Dragonslayer

***

Ланцелот очнулась от треска костра. Медленно открыв глаза, она моргнула, а потом перевела взгляд на источник шума. Перед плывущим взором некоторое время было темно, пока рыцарь не осознала, что темно само по себе вокруг неё. Источник света был небольшим и с трудом доставал до неё, лежавшей от него в нескольких шагах. Тяжело было поверить, но единственный, кто мог её сюда принести, находился как раз подле…огня? Его большая сгорбленная фигура сидела, выжидала чего-то возле костра и отогревала озябшие конечности. Пещера? Кажется, они были именно в ней. Ланцелот обвела взглядом потолок и стены каменной полости. Определённо, это была пещера, найденная где-то внутри серых гор, не грот. За пределами их временного пристанища, судя по звукам, бушевала поднявшаяся снежная буря. Когда Анастасия перевела на неё взгляд, она посмела в этом лишний раз убедиться. Они были заперты в этой каменной норе наедине друг с другом, пока снежная буря не закончится. Расклад на ближайшую ночь был примерно ясен. Но Ланцелота беспокоил совершенной иной вопрос (даже не один, а два): почему она всё ещё была жива и даже практически не ранена? Анастасия приподнялась и заняла полусидячее положение, прижимая ладонь к своему животу. Погорячилась. Её ссадины на лице всё ещё жутко ныли, тело наверняка было всё в кровоподтеках. Оно казалось от усталости тяжёлым и неповоротливым, но всё же после сна ему было чуть лучше, чем было до потери сознания. Настойчивый взгляд обжигающе скребся между мужских лопаток и, даже не произнося ни слова, Ланцелот заставила Дракона под тяжестью того развернуться к себе. Прекратив палкой тревожить догорающие ветки, — это было крайне бесполезное, но успокаивающее занятие, — Дра-Дра перестал гадать, когда же она очнётся. Для него ответ на этот вопрос был нервирующим и в то же время страстно желанным. — С пробуждением. Кажется, мы немного попали с местной непогодой, — Дра-Дра указал палкой в сторону узкого выхода из пещеры, — до утра так точно. — Я заметила, — глухо отозвалась Анастасия, понимая, что сидит, обмотанная чем-то похожим на повязки из лечебных водорослей. К её изумлению, кое-кто тоже успел посетить русалок, пока она была в отключке. И верха на ней не было, хотя низ оставался на своём прежнем месте. Настя захотела инстинктивно прикрыться, но, поразмыслив над темой того, что Дракон уже, должно быть, видел её без доспеха, раз водоросли обматывали и её грудь, и спину, не нашла это нужным. Медленно оглядевшись вокруг, она обнаружила верхнюю часть своего доспеха отставленной в сторону вместе с мечом. — Чтобы точно не отрубила мне башку, — проследив её взгляд, усмехнулся Дракон. В его вновь ставших серо-зелеными глазах проскальзывали золотистые искры костра и его истинной сущности, вместе взятые. — Я и не собиралась, — ровно и спокойно ответила Настя. — Хотел как раз узнать, почему? — Хотела задать такой же вопрос, почему ты сохранил жизнь мне? — Она откинула растрёпанную косу с плеча за спину, повернув к Дра-Дра голову. Для удобства положения пришлось обе руки вытянуть назад и опереться о них, чтобы поддерживать тело частично на весу. Он повременил с ответом, вновь начав ворошить палкой остающиеся от веток угольки, прежде чем сказал: — Жизнь за жизнь. Ты сохранила мне мою, я тебе — твою. Мы в расчете. Вернув Ланцелоту вновь вопросительный взгляд, Дра-Дра получил и свой ответ. — Ты выглядел так, будто был готов пойти на любые условия, лишь бы тебе сохранили жизнь. И я собиралась тебе их поставить. Я хотела заставить тебя дать клятву покинуть город, перестать мучить его жителей и оставить Валерию с её семьёй, прежде чем я… — Настя отвела взгляд в сторону. Он усмехнулся. — Так в этом было больше прагматичного расчёта, чем геройства? Понятно. Это делает тебя более приближенной к нам всем и более очеловеченной. — Его губы растянулись в ухмылке после громкого смешка. — Быть может, я разглядела что-то хорошее в зле, что не стоило убивать? — ответила она на его слова, склонив голову к плечу. — И в итоге мои домыслы насчёт тебя оправдались. Ведь ты не дал мне умереть от моих ран. — Зато жители дали бы, — довольно резко заметил он, впечатываясь в нее горячим взглядом. — Я предупреждал тебя, герой, что если ты даже убьёшь