Где любовь, там и боль

Никудышный ты лекарь, время. На душе только шрамы, шрамы. Ты не лечишь, а просто лепишь, Поверх старых, новые раны...

Ночью вообще все принимают мир свежо и сразу отовсюду; даже глубокой ночью небо зеленоватое: льётся бледное освещение луны, земля безлюдна, тени необычные, сама местность, виднеющаяся до горизонта, словно не должная быть видимой. Тишина: не шелохнётся листочек, слышна даль.  А у Маргоши тревожилось сердце, предчувствуя что-то иное, чем красоту.  Страх, да и только. Чувствовала она, что что-то нехорошее будет, что всё не так пошло, не должно так быть.  Закрыли их на хуторе заброшенном с дивчинами местными, да ушли восвояси. Казаков пару приставили охранять, да чем они помогут в случае чего?  Девки кто чем занимался: кто вышивал, кто вязал, кто просто о жизни разговаривал. Одна Марго забилась в самый тёмный уголочек и сидела нешевелясь. Страх всё тело сковал. Она и проклинала, и одновременно молилась за упокоение души. Время длилось немыслимо долго. Всё, о чём мечтала сейчас Маргарита — это выйти живой из этого кошмара, прижаться к груди любимого человека и не думать больше ни о чём.  Обхватив коленки руками и думая, как продержаться до утра, Марго потихоньку стала засыпать.  Вдруг раздался оглушительный крик и ужасный грохот. Девушка резко распахнула глаза. Ужас застыл на её лице.  Казак, который охранял девушек снаружи, висел в дыре на крыше, весь в крови, сумев выдавить из себя только слабое: "помогите" и пропал. Все замерли в ожидании. Марго была просто ни жива ни мертва.  Двери вылетели из петель и повалились на землю, взору предстал тот, кого все боялись… Чёрный всадник, с двумя парами рогов, весь в чёрном, необъятных размеров, даже расклад грома не помог, чтобы разглядеть его лицо.  Девушки взвизгнули. Все казаки были мертвы, остались только восемь беззащитных дивчин, которым, судя по всему, уже ничто не поможет. У Маргариты уже не было сил ни кричать, ни сопротивляться; она просто зажмурила глаза, готовясь к ужасной смерти. Оставалось только молиться, что девушка, собственно говоря, и делала.  Крик. Зверский крик, а после, — хрипение,— это и была первая жертва. Марго ещё сильней зажмурила глаза, по щекам потекли слёзы. Ну вот почему всё так?  Неужели всё действительно так закончится? Она наконец обрела счастье после стольких лет страданий и сейчас… в один миг всё потеряет.  Тем временем всадник закончил свои кровопролитные действия и направился к Маргарите.  Шаги глухим эхом раздавались по помещению. Марго осталась одна. Открыв глаза, девушка встала, смотря прям на беспощадного убийцу.  Всадник остановился прямо перед ней. Повисла тишина. Маргарита просто не понимала, почему он не преступает к действию. Ответом была шпага, подставленная к груди.  Боль прошла по всему телу. Оружие двигалось по прямой линии, но не глубоко, будто всадник и не собирался её убивать.  Девушка упала на колени, — стоя боль терпеть вдвойне сложней, да и в глазах потемнело, хотя и так была кровопролитная мгла. Дойдя до конца предплечья, оружие было убрано владельцем. Маргарита совсем повалилась на пол, а всадник стал медленно удалятся в сторону выхода, а после и совсем пропал.  Маргарита не понимала, почему он оставил её в живых, но в глубине души была благодарна. Девушка была сообразительна и сразу поняла, что надо бежать от этого страшного места, пока всадник не передумал. Собрав последние силы, она встала. Кровь пропитала одежду, её пальто было где-то под трупами дивчин, Маргарита скинула его из-за ненадобности, но сейчас девушка даже при всём желании его не найдёт.  Проверив пульс и убедившись, что точно никого уже не спасти, Марго направилась к выходу, переступая ещё теплые тела. По щекам медленно скатывались слёзы. Семь невинных девушек… Маргарита не учла одного факта. Она совершенно не знала эту местность; днём может быть Марго ещё бы сориентировались, но ночью…  Благодаря немыслимым силам, Бинх добежала до реки, где силы её окончательно покинули. Теперь уже Маргарита была уверена: не умерла от рук всадника — умрёт от холода.  Mon comte, где же ты?

