На коленях прощения просить будешь

На следующий день Андрей слег с температурой и никуда не пошел, ибо очень сильно замерз. А Мишка приуныл, потому что не было между ними больше тех токсичных споров, выяснений отношений, словесных перепалок на уроках, так ещё и дурак этот с какой-то девкой начал гулять. Нет, конечно, Горшка это абсолютно не волновало, только самую малость, чуть-чуть. Теперь же додик и вовсе заболел, поэтому, Горшок продолжал курить в туалетах, злостно наезжать на всех, вечно что-то от кого-то требовать. Все было по-другому, он ощущал себя немного странно, хуже обычного, будто что-то важное так нагло отобрали. У Миши ладони ещё больше чесались подраться, послать кого-нибудь нахуй, обозвать какого-то чепушилу с младшего класса, вырвать к хуям эту сережку из изящного уха. Погодите, какую ещё сережку? Не Андрея ли? Нервному Горшеневу некуда было выплескивать эмоции, без светловолосого никакого веселья, слишком уж все однотипно. Естественно, хотелось чего-то насыщенного, озорного, хотелось наорать на ебучего Князева, и чтобы тот наехал в ответ. Горшок ощутил неприятное покалывание в груди, он понятия не имел, что происходит, но боль решительно занимала каждую клеточку организма и стремилась нанести удар в цель. Миха измученно выдохнул, закрыл глаза, с силой ударил кулаком прямо по стене толчка, чтобы хоть как-то унять свой поток мыслей. — Мих, че с тобой, а? — Балунов шокировано развернулся на шум, исходящий из последней кабинки. — Ниче, блять! — агрессивно ответил тот, разглядывая окровавленное запястье, видимо, не рассчитал силу. — Мне хотя бы заливать не надо, — хитро прищурился Саша, пытаясь найти что-нибудь для перевязки руки Горшка, но в туалете сделать такое проблематично. Откопав где-то туалетную бумагу, что было редкостным явлением для сельской школы, Балу передал ее другу, продолжая: — Колись, ведь скрываешь что-то, — хихикал Санька. — Заебешь, — Миха кое-как обезвредил кровь, — Ебнулся я, понимаешь, да? — он заглянул в глаза друга, словно искал в них ответной поддержки. — Ты о новеньком что-ли? — задумался белобрысый, покрутив пальцем у виска. — Нет, сука, ты в своем уме? — разозлился Горшок и подошел к раковине, начиная быстро умываться прохладной водой, но это не поможет унять свой пыл. — Понравился, да? — только и успел произнести Балу, как Миша пулей вылетел из туалета.

***

Несмотря на все происходящее говно, Горшенев сделал кое-какое интересное открытие, точнее говоря, нашел что-то действительно стоящее внимания. Это оказалась тетрадка, которая была безумно дорога одному человеку, он буквально жить без нее не мог, ведь там вся жизнь, все мысли и переживания, изящно выложенные на бумагу. — Надо отдать, — сказал сам себе Горшок, направляясь в сторону выхода из кабинета.

***

Внутри все взрывалось от предвкушения, а Горшок был очень заинтересован в том, будут ли у них очередные конфликты. Хотя, зачем? Непонятно. Также, он знал, где тот живет. Нет, не следил, только немного, в благих целях. В целом, в деревне все друг друга знали, а уж тем более, где чье жилище. Миша тревожно стоял перед чужой дверью, дом, кстати говоря, неплохой, даже красивый. Конечно, было волнительно, руки немного тряслись, а постучаться было трудно. Горшенев не понимал, что такое, в чем проблема, это же просто новый одноклассник, которого хочется отпиздить. Сделав максимально расслабленное лицо, мол ему похуй, он медленно потянулся и постучал. К двери никто не подходил, а Горшок подумал, что его нет дома, хотев развернуться. Однако, внезапно дверь распахивается, Миха начал задыхаться, как будто на улице была летняя жара, а не жуткий холод. Из-за двери выглянул милый Андрей, но выглядел он болезненно. На нем была кофта, которая съехала с одного плеча, открывая вид на ключицу. Сама вещь была с какими-то рисунками, видимо, Андро сам их рисовал, что бесспорно оценил Мишка. Светлые волосы запутались, образуя гнездо на голове, под глазами синяки, а кожа бледнее, чем обычно. Парни неотрывно смотрят друг на друга минуту, а Горшок вообще забыл, зачем пришёл, ему нужно срочно заговорить первым, объяснив свой неожиданный визит. — Я, бля, это… Андрей внимательно слушает, не прерывает и не язвит как всегда, поэтому Горшок немного опешил. — Короче, тетрадку твою нашел, под партой валялась, — он протягивает тетрадь, случайно касается холодных пальцев Андрея, а глаза Князева тут же испуганно забегали. Горшок ожидал чего угодно, но не молчания. Он думал, что тот просто заорет, а потом громко захлопнет дверь перед носом. И так было бы лучше, ибо Горшенев чувствует себя отстойно, как ебучая малолетка на первом свидании. Андрей осторожно поднимает руку, чтобы забрать все свои творения. — Спасибо большое, — задушенно произносит Князев, даже очень тихо, еле понятно. Простояв так еще секунд пятнадцать, Андрей захлопнул дверь. Странно, помимо того, что не оскорбил ни разу, ещё и поблагодарил. Точно больной, так как какой-то красный весь стоял, помидор прям. Собравшись с мыслями, Горшок медленно побрел домой.