меня, на помощь тебе после никто не придёт. Если бы я погиб там, ты бы умерла вместе со мной. Ланцелот нахмурилась, но ничего не ответила на его тираду. Не хотела подтверждать правдивость его слов, даже если где-то в глубине души и начала осознавать их правоту. А это уже был первый признак потери веры, которую ей терять никак было нельзя. — Спасибо. За спасение, — вместо обдуманного ответила Настя и, все-таки собрав силы во всем своём теле для одного нового действия, перетащила себя и попону ближе к костру. Они были всё ещё далеки с Дра-Дра друг от друга, но расстояние между ними во всех смыслах начало сокращаться. — В городе захватил власть мой личный секретарь, Сергей. Весточку принесли русалки. Как только до горожан дошли слухи, будто ты отсекла мне голову, а потом пала сама, Сергей занял трон и решил насильно женить Леру на себе даже после её отказа. Ты ничего не изменила. Только привела другую сволочь на мое место. — Он решил все-таки рассказать ей об этой дурной вести, пускай и понимал, что мог сподвигнуть её даже в ослабшем виде отправиться сквозь снежную бурю обратно в город. Анастасия молчала, смотрела пристально в огонь, прежде чем ответила. — Тогда, когда закончится метель, я возьму свой меч, ты уйдёшь, сохраняя свою жизнь, а я пойду в город и вызову на дуэль Сергея. И избавлюсь от него, если придётся. Её голос был ровен, ни единая мышца не дрогнула на красивом усталом лице. Это и пугало, и восхищало одновременно. Такая решительность. Дра-Дра громогласно расхохотался на всю пещеру. — Чтобы искоренить зло, мало убить злодея. Следуя твоему методу, тебе придётся вырезать весь город. Ведь в каждом из этих людей живёт маленькая версия меня. Жадная, толкающая их на поистине ужасающие поступки. В этом городе живут только черные души, безногие души, безрукие души, бесчестные казенные души. Я сделал их сам таковыми, ведь мало убить одно лишь тело. Хочешь победить противника и подчинить его себе, тебе нужно сломить его дух. Ведь дух — субстанция живучая, и даже без оболочки он продолжает жить. Анастасия задумалась. Несмотря на леденящий кровь ужас, с которым Дра-Дра ей сейчас рассказывал про свои злоключения, она не стала его бояться больше. Он был рожден в ужасно несчастливый день, в день страшной битвы. В тот день сам Аттила потерпел поражение, земля пропиталась кровью, листья на деревьях к полуночи стали от неё тяжелыми и коричневыми. К рассвету огромные черные грибы, гробовики, выросли под деревьями. А вслед за ними из-под земли выполз он. Он — сын войны. Кровь мертвых гуннов течет в его жилах и потому это холодная кровь. В бою он холоден, спокоен и точен. А от такого существа ожидать излишнего милосердия и сострадания к другим — бессмысленно. Жестокость была в его природе. — Тогда нужно поставить во главе того, кто сможет их направлять. И перештопать те дыры, которые ты оставил в их душах. — Она взглянула на него без презрения, но с читаемым во взгляде укором. — И кого же ты поставишь? Неужели себя? — И вновь насмешливая ухмылка коснулась его грубой линии рта. — А кто же будет и дальше спасать красавиц и красавцев по всему свету? — Посадить нужно кого-то, кто знает и любит этот город. Например, Леру. Её добродетель не заставляет в ней сомневаться. И ваш закон позволяет это сделать. Ваш архивариус достаточно доходчиво мне поведал об этом. Ай да архивариус, ай да сукин сын! Так и знал, что он стоял у первоистоков этой истории! Ух, если бы имел прежнюю власть, оторвал бы ему башку! Да ведь любовь к своему чаду и всё для её спасения — это можно, это никогда у них не воспрещалось. И потому не стоило такому крупному предательству удивляться. Дра-Дра притих. Невеста его и правда была умницей, красавицей и всегда немного добродетельной. Ей это безусловно очень шло. И кто и правда вырос в этом городе и готов был умереть за него, так это она самая. Вариант был хороший. Герой не прогадал со своими домыслами насчёт неё. — В любом случае, ты не сорвешься туда сейчас. Буря ещё не закончилась. Тебе нужен сон, — заметил весомо он. Они оба не произнесли вслух, что клятву не пытаться обратно вернуть себе город он всё ещё не дал. Но даже без её озвучивания Дра-Дра понимал — если он попытается, Ланцелот без колебаний убьёт его. Она