***

— Тяжёлая ночка, — падая на стул и опрокидывая голову на спинку измучено сказала Лиза.  — Всех отправили, надеюсь их было ровно семь? — сидя за столом спросил Данишевский, который явно был без настроения.  — Их было восемь.  — Восемь? Почему восемь? — вытаращил глаза Алексей.  — Бинх зачем-то свою дорогую сестрёнку тоже отправил, — Данишевская подняла голову и саркастично улыбнулась.  Сердце Алексея пропустило удар, слова застыли в горле, мысли предательски путались. Она же не могла..? — А зачем мне свидетели? Ничего личного, под горячую руку попалась. — сказала Лиза, не переставая улыбаться.  Граф вскочил с места, сердце бешено стучало, казалось, он потерял смысл жизни.  — Ладно, успокойся. Я конечно жестока, но не настолько. Оставила я её в живых, но дурёха выбежала, побежала к реке. Топиться может вздумала? — для Лизы это будто была просто большая и очень удачная шутка.  — Она же не знает этих мест, — граф сорвался в сторону выхода, обдав свою ложную жену потоком холодного воздуха.  Он не помнил ни как он вышел, ни как залез на коня, ни даже свой путь до реки.  Ветер игриво щекотал щёки и шею, мгла была непроглядная, от былой луны не осталось ни следа. Всё это совершенно не волновало графа, его мысли были об одном. Дай Бог, чтоб она была жива и в порядке, он клянётся, что всё расскажет, ничего не утаит, только бы она была в порядке, только бы она была в порядке! До реки осталось не больше половины версты. Алексей мчался, не жалея своего скакуна. Вдруг, у самого берега неподвижное тело, лежащие на холодной траве, которая уже успела покрыться инеем.  — Маргарита! — Данишевский резко затормозил и спрыгнул с коня, даже не успев полностью остановится. Граф упал на колени.  — Марго, — шёпотом позвал Лёша, аккуратно подняв и положив её голову к себе на колени.  Тишина… такая убивающая морально.  Он мельком увидел пропитанную кровью одежду, от чего сердце снова забилось быстрее.  — Mon cœur, пожалуйста… — не унимался граф. Скупая мужская слеза скатилась по его щеке. Он не мог потерять её, просто не мог, он наконец-то любит и любим.  Только сейчас он заметил лёгкую дрожь по всему телу девушки. Конечно, как он сразу не догадался! Не медлив ни секунду, он снял сначала пальто, а после и пиджак, в который был одет. Он крепко обнял любимую девушку, пытаясь хоть немного согреть. Ехать в деревню был не вариант, — холодно, да и надо, чтоб она хотяб в сознание пришла. Конь, — как назло, — еле стоял на ногах.  Голова Марго лежала на плече Данишевского. Граф услышал, что та пытается что-то мычать, отчего невольно улыбнулся: жить будет, — это точно. Страх и усталость, — вот итог. Рана была вовсе не значительна, хотя даже за такое Алексей в мыслях презирал свою жёнушку.  — Лёша… Граф слегка отстранился и искренне улыбнулся, хотя на щеке всё ещё остался солёный след (волновался). — Что, моя jolie dame? Маргарита устало улыбнулась.  — Лёша, я чертовски испугалась, — губки её затряслись, — он убил всех. — Тише, тише, — граф стал гладить её по голове, дабы успокоить, — ты жива — это главное. Я тоже безумно испугался за тебя, когда увидел здесь. Знаешь, что понял?  — Что? — плаксивым голосом спросила Марго. — То, что очень дорожу тобой. Если бы с тобой что-то случилось… — он на секунду замолчал, — я бы себя никогда не простил.  Маргарита отстранилась, чтобы видеть его глаза: — Знаешь, я тоже кое-что поняла.  Граф наклонил голову в сторону, дожидаясь ответа.  — То, что je vous aime, Лёш, мне так хорошо, больше никогда ни с кем не будет, — Маргарита в упор смотрела на Данишевского, чтобы увидеть реакцию. Он женат, она это понимала, но ведь сердцу не прикажешь?  С ней Алексей чувствовал себя живым, он никогда так ни за кого не волновался и не переживал, даже Лиза не вызывала у него такой симпатии. Ему никогда не признавались в чувствах. Но что будет, когда всё раскроется, когда она обо всём узнает?

Это будет потом, надо жить настоящим. 

