. Парень уже давно не слышит слов белого лебедя. Он лишь изредка помахивает головой и продолжает аккуратно разглядывать парня сбоку, пока тот увлечённо описывает каждую работу.  Родинка под правым глазом, тёмные волосы легонько обрамляют лицо, губы блестели, из-за того, что парень часто их облизывал. От Хвана исходил тот самый аромат, который Феликс чувствовал, когда сегодня рисовал цветущую яблоню.  Точно, яблоня… твою ж… Хван перестал говорить, когда добрался до последней работы. Руки, волосы, улыбка и бантики, это всё ему так напоминало… Его?  Он продолжал глядеть, стараясь запомнить каждую деталь, но к сожалению за пять секунд мало что можно запомнить. Скетчбук из его рук моментально выхватывают.  — Ну вот и всё, — сердце Феликса норовилось вырваться из груди, он дрожащими руками положил скетчбук обратно на стол. Хоть бы он ничего не понял… Хёнджин немного погрустнел, это было заметно сразу. Ему очень понравилось разглядывать работы веснушчатого парня, но в последнюю он не смог достаточно всмотреться. Хван будто упустил какую-то важную деталь, но это было бы очень грубо с его стороны, просить Феликса показать последнюю работу ещё раз. Судя по всему он не очень хотел её показывать, раз так быстро выхватил блокнот из рук. Вот так Феликс и стал ненавидеть ту злосчастную цветущую яблоню, которую решил неожиданно нарисовать…