стала его погибелью ещё тогда, когда проникла за ворота города, и теперь после своего проигрыша Дра-Дра наконец-то в этом убедился. Но что мешает ему убить её, пока она наиболее беззащитна? То, что она выиграла у него даже в неравном бою? Уважение к достойному врагу? То, что Дра-Дра ценил такую породу героев, пускай и презирал? Что? Ответа не было. Но не мог он под покровом ночи свернуть ей шею, как бы ни воевали они по-серьезному. Она не заслужила такой тихой, скрытой от всего мира смерти. Её смерть должна была быть громкой, вырванной в бою, который вознесет её в великий ряд священных мучеников. И этот бой должен был быть у неё не с ним. — Да, ты прав. Думаю, отдых необходим нам обоим. — Она взглянула на его спину и ему показалось ли, но в её синих глазах, кажется, промелькнула тень волнения? Но с чего герою, ранившему его, за него волноваться? С того, что этот же герой дал тебе на последнем из дыханий живительной водицы, — вторил его вопросу голос разума, который позволил довериться мысли, что Ланцелоту на него не совсем всё равно. Они расстелили подальше друг от друга кто меховой плащ, кто широкую попону — каждый в углу поделенной на двоих пещеры, чтобы воссоздать хоть какую-то иллюзию обособленности. Однако не было её в этой душной от огня пещере, не было её в холодном камне, на котором лежали сейчас их тела. Их близость выходила за рамки какой-либо полости естественного происхождения или помещения — она ими, оказывается, не ограничивалась и не могла быть ограничена. Сейчас это стало особенно понятно, чувствовалось пробегающимся концентратом по венам. Потому что если сначала Дра-Дра видел в ней только врага, то теперь он видел в ней ещё и женщину. Обратную сторону медали, где с одной стороны находился он, а с другой всегда будет находиться она. Приподнявшись на своём меховом плаще, Дра-Дра чуть игриво, с низкой хрипотцой, — совсем не устрашающей, даже ленивой, — обратился к её сокрытой попоной спине, на которой плясал свет от костра. Ланцелот завернулась в неё, словно в одеяло, и благодарить мысленно за это приходилось не Господа Бога, а Дра-Дра, который стащил ту с её коня и привёл его в безопасное место к русалкам, чтобы бедное животное не окалело за ночь. — Эй, драконья убийца, пустишь к себе погреться? Она приподнялась на одном локте, глядя на него с насмешливо сдвинутыми бровями, и её уголки губ приподнялись впервые в его присутствии в намеке на улыбку. — Какая я драконья убийца? Единственного дракона, с которым я сражалась, и то не убила. — Не надо разрушать своё новое прозвище, делающее тебя более грозной. — Он не сдвинулся пока с места, но готов был. — А подоплёку возникновения никому знать не обязательно. Так что с сегодняшнего вечера я буду величать тебя именно так. Да и мою старую версию, уверенную в своей несокрушимости, ты убила первым оглушительным поражением и похоронила на том холме, где мы сражались. Ланцелот разглядывала его внимательно глазами, словно убеждаясь в правдивости его слов, а потом приподняла приглашающе край попоны. Взяв свой меховой плащ и постелив под них обоих, Дра-Дра нырнул под широкое покрывало, обжигая теперь своим жаром не менее нуждающееся в тепле тело. Несмотря на температуру его тела, из них двоих больше всего мерз сейчас именно он, а не Анастасия. — Что, холодно спать вне своей опочивальни, раз решил прибиться к своей потенциальной убийце? — со смешком спросила она, вытягивая на его плаще затекшие в прошлой позе ноги и позволяя Дра-Дра уткнуться лбом к себе в плечо. Он буквально свернулся вокруг неё, как крылатый змей вокруг своего злата, ведь рост ему спокойно позволял это сделать. — Во-первых, я надеюсь, что тебе хватит благородства и такта не убивать меня во сне, во-вторых, мы, драконы, создания очень теплолюбивые. И совершенно не переносим холод ни в какой его форме. Особенно такой. — Он кивнул на не утихающий снег, прижимаясь к ней теснее. — Да и потом, ты и сама здесь окоченела. Но ты слишком горда, чтобы это признать и попросить о помощи. — Это неправда. — Она повернула к нему голову. — Я просто привыкла к такому образу жизни. Постоянные путешествия меня закалили. И мне не в первой лежать на холодной земле и засыпать, утомлённой битвой с очередным монстром. Дра-Дра