Dragonslayer

***

— Разве есть большая проблема в одном рыцаре? — вопросяще-заискивающе спрашивает маленький слуга в смешном бархатном беретте, съехавшем к его оттопыренному круглому уху. У придворного художника уши в моменты наискриннейшего страха начинали горячо краснеть и дрожать, словно подсвечиваемая огнём тонкая рисовая бумага. За такие чисто исходя из внутреннего недремлющего злорадства хотелось потянуть и хорошенько оттаскать. Особенно после столь потрясающего открытия. — Только если этот рыцарь — женщина, — напряжённо отвечает Дра-Дра и взгляда с женского лица не сводит. Не сводит он его и с её светлых волос, хлынувших в виде заплетенной растрепанной чуть свободной косы из-под снятого крылатого шлема Валькирии. Некоторые пряди выбились из общей причёски, закрывая частично лицо, но, в целом, его хорошо было видно. Лицо бледное, явно лишённое большого количества внимания солнца, глаза выразительные синие, разрез круглый, носик вздернутый, губы полные, аккуратные, будто созданные для поцелуев. Рот её был чуть приоткрыт от спокойного, но жадного дыхания, напоминая собой раскрытый розовый львиный зев — Дра-Дра ощутил в себе желание уже даже тогда протянуться через весь длинный тронный зал, приоткрыть собственный рот и коснуться этих губ своими. Он заметил его за собой, когда, будучи восседая на троне, вылитом из чистого золота, склонился чуть ниже, подпирая подбородок лениво кулаком, приоткрыв собственные губы и метая в сторону прибывшего рыцаря жаркий взгляд из-под золотистых светлых ресниц. Лишь в последнее мгновение Дра-Дра вспомнил, с кем имел дело и почему. И потому вновь выпрямился, придав себе совсем не напускной величавости, — потому что он был полностью в ней уверен сам, — и позволив дерзкой широкой хищной улыбке ослепительно проступить на его лице. Не было никакой проблемы в одном рыцаре. Да даже в сотне, тысяче, десятке тысяч — он уложил бы их всех, он уже укладывал их в сырую землю в предыдущих пережитых сражениях как на войнах, так и в самом городе, когда его пытались отбить жители. Но когда рыцарь оказывается женщиной, — ещё и такой хорошенькой, — вот это уже выступает предвестником настоящей опасности. Дра-Дра ещё тогда не знает, но для него её появление вскоре обернётся огромной проблемой. Ведь женщина на корабле, — в замке, на земле, в окопе, в общем, не учтенная везде, — к беде. — Зачем же к нам прибыл столь юный хорошенький рыцарь? К тому же, ещё и издалека. До меня дошли слухи, что вы позволили себе дерзость заявить о своих намерениях моей невесте, но не мне. — Дра-Дра всё ещё говорил с ней самоуверенно и несколько надменно, как будто приезд внезапной гостьи не привнес в него никакого волнения и не навёл смуту в его мыслях. Бургомистр передал ему, что она могла проникнуть в город во время народных гуляний, устроенных в честь скорой помолвки господина Дракона. Это было единственное приемлемое объяснение, как в закрытый от всех город прошёл никому неизвестный чужак, потом попал в открытый один единственный день для людей всех чинов и сословий замок и оставался до поры, до времени незамеченным среди толпы. Такое красивое лицо при иных обстоятельствах Дра-Дра не смог бы пропустить мимо себя. Молодая женщина, именуемая в простонародье «Ланцелотом», остаётся спокойна. Она поднимает на него ясный взгляд, — глаза синие-синие, на бледном лице и со светлыми волосами они кажутся ещё более насыщенными и яркими, — и отвечает прямо, без колебания. — Я приехала спасти Валерию Макарову от женитьбы по долгу с тобой. Дра-Дра сначала медленно моргнул, — опешил поди от такой прямолинейности, граничащей с неприкрытой наглостью, — а потом запрокинул голову и громогласно расхохотался. Он хохотал так долго и громко, что его смех сотрясал саму крышу замка, разносясь между напряжённо застывших людей мощной вибрацией, а потом заставил их самих хохотать едва ли не до слез. Рыцарь оставалась всё ещё спокойна и равнодушна к чужой реакции — меж её бровей лишь пролегла небольшая складка, оповещающая о лёгком замешательстве. Но и та разгладилась весьма скоро, когда Дра-Дра, отсмеявшись всласть, наконец вновь к ней