— Мне тоже, душа моя, — граф опустил взор на её губы, которые так манили и притягивали. Он медленно стал наклоняться вперёд, остановился только в миллиметре от лица Маргариты, будто спрашивая разрешения.   И он действительно спрашивал, слова — это одно, а действия — совершенно другое.  Ответом стал резкий толчок, в который Маргарита преодолела этот миллиметр и прикоснулась к губам своего спасителя. Руки скользнули по волосам и шее. Приятный табун мурашек прошёл по их телам. Эта близость была не длинной, но очень нежной и чувственной, оба полностью вложили себя, не думая, что будет дальше, не думая о страхах, в принципе о проблемах. Чувство лёгкости посетило обоих. Казалось, что весь мир подождёт. Граф отстранился, её усталость и бессилие очень чувствовалось, от чего возникало чувство вины.    Марго дышала тяжело, и жар от её дыхания пробегал по всему лицу. — Поехали, я отвезу домой, ты очень устала. — прикоснувшись лбом к её лбу, сказал Данишевский.  — Я хочу побыть с тобой.  Граф бесцеремонно взял на руки Маргариту и подошёл поближе к воде, просто любуясь.  — У нас будет ещё много времени, не переживай.  Марго посмотрела в воду. Почти как тогда, в минуту их знакомства. Деревья склонились к воде, ветер немного шумит, да речонка тихонько бежит.  — Хорошо тут. — только сейчас Марго заметила, что Данишевский в одной рубашке, а она в его пальто, — Тебе не холодно? — заботливо спросила девушка, поправляя воротник, — я тебе пальто кровью замажу.  — Это такие мелочи, главное, чтоб тебе тепло было, — подводя коня, заявил граф.  Усадив Марго, Лёша запрыгнут сам. Девушка села боком и сразу обняла своего спутника, уже не стесняясь положив голову ему на грудь.  Как же хорошо… ему уже плевать на нещадящий холод, главное просто наслаждаться моментом.  Путь был довольно быстрым, тем более Алексей гнал, как только мог. Жан его за такое уже изрядно ненавидел. Вся деревня кишела людьми: кто оплакивал погибших, кто искал беглого преступника, а кто пропавшую сестру Бинха… Как только путники заехали в деревню, сразу все взгляды были опрокинуты на них.  Ох и слухи же поползут! Мол, околдовала сестра главы полиции женатого графа, у местного народа на все случаи одна отговорка: ведьма! Данишевский знал, где живёт Александр Христофорович, но в голове уже представлял нелёгкий разговор. Маргарита, пока они добирались до дома, заснула. Поэтому граф, дабы не будить, аккуратно снял девушку с коня и понёс в хату. Дверь была не заперта. Они прошли внутрь, и на них сразу кинулась слуга Палашка.  — Ой ты господи! Что ж с Маргошей приключилось! — начала вопить служанка, хватаясь за голову.  — Александр Христофорович дома? — перешёл сразу к делу Алексей.  — Сашенька чтоль? Не было его ещё, за делами как обычно засиделся! Сколько раз говорила: беречь себя надо, а он… — … где её комната? — не желая слушать вопли женщины перебил Лёша. — Так вот же, вон там, — обиженно показала Палашка. Алексей без призрения совести направился в девичью комнату.  Мужчина аккуратно положил девушку на кровать и кое-как стянул своё пальто. В это время в проходе снова появилась Палашка.  — Принеси мне воды тёплой и тряпок чистых. — приказным тоном, не отрывая взор от Маргариты, приказал граф.  — Будьте покойны, барин, всё сделаю! — протараторила та и сразу удалилась.  Данишевский присел на стул, стоящий возле кровати. За это время Маргарита даже не пошевелилась, настолько она была вымотана. Лёша несмело положил руку на её волосы, немного поглаживая. От неё не хотелось отрывать взгляд, она будто магнитом притягивала его.  — Барин, всё как просили.  Голос слуги Бинхов вывел Данишевского из некого транса, созданного красотой Маргариты.  — Благодарю. — коротко кинул граф, принимая таз и белые тряпки, — Ещё одна служба для тебя есть. Пошли кого-нибудь к Александру Христофоровичу, пускай сообщат, что Маргарита Христофоровна нашлась и с ней всё хорошо. Палашка поклонилась и вышла из комнаты, оставляя мужчину наедине со своей барыней.  Алексей смочил тряпку в тёплой воде, и рука его застыла в воздухе. Чувство неловкости постигло его, да такое, какого за всё свою жизнь не испытывал. Ему придётся сначала развязать корсет на платье Марго. По молодости он делал это часто, но сейчас это совершенно другое.. Положив тряпку обратно в таз, Данишевский неуверенно приподнял девушку, дабы та опёрлась на него, потянул ситцевый шнур и начал ослаблять корсет. Положив Марго обратно, мужчина аккуратно приспустил верх платья, дабы не сделать больно. Жар прошёл по его лицу, он снова почувствовал себя пятнадцатилетним мальчиком, стеснявшимся собственной тени. Поспешно укрыл тело девушки одеялом, чтобы та не замёрзла, ну и не только… Рана действительна была неглубокой, просто царапина. Алексей сразу начал стирать запекшуюся кровь с участков кожи, после чего перебинтовал.  Граф опустился на стул и тяжело вздохнул, словно после непосильно тяжёлой работы.  Вдруг послышались чьи-то торопливые шаги. В проёме показался такой же замученный глава полиции. Лицо его было усталым и печальным, волосы растрёпанными и мокрыми, а одежда мятая, будто после войны.  — Что с ней? — тут же кинул бывший офицер.  — Всё хорошо, отделалась мелкой царапиной, усталостью и шоком. — устало улыбнулся граф.  Оперевшись на косяк двери, Бинх тяжело вздохнул: — Чаю?