смотрел долго в её глаза. Из-за света костра они горели, как две утренние звезды, встречающиеся с днём. В такие глаза опасно было погружаться. Обратно можно было не выплыть. — Никогда не хотелось такую жизнь оставить? — тихо спросил он её. — Сделать образ жизни более оседлым? — Ланцелот улыбнулась широко, а потом усмехнулась. — Конечно, хотелось. Но, как ты сам спрашивал меня недавно, кто же будет тогда спасать «красавец» и «красавцев» из лап чудовищ вроде тебя? — Как будто ты бы не полезла в бой со мной, будь на месте Леры какая-нибудь старушка. — Дра-Дра фыркнул, и Анастасия на его слова неожиданно рассмеялась. Легко, беззаботно так, словно не обремененная побоями и не рядом с врагом находящаяся. — Ты прав. Полезла бы всё равно. Потому что дело состоит далеко не в красоте, а в самом спасении. Его глаза сощурились хитро, довольно, словно слушать её смех было для него диковинным редким удовольствием. Несмотря на усталость и хриплость, тот был звонкий и озорной. Практически как у девчонки. Дра-Дра со смешком провел грубыми согнутыми пальцами по её коже живота, покрытой мурашками, и Анастасия дернулась. Но не отпрянула от него. — Иногда бывает полезно отступить от своей принципиальности и попросить помощи. Даже если приходится просить чудовище, — выдохнул он ей горячо на ухо, и от этого шёпота на бледном теле встал почти каждый волосок, а сердце волнительно забилось внутри грудной клетки. Дра-Дра пристально следил за её реакцией, за тем, пыталась ли она отодвинуться или, напротив, сохраняла неподвижное положение. Дракон смотрел в её синие глаза, тёмные то ли от отсутствия нормального освещения внутри пещеры, то ли от чего-то другого, но он не ошибся, когда, уповая на второе, склонился к ней и коснулся её губ своими. Этот поцелуй отозвался жаром на каждом конце его нерва, и когда он вжался в её рот сильнее своим, напирая, его словно обдало пламенем. Он горел, когда целовал её, и это было так непривычно. Он сжигал, зажигал, превращал в пепел чужие сердца, но редко когда горел внутри сам. Но сейчас почему-то было по-другому. В этой самой пещере, без пуховых перин, без яств и искушения вина, в почти спартанских условиях его член стоял так твёрдо, что оставлять его внутри штанин было больно. Он вжался в неё бёдрами, разделённый лишь её поддоспешной одеждой и своим боевым кожано-меховым плотным костюмом. Обвел её рот горячим широко раскрытым кольцом своего рта; его язык, облизывая её, глубоко проник меж её губ и сплелся с её языком, заставляя Анастасию под ним буквально прогнуться в спине и застонать от одного лишь только поцелуя. Она зажмурилась, вцепилась в его постепенно оголившуюся спину, очерчивая кончиками пальцев его многочисленные шрамы, полученные в более ранних сражениях; она оставляла беспощадно ногтями ещё и свои следы поверх них, он помогал ей развязать её многочисленные завязки, избавляя в итоге от одежды и себя, и её. Когда Драконы чуяли золото, они прикладывали все усилия, чтобы его добыть. Дра-Дра ощущал себя сейчас именно в знакомой ему поисковой стихие — он нашёл своё сокровище и отчаянно вгрызался когтями и зубами в «каменную породу», лишь бы прорваться к заветному золотому блеску. Отзывчивость её тела, то, как она льнула к нему, заставило его отпустить невольно шутку. — Если ты просто хотела, чтобы я тебя хорошенько трахнул, не обязательно было идти на такие ухищрения и вызывать меня на бой. Ланцелот стукнула его со смешком по спине, — невольно сильнее, чем предполагала, — и он ахнул, остановившись. Однако ласки его вновь возобновились, горячо заскользив ладонями по её телу, пространства между ними наконец не осталось, когда Дракон оголил налившийся кровью стояк и прошёлся по её лону, собирая с него естественную смазку головкой. У Ланцелота явно уже были любовники, но Дра-Дра нравилась мысль, что ни один из них не мог и не сможет сравниваться в таком искушенном деле с ним. Он проник в неё порывисто, сильно вжав в свои белые меха, прижал своим телом сверху, будто живым двигающимся камнем, и задвигался на ней, в ней быстро, грубо, но в то же время с нужными остановками, когда толчки становились медленнее, оглушительнее, чувственнее; в такие моменты Ланцелот привлекала его за голову ближе к себе, скребла его