обратился. — Не хочешь мне рассказать как? — Он вновь наклонился к ней ближе, не вставая с трона, и упер локоть с неподдельным интересом в колено. Кулак вновь поддерживал его сильный подбородок, с бронзового лица не сходила широчайшая ухмылка. Рыцарь вновь без раздумий ответила, осматриваясь вокруг себя, словно в поисках чего-то или кого-то достоиного её внимания; она обхватила пальцами, сокрытыми за гибким железом перчаток, ремешок, поддерживающий ножны, в которых был спрятан меч. Тот находился в висячем положении, будучи перекинутым через её плечо. — Либо начнём с переговоров. Либо, если вы не захотите идти на компромисс и не оставите мне выбора, мне придётся убить вас. Звук в зале замка словно выключили. Все застыли, не смея ни шелохнуться, ни вздохнуть. Но только не Дра-Дра. Его серо-зеленые глаза распахнулись широко, в них закралась опасная азартная искра, а улыбка стала не только хищной, но и не верящей. Достойный противник спустя столько лет отсутствия хоть какого-либо сопротивления? Заявляющий прямо, что возжелает ему смерти, если не найдется иного выхода? Просто фантастика. Его тяжёлые сухие ладони медленно начали ударять друг о друга в хлопках. По умолкшему залу те разносились особенно громко, — как будто людей здесь не было и вовсе, кроме рыцаря и его самого в человеческой форме. — И как же ты это сделаешь, рыцарь? — Кажется, его восторг граничил с нетерпением узнать, насколько ей хватит храбрости зайти в этом разговоре дальше. Он давно не встречал достойного сопротивления. И успел по нему заскучать. Она вытянула меч из ножен и направила узкий острый, как игла, клинок на него. В отражении меча мелькнул осколок солнца, выглянувшего буквально на секунду и решившего заглянуть в витражное окно замка. В этих землях с приходом Дракона уже давно была непрекращающаяся суровая зима. И солнце здесь бывало очень редким гостем. — Отсеку вам голову. Её послали родители Валерии. Из-за неоплаты своевременно подати Дра-Дра потребовал с них единственное ценное, что у них было — их дочь, красавицу, умницу, которую Дра-Дра против воли собирался взять в жены. Дракон правил в их городе уже четыреста лет — время от времени он собирал с захваченных горожан подать и скот (откровенно объедая их), брал из народа себе невест и, когда подходил их смертный час, сначала провожал в последний путь, устраивая в городе недельный траур. Лишь после он занимался поиском новой жены — на памяти жителей их было около четырех до Валерии, каждая переходила с господином Драконом от одного века к началу другого. Дочь их обязана была стать пятой. И если Валерия уже смирилась со своей судьбой, понимая, что этот способ был единственным, чтобы спасти семью и уберечь ту от казни, родители же её так не считали. Они обратились на последние деньги к самому лучшему в сфере истребления чудовищ человеку, чтобы он с Дра-Дра разобрался и вернул им дочь обратно. Под покровом ночи Виктор и Светлана покинули город за день до начала предпраздничного пиршества, никому об этом не сообщив, и доскакали до соседнего города, находившегося возле Черных гор, в котором, на их счастье, Ланцелот после последнего своего приключения и остановилась на отдых. Она внимательно их выслушала и выдвинулась чуть позже в город, как только Макаровы покинули её временное пристанище и снабдили героя необходимой информацией — чтобы не навлечь на них лишних подозрений. Перед личной встречей с хозяином замка рыцарь решил посетить сначала ту, кого именно нужно было вызволить. В обход страже Ланцелот, она же вне своего геройского имени Анастасия, смогла взобраться к Валерии в окно не без помощи подсказки одного доброго говорящего кота по имени Кирилл, который, как оказалось, был заколдованным братом Валерии и составлял ей компанию в одинокие часы пребывания внутри башни. Дра-Дра обратил его в кота, сочтя свой поступок достаточно забавным и показательным для остальных, кто ещё будет прилюдно пытаться стать противником его скорейшего брака с Валерией — а Кирилл по глупости и молодой горячности пытался. Дракон не убил его лишь потому, что об этом его попросила сама Лера. Она отправилась из родительского