затылок ноготками, обернув вокруг шеи свои руки, а потом обжигала громким стоном рот, когда они устанавливали прямой зрительный контакт. Он отвечал ей ответными громкими стонами, ускорял движения, вторгался в неё практически до иступленной боли, граничащей с удовольствием, и это выбивало из них обоих такие искры, что всё вокруг могло бы загореться, если бы их пристанищем стал бы не камень, а деревянный дом. В минуты отчаянного удовольствия она жмурила глаза, голова её откидывалась в меха, тело выгибалось сильнее, рот округлялся горящей кровью буквой «о». И это был призыв к глубокому поцелую, он понимал его верно, позволяя уже более длинному языку обвивать её влажный скользкий розовый язык, считывая дрожь грядущего стона на самом его корню. Когда он в неё кончил, не найдя в себе сил выйти во время интенсивных глубоких толчков, она застыла под ним, изумлённо распахнув синие глаза и чуть нахмурив брови. Но на красном от удовольствия лице это выглядело, скорее, карикатурно, чем устрашающе. Дра-Дра тоже на ней застыл, сыто переводя дыхание, глаза его ленно приоткрылись, вглядываясь в её вдруг ставшее серьёзным лицо. — Ты кончил в меня? — Другая на твоём месте уже визжала бы от восторга. Чтоб ты знала, на рынке снадобий драконье семя очень ценится в качестве товара. — Он позволил себе похабную улыбку, и Настя треснула его за такую шутку вновь по больному плечу. Рыкнув и заворчав, Дра-Дра начал его потирать. — Правда, тебе из себя его достать сейчас будет намного труднее, чем другим девицам. — Мне главное, чтобы мой живот не начали через 9 месяцев населять никакие крылатые симпатичные твари вроде тебя. — Ланцелот зафырчала, раздраженная его недальновидным поступком, но то удовольствие, недоступное многим, которое они разделили на двоих, всё ещё горячо напоминало о себе внутри неё. И именно оно сменяло гнев на милость. — О, тут уж я не могу тебе ничего обещать. — Она вновь начала с ним несерьёзно бороться, а он хохотать с её действий и пытаться её скрутить под собой. Когда она хотела сказать, что теперь из-за него ей придётся пить на всякий случай « лунный чай», чтобы избежать последствий, он вновь её крепко поцеловал. И ночь, всесильная жаркая в своей страсти, продолжила свой ход. Он показал ей умение своего языка в качестве извинения, свойственное лишь драконам — тот был длинным и чуть раздваивался на самом конце, достигая той длины, которой было угодно его хозяину. Дра-Дра брал её им сначала медленно, пробуя на вкус лишь снаружи, а уже потом крепко изнурительно изнутри; Ланцелот дрожала под ним, разведя ноги, тянулась пальцами к короткому песочно-пустынному стриженному ежу волос, беспомощно скользя по нему ногтями не в силах сгрести хоть немного для моральной опоры, а потом млеюще закусывала нижнюю губу с возрастающими по громкости и частоте вздохами, разводя бёдра ещё шире. Его язык… Что ж, таким и правда не мог похвастаться каждый любовник. Он был более тонким, чем у обычного человека, но именно это свойство позволяло ему беспрепятственно проникать глубже и давить, куда нужно. Уперевшись губами в её нижние губы, буквально врезавшись в них своими, он довёл её до оргазма в третий раз, практически беспрерывно совершая давление и проникновение языком меж ребристых стенок. Отыскав точку её удовольствия, Дра-Дра игрался с ней, дразнил, нажимал, тер, лизал, пока не достиг разделённого на двоих успеха — её сладкой иступленной пульсации, прошедшейся чередой сокращений вокруг его языка. Кажется, они толком тогда и не спали. Он зацеловал каждый участок её тела, вкусил не единожды соль с её кожи, позволил ей изучить каждый свой шрам, — и припал к её, — брал её лицом к лицу, сзади. К утру они были так вымотаны, что единственное, что он смог сделать, это, наконец выжатый за ночь, застыть на ней, вжавшись влажным лбом в её оголенное плечо. И уснуть не сном страдающего мигренью и волновыми накатами паники старика, а блаженным сном младенца. Утром они договорились, что он уйдёт из города, оставив его. Она сохранит ему жизнь, и на этом их дороги разойдутся. Он дал ей клятву, а клятва для драконов являлась нерушимой догмой, которую нельзя было ни при каких обстоятельствах попирать. С первым лучом света перед пещерой наконец перестал падать снег.