дома в старинный замок Дра-Дра аккурат перед свадьбой, когда до неё оставался всего вечер. — Ваши родители послали меня спасти вас. — Что, но… Откуда у них нашлись деньги на охотника? — Валерия встретила её встревоженным нервным взглядом. Анастасия едва заметно сочувствующе приподняла уголок губ. — Они предложили мне деньги, но я не взяла их. Когда я узнала о вашей ситуации, я решила помочь просто так. Считайте, проявление женской солидарности. Нет ничего хуже вынужденного брака для молодой женщины, когда желанная ею свадьба буквально перед ним сорвалась. Мне очень жаль, что вас разлучили с вашим женихом. Но ещё более мне жаль, что он так легко позволил этому случиться. — На последних словах на лицо Анастасии набежала недоброжелательная тень. — В качестве утешения Дра-Дра предложил Сергею место личного секретаря… И это смогло заглушить его «боль» и излечить его «рану», — бесцветно поделилась Макарова, отведя взгляд в левый нижний угол. Но буквально секундой после она вновь посмотрела на свою спасительницу. — Вы знаете, как убить дракона? — с надеждой в голосе и в глазах спросила её Валерия, вскочив со своего места. Бледность её чуть исчезла, проявилась особая оживленность, которой Анастасия изначально не заметила, когда только была допущена до опочивальни будущей хозяйки замка местными отвесными стенами и переходами черепичных крыш одной башни к другой. Она больше не выглядела такой потерянной и будто находящейся не здесь, как было до этого. — Если честно, я никогда прежде не сражалась с драконами. — Анастасия медленно расхаживала в её спальне, рассматривая и перебирая вещи, а потом ставя их на место. Но выглядела она спокойной и отсутствие нервозности в ней вселяло в Валерию хоть какое-то подобие надежды. Правда, произнесенные следом слова тут же её беспощадно отнимали. Валерия вновь осела на свою кровать с потерянным видом, притихла, сделалась такой же, какой была до прихода Насти, и замолчала. Она вымолвила только негромко: — Значит, вы его не убьете, — обречённо произнесла Макарова. Анастасия подошла к ней ближе. Она взяла её холодные бледные ладони в свои и привлекла внимание к своему лицу. Валерия робко взглянула на неё, вновь вставая, и её спасительница прижалась осторожно лбом к её лбу. Она заглянула синими глазами в её тёмно-карие. — Я сражалась с чудищами и похуже него. Поверьте, сразить его не будет труднее. Я вызову его на дуэль ради вашей свободы, если придётся. Ежели нет, мы обойдемся с ним простыми переговорами. Лера нервно громко усмехнулась. Она посмотрела на Анастасию так, будто она была спустившимся с Луны человеком, и произнесла: — Вы не знаете Дра-Дра. С ним без звона монет договориться невозможно. Да и едва ли вы сможете выкупить мою свободу, будучи бродячим рыцарем даже с самыми благородными намерениями. Не примите за оскорбление. — Вы правы. Едва ли я смогу соблазнить его деньгами. Однако. — Анастасия отпустила её ладони и потерла пальцами свой подбородок. — Никто не говорит о том, что я не смогу одолеть его в равном бою. — Он не будет равным, — резко заметила Лера. — Он будет мухлевать, сделает всё, чтобы вы погибли. Даже если скажет обратное. До этого с ним часто сражались, но он убивал всех своих противников. Он удивительный стратег и великий тактик. Он атакует врага внезапно, забрасывает камнями сверху, потом устремляется отвесно вниз, прямо на голову коня, и бьет его огнем, чем совершенно деморализует бедное животное. А потом он разрывает когтями всадника. Ну, и в конце концов против него перестали выступать… А когда пытались выступать всем городом, Дра-Дра сжег предместья и половину жителей свел с ума ядовитым дымом. Это великий воин. Если вы не имеете за пазухой никакого преимущества против него, вам его не одолеть. Анастасия взглянула на неё с мягкой насмешливостью в её необыкновенных синих глазах. — Тогда я буду вдвойне хитрее него. Ведь нет ничего презренного в том, чтобы обмануть лжеца. Возвращаясь мыслями вновь в тронный зал, Анастасия невольно вспоминала свой разговор с Валерией до этой судьбоносной встречи. Всё как она говорила. Дра-Дра явно не был намерен идти с ней на переговоры, а это означало только одно. Кровопролития, — обоюдного, — им не избежать. — Да вы спятили! Совершенно сбрендили! — начало раздаваться нервными заикающимися голосами вокруг них. Но рука Анастасии не дрогнула от всеобщей паники, а как раз наоборот. Она осознала свою цель ещё более чётко — избавить не только Валерию от нежеланного мужа, но и этих бедных людей от жёсткого правителя, превратившего их в тени прежних себя. — Пойти против нашего Дра-Дра! Против нашего любимого правителя! — Гул голосов не стихал. Добавился среди них пронзительный высокий противный женский голос, прорывавшийся сквозь остальные особенно громко. Он буквально перекрывал те собой, как будто в зале замка находилась оперная дива. — Уберите рыцаря с королевской красной дорожки! Она не достойна здесь находиться! Дра-Дра, видя, как раздухарилась толпа от заявления, сказанного его нежданной гостьей, взмахнул рукой и со смешком призвал всех к молчанию. Заинтригованный, он встал и направился к ней. Дра-Дра был выше ростом, облаченный в золотую жилетку, украшенную витиеватой росписью, белую рубашку с широкими рукавами и охотничьи кожаные черные штаны с завязями на паху. Она была, как он, только без половины его же самого. Её взгляд упирался в его грудь, если она смотрела перед собой, поэтому, чтобы не дарить ему возможность над ней лишний раз насмехаться, Анастасия подняла голову. И заглянула прямо решительно в его глаза. Она всё ещё была неотступна. И склоненный к полу меч всё ещё сиял вне ножен, готовый оказаться вновь вскинутым и прижатым острым кончиком к подбородку недоброжелателя. Дра-Дра усмехнулся, шумно выдыхая пар изо рта. Горячий воздух покружился над её светлой головой и пропал, уносясь к сводам замка. — Не побоишься, значит, вызвать меня на дуэль, крошка? — Я вас и вызываю. Если вы не хотите покидать город и обменивать Валерию на сохранность вашей жизни, я готова её отнять в честном бою, чтобы Валерию и этих несчастных освободить. Буду ожидать вас завтра возле замка на городской площади в четыре часа. Не опаздывайте, господин Дра-Дра. Иначе вы заставите думать своих слуг, что вы — последний трус. Она развернулась на железных каблуках и собиралась уйти, словно он не имел права оторвать ей башку или язык уже за эту малую долю проявленной дерзости, однако Дра-Дра, надеясь, что ему удастся достаточно запугать девчонку, чтобы она сама же прилюдно отказалась от своих слов, схватил её за запястье и развернул к себе резко лицом обратно. Он не ожидал, что она окажется такой быстрой. Её реакция была просто безупречной — острый конец, как и задумывалось, молниеносно уперся в эту же секунду в мужскую челюсть, заставляя бронзовую кожу натягиваться под давлением. — Нападение на меня до начала дуэли будет расцениваться как возможность ответного нападения с моей стороны на вас. В любое удобное для меня время, — уточнила она, предупреждая его только словами. Уголок его губ приподнялся, демонстрируя острые хищные зубы. — Вы в курсе, что я отправлял на плаху людей и за меньшее? — Таких людей как я вам навряд ли доводилось встречать. Я осведомлена о законах вашего города и прекрасно знаю, что вы не имеете права по данной нерушимой драконьей клятве нападать на вызвавшего вас на дуэль человека раньше назначенного им срока. Нарушение Драконом данной им клятвы приведет его к смерти. А вы не похожи на того, кто хотел бы умереть до боя из-за собственной же глупости. — Они пристально смотрели друг другу в глаза, прежде чем она стряхнула его сильную обжигающую руку с запястья и покинула замок, как ни в чем не бывало. Где она остановилась и главное у кого — оставалось для жителей загадкой. Дра-Дра предполагал, что её мог принять архивариус Макаров, который, скорее всего, и способствовал её прибытию в город, однако даже в стенах дома Виктора рыцаря до рассвета не нашлось. Она укрылась в заброшенной церкви, находившейся неподалеку от города, где раньше собирались цыгане. Но известно об этом было лишь коту Кириллу, который, сверкая голубыми глазами, доставил весточку о том своей любимой старшей сестре, не покинувшей башню даже под предлогом присоединения к пиршеству.

***

Он узнал от своих верных подданных, что в простонародье её величают «Ланцелотом» — в честь того самого Ланцелота, который гулял когда-то давно по свету, но звали её по-настоящему Анастасией. Она была известна за свои подвиги в истреблении самой различной нечисти и не только: разбойники, великаны, людоеды, — многие были у неё на счету, и поэтому рыцаря нельзя было недооценивать. С драконами до него, кажется, не сражалась, но помыслы её были чисты, и в этом была главная загвоздка — от честных людей никогда не знаешь, чего ожидать. Дра-Дра широко усмехнулся. Если она считала, что он даст добро на бой на главной площади, чтобы она опозорила его проигрышем перед всеми жителями, — чтобы те потеряли страх перед ним и всякое благоговение, — она ошибалась. Он не позволит этому случиться, он не позволит своему авторитету упасть. Единственный, кто падёт завтрашним днём, это сам Ланцелот. У него была идея попытаться уговорить её отменить бой. Ведь самый лучший бой — тот, который не случился вовсе. Если бы он только знал, где она остановилась… Он бы пришёл к ней под покровом ночи и, возможно, они смогли бы прийти к соглашению. Даже не один раз. Она бы встретила его с догорающей восковой свечей, приоткрыв порывисто резко дверь, и вздернула бы обязательно вверх свой подбородок при столкновении взглядов, — упрямая, но совсем не гордячка, — пока он цивильно удерживал бы первые минут шесть взгляд на её хорошеньком бледном лице. На минуте седьмой он опустил бы его на её льняную тонкую белую ночную рубашку, и дальше уже она бы не смогла устоять перед ним, он уверен. Однако Дра-Дра отмахивался от этих мыслей. Ланцелот тем и отличалась от его людей, что в ней подобострастие к нему было сведено к минимуму. И это было непривычно, странно. Чувствовалось практически противоестественно после стольких лет правления и купания в людском обожании и страхе. Он ведь и дал ту клятву из расчета на то, что не найдется более дурак, пожелавший бы вызвать его на бой. Но нет же, нашёлся-таки. С ходом времени многое подвергается изменению, и смельчаки тоже появляются на свете. Легкие на подъем неравнодушные люди. Она была героем совершенно иной породы, профессиональным, настоящим. С таким либо получится сладить только на его условиях, либо умереть. Но умирать Дра-Дра не собирался и после ночной прогулки в своей истинной форме над серыми горами решил послать лакея доложить, что бой будет проходить не на городской площади, а именно возле гор. Где не будет лишних глаз и где можно будет спокойно переговорить, прямо, без казённых восторгов. Ведь, первее всего, он видел в Ланцелоте равного себе, — опасного, — противника, а уже после — женщину. Дра-Дра думал подговорить Леру услужить ему перед свадьбой и избавиться вероломно от своей спасительницы отравленным клинком. Но это было так низко, слишком низко, даже для него. Он хотел разобраться с Ланцелотом сам, как бы там судьба ни распорядилась о итоге поединка. Возможно, она его поймёт. Поймёт лучше, чем кто-либо другой. Эти люди, за которых она собиралась с ним биться не на жизнь, а на смерть, не были достойны спасения. Из них всех риска стоила одна лишь Лера. Но даже та под сладкими уговорами Сергея, подосланного Драконом к ней перед боем, чуть было не согласилась участвовать в заговоре против рыцаря. Лера сказала «нет», однако отравленный кинжал так и остался лежать у неё на туалетном столике. Это уже о многом говорило. Утром бургомистр объявил специально для народа на центральной площади возле ратуши с башенкой, на которой стоял часовой, что господин Дра-Дра повелевал поменять место основного действия с города и перенести то близ серых гор. Видите ли, он руководствовался сохранностью жизней людей, которые могли пострадать во время боя, чего их доблестный герой, вероятно, не учел по легкомыслию и безучастию к чужой судьбе. Однако когда Ланцелот явилась за час до назначенного времени к огромному мрачному коричневому зданию без окон, с гигантской чугунной дверью во всю стену от фундамента до крыши и широкой старинной крепостной стене, она выглядела вновь собранной и спокойной. И одно её появление развеивало всякие домыслы насчёт неё и запятнанности её поступков. Предложение о смене локации боя она приняла без лишних нервов или восторгов — смиренно, как если бы в этом и правда был свой смысл. Бургомистр впопыхах прибежал к гостье, миновав колодец с резными перилами и навесом, и остановился с расспросами, было ли нужно что-нибудь ей и как он мог ей услужить. Она сказала ему, что оружие у неё было своё, щит ей не требовался, разве что бургомистр мог проводить её до нового места боя. Но Дра-Дра в итоге вызвался сделать это сам. Он до последнего скрывал от неё свою истинную форму, надеясь, что, увидев его в настоящем облике, Ланцелот окажется достаточно потрясенной, чтобы отказаться от боя или остановиться во время него. Поэтому для передвижения Дра-Дра выбрал седлать лошадей и подать ему двуколку. Рыцарь от предложения ехать рядом с ним отказалась. Седлав своего белого коня и вскочив резво в седло, оперевшись о стремя, она погнала скакуна за двуколкой и так ни разу за всю дорогу на врага своего желанного не взглянула. Двуколку с лошадью Дра-Дра пустил обратно в город, сообщив кучеру, что вернётся обратно уже на своих крыльях. Ланцелот оставила коня возле широкого величавого дуба, привязав того к его объемному стволу. Когда она стала наступать, солнце выглянуло вновь из-за гор, осветив тёплым янтарно-розовым светом лежавший под их ногами снег. Дра-Дра был облачён по такому случаю в свой лучший меховой плащ с багряными, как кровь, кожаными охотничьими перчатками. На его груди блестела серебряная брошь с тремя драконьими головами. Ланцелот же была в том же причудливом, но гибком, определенно идущем ей доспехе: он был латным, скорее всего, под ним была облегчённая кольчуга и, возможно, крепкая стеганка, к которой крепились все части доспеха. Защита корпуса была широкой, но адаптированной под женскую грудь, поэтому в ней можно было уловить её изгибы, наплечники и налокотники имели необычную заострённую форму, как и боковые части забрала её шлема — они были похожи на крылья Гермеса. Наручи были сплошные, без каких-либо зазоров и излишеств. Высокие сапоги-сабатоны встречались в плотном подвижном сплаве с набедренниками и имели небольшие острые каблуки, придающие её длинным худым ногам ещё большей изящности. Доспех был сделан со вкусом, но, что более было важно, он был облегчённым и мобилизированным по всем защитным аспектам. — Думаешь, это умно? — Он громко усмехнулся, не скрывая презрения во взгляде. Снег ложился спокойным ровным пластом поверх уже имевшегося, будто бы облетая фигуру Дра-Дра. На нём он практически мгновенно таял и из-за этого вокруг можно было заметить едва заметную пелену пара. Ланцелот направила на него меч. — Я думаю, каждый человек достоин того, чтобы за него сражаться. — О нет, поверь мне, я как никто другой знаю, что эти люди не достойны того. Возьми хотя бы родителей моей невесты, которые все-таки согласились на то, чтобы отдать свою дочь за меня. — Дра-Дра начал расхаживать вокруг неё, словно зверь, присматривающийся, как можно подступиться к своей добыче. — Им иначе было от тебя не откупиться. Ты не щадишь никого, будь это простолюдин или твой приближенный архивариус. — Ланцелот следовала за ним неотрывно глазами. — И то верно. Но люби они её по-настоящему, скорее, умерли бы, чем позволили нашему браку случиться. — Он тянул резину, ждал, пока она расслабится. Пока потеряет бдительность. Тон его сделался деланным, как и выражение лица тоже. — Ты так не думаешь? — Ты бы всё равно забрал её, даже если бы их казнили. И я уверена, что родители Валерии об этом знали. — Клинок, уложенный поверх наручника, оказался направлен на него. Она встала в боевую позицию. Он усмехнулся. Била в точку, как будто знала его не хуже других в лицо. — Не могу поспорить. Мы — драконы, всегда берём то, что хотим. И невест это касается в первую очередь. Воспротивиться обыденному порядку вещей — значит, показать себя дураком. — Он восстал, фигура его начала раздуваться в размерах, будто ещё секунда, и он начнёт превращаться. А кожа его лопнет и покажет под собой золотисто-черные чешуйки, блеска которых боялись все и каждый. Она пристально за ним следила, обступая и не упуская из своего поля зрения. — Ты никогда не задумывалась, почему я всё ещё нахожусь на своём месте? Потому что этим людям нужен тиран. Если бы они хотели, давно бы избавились от меня. Но они привыкли к моему присутствию, они свыклись с ним и перестали сражаться. — Ты убивал всех непокорных, истребляя неповиновение на корню! — не выдержала она и повысила голос. — Кому-кому, а не тебе рассуждать о непокорности, которую ты удушил собственными же руками! — Ты и я, мы, в сущности своей, одинаковы. Оба убийцы, только ты убиваешь существ подобных мне, а я, — он взглянул на неё прямо с жестокой насмешкой, — подобных тебе. Но, в целом, разница между нами незначительная. И ты, как никто иная, должна меня понять, что для поддержания порядка и мира иногда приходится идти на радикальные меры. Сделав шаг назад и бросившись с мечом вперёд, Ланцелот взрыхлила сапогом снег и практически попала Дра-Дра по шее. Он захлопнул её клинок между ладонями и перевёл его из вертикального положения в прямое, не позволяя вырвать оружие из цепкой хватки. На её слова Дракон расхохотался. — Разве ты не видишь? Твоя борьба бесполезна. Эти презренные людишки не прибегут к тебе на помощь, даже если ты победишь меня и будешь стоять за них на последнем из дыханий. Зачем растрачивать свою жизнь ради тех, кто этого не заслуживает? Моей смертью ты ничего не изменишь. Они останутся такими же, какими были раньше. И если моё место будет пустовать, его займёт кто-то хуже и беспринципнее. Пока Дра-Дра горячо вещал ей, его напор сдвинул Ланцелота и пришпилил к ближайшему покрытому толстым слоем снега дереву. Хлопок женской спины о его ствол заставил весь снег опасть градом на их головы — но противостояние их было так жарко, что тот мгновенно высох, оставляя после себя лишь редкие кристальные капли, блестящие на свету. Ланцелот от тяжести тела Дра-Дра и его напора тяжело задышала через нос. Она скривилась из-за них же и того, что её меч начали направлять на её горло, однако бить по нему не было никакого смысла — подвергающееся в бою опасности место было прикрыто частью кольчуги. — И все-таки я попытаюсь. Ведь презренен именно тот, кто губит и рушит, а не тот, кто пытается под гнётом сохранить свою и чужую жизнь. — Она стала наступать на него в ответ, уперевшись обеими ногами в землю, и в один момент оттолкнула от себя, занеся меч вверх. Удар пришёлся бы по его плечу, если бы Дра-Дра, несмотря на свои крупные габариты, ловко не увернулся. Ну что же, раз время для переговоров прошло, пришло время для битвы. В его истинной форме это будет легко, он раздавит её своим новым разработанным ударом в эн икс направлении. Давно как раз хотел его попробовать! — Твои разговоры выглядят так, будто ты меня боишься. — Она вновь направила прямо меч на него. — И пытаешься избежать боя всеми возможными способами. Солнце скрылось за облаками, обнажив золотистый перелив серо-зеленой радужки вокруг сузившегося зрачка. Снег вокруг мужской фигуры начал таять, буквально в несколько секунд закипев, габариты увеличивались, в появившемся пару замелькали изгибы драконьего силуэта: огромные лапы, сверкающие золотисто-зеленые глаза, гибкая змеиная длинная шея и отряхивающаяся от прежней кожи драконья голова, достигающая практически самой верхушки серых гор. На весь ведьминский холм, на котором они сейчас находились и с которого по длинной узкой тропе можно было дойти до серых гор, проревел голос озлобленного грозного древнего зверя, в которого Дра-Дра сейчас и обращался. — Ну что ты, глупая, я лишь дожидался нужного момента, чтобы разобраться с тобой! — Когда он выполз в своём истинном виде из пара, сверкая роговитыми золотисто-черными чешуйками на еле пробивающемся сквозь тучи солнце, острые хищные зубы блеснули в совсем человеческой улыбке. Дра-Дра был уверен, что победа на его стороне. Но как бы он себя ни вёл, она будто знала наперед, что он собирается сделать — только он сбивал камни с горы, обрушая их тяжелую волну на неё, Ланцелот скрывалась от них в узких теснинах, протискиваясь туда, словно её тело выпускало весь воздух и делалось плоским. Когда он пытался дышать на неё огнём, она убегала от него в ущелье, где текла горная голубая река, вытекающая из лечебного озера с русалками. Ядовитый дым применять Дра-Дра не стал, больно жалко было отравлять почву рядом находившегося холма и воду, от которой во многом зависело поддержание уровня жизни в городе. Но на пониженном участке горного хребта, куда он попытается её выманить, попробовать всё-таки стоило. Бой шёл. Они бились, бились они долго, так долго и мучительно, что в один момент Дракон осознал — эта победа не достанется ему легко, как он того хотел. Девица была изворотливая, била исподтишка, а иногда без страха шла прямо на него. Он несколько раз попал по ней лапой и один раз приложил хвостом, но урона хватило лишь на раздавленный сплющенный шлем, которым воительница более не пользовалась, отбросив его за ненадобностью. Дурак, сам ведь выбрал горы вместо площади! А там поди её было бы и легче уничтожить, несмотря на все сопутствующие разрушения! Дра-Дра злился и свирепел всё больше, пропорционально тому, как долго продолжалась битва. Он становился всё более агрессивным и менее внимательным. Бой шёл дальше. День уже клонился к закату, а столкновение клинка с драконьей чешуей все ещё было отчетливо слышно — в один момент этот звон надоел им обоим до ужаса, пускай гласно об этом не признался никто. Дра-Дра утомился находиться в своей истинной форме, не позволяющей поспевать полноценно за девчонкой. Он подумывал застать её врасплох обманным манёвром, превратившись неожиданно в человека, но его в претворении этого желания опередили — Ланцелот заставила его перейти из одной формы в другую, спрыгнув с одной из высоких точек горы, куда она умудрилась в период короткого затишья взабраться, прямо на драконье крыло. Она пробила его мечом и, повиснув на том, пропорола тонкую кожу между драконьими перепонками, разрезав её увеличивающимся давлением клинка под весом своего опускающегося обратно на испачканную в чёрных кровавых разводах землю тела. Дракон взревел и попытался смести её целым крылом, что у него и вышло — Ланцелота отбросило обратно к выпуклому склону горы, где Дра-Дра едва не раздавил её, забывшийся в своей боли и начавший раскачиваться из стороны в сторону, грозясь в таком огромном виде и пасть. И смеется сталь От крови пьяна Знаешь, как тебя ждали здесь? Не было жизни, Была лишь война. Легким шагом ты входишь в смерть. Расползается, тлея, ткань бытия, Ярость светла, словно факел, клинок. И не нижний мир получит тебя, А с улыбкою встретит Воинственный бог. Дра-Дра лежал среди снега и тихо стенал. В его человеческом облике рана с крыла перешла на спину. Он с трудом шевелился на земле, измотанный долгим боем ничуть не меньше, чем его противница. Она едва стояла на ногах, когда подошла к нему ближе и замахнулась, чтобы отрубить ему голову. Дракон вскинул на неё отчаянный взгляд, полный дикого животного ужаса, когда обагренное драконьей кровью острие остановилось над его шеей. Ланцелот застыла. Она удерживала себя с грехом пополам в стоячем положении, не говоря уже о мече, зависшем в опасной близости к повинной голове. Если покачнется или не удержит, уронит — Дра-Дра придёт конец. Она долго на него смотрела. У самой лицо всё в копоти, волосы растрепаны и практически полностью выбились из низковисящей косы. Ланцелот понимала, что он этого не скажет вслух, но он умолял. Дракон не хотел расставаться с жизнью на этом холме здесь и сейчас, не хотел умирать, он хотел жить. Так до чрезвычайности хотел, и осознание этого пришло к нему лишь сейчас. Когда близость смерти оказалась совсем рядом и стала реальной, когда она дышала ему буквально в затылок, заставляя каждый светлый короткий стриженный ёж волос восставать. «Пожалуйста, рыцарь, дай мне ещё один шанс». Медля, она неожиданно убрала меч. С его ранением в человеческом обличье Дра-Дра и двух часов не протянет. Ему нужна была живая водица. Такая в серых горах водилась, озеро в ней он кипятил своим дыханием в периоды болезней, чтобы лечиться, лечить жителей от хвори и приручать время от времени местных торговок-русалок. Они народ были непокорный, но сговорчивый. С ними можно было при обозначении высокой цены договориться. Она ушла и скрылась в одном из каньонов. Вернулась уже когда у Дракона начало темнеть в глазах, а тело неметь и холодеть. Меч отложили в сторону, голову его развернули кверху, а губы раскрыли — в них влили из раковинной чаши, отданной русалками, живительную водицу в рот. Он задышал более свободно и прокашлялся. Невероятно. Сама едва удерживающая дух в теле, Ланцелот спасала своего собственного врага. Говорил же, герой профессиональной масти. Таких по пальцам пересчитать можно, мало осталось. И то, половина из них не окажется на неё похожей. Если пришёл убить, скорее всего, убьёт. А она вон как поступить решила. Когда он допил, она собиралась сказать ему ещё что-то важное, взявшись вновь за меч. Но тело её, не выдержавшее ещё одного крупного геройства всего за один день, покачнулось и упало на холодную от снега землю. Ланцелот потеряла сознание.