***

Утром они разошлись так, будто ничего не произошло. По добру, по здоровому, каждый своей дорогой. Он мог теперь идти, куда ему вздумается, но с оглядкой на то, что если начнёт вновь бесчинствовать — она вновь придёт по его следу. Всегда ведь приходила по следу злодейства тех, кто жить на белом свете по всем параметрам добра был не достоин. Сама же Ланцелот, вскочив на коня, отправилась в город. Сейчас там проходил предсвадебный пир в честь будущей женитьбы нового главы города и победы над Драконом. Толпа ликовала, гуляла, пела песни и танцевала — складывалось впечатление, что они никогда и не терпели притеснений захватчика, не приносили ему почестей и не были готовы отдать за него свои жизни, за их любимого старика-дракошу, если придётся. Пробиться на центральную городскую площадь из-за этого было не так уж и просто. Однако когда весь город празднует ещё и твою смерть, твоё появление на своих же импровизированных похоронах автоматически убавляет радость во всех присутствующих. Ланцелот медленно вела аллюром коня по площади, минуя ратушу и колодец, и люди перед ней в испуганном безмолвии раступались; не иначе призрак усопшей явился на праздник, дурной знак. — Бургомистр! — позвала она его громким голосом. — Вызовите бывшего личного секретаря Дракона на площадь. Мужчина, подрагивая, как кленовый лист на ветру, отправился в замок. И вышел оттуда уже вместе с самим Сергеем, явно недовольным тем, что его оторвали от пиршества и рассказов, как это он, на самом деле, выторговывая лучшие условия для людей города на протяжении многих лет, побеждал Дракона. Он был одет в парадную рясу с отверотами насыщенного фиолетового цвета. Ланцелот видела его раньше лишь единожды, когда в первый раз посещала замок бывшего главы города. Он стоял среди толпы и напряжённо наблюдал за ней, как всякий горожанин, встретивший достаточно смелого чужака, способного бросить вызов их хозяину. Тогда Сергей был в ливрее. Сейчас же, сменив личину слуги, видимо, на духовника, он стал неожиданно представителем Бога, а не драконьей воли. Так было проще сделать толпу подконтрольной себе после резкой смены верхушки. — Доблестный воин вернулся… — Лицо Сергея резко посерело, когда он заметил, что слова Бургомистра не оказались бредом, вызванным чрезмерным употреблением вина на празднике на голодный желудок. — Какая честь, вновь принимать вас здесь! Так вы не пали славной смертью на ведьмином холме, как нам напели русалки… Она спрыгнула с коня, ударив громко каблуками по брусчатке. Этот громкий звук прервал речь Сергея, заставив его замолчать. Все ещё нервно тараща на неё глаза, он отступил назад, когда Анастасия вытащила меч из ножен и направила его остриём на него. Всё практически точь-в-точь как в самом начале этой истории. — Сергей, я вызываю вас на дуэль. — По какому такому… — Он запнулся, подавившись воздухом. — Праву?! — По праву нарушения прав наследования трона приближенным к бывшему правителю лицом. Вы не единственный, кто знает здешний закон, отец Валерии мне успел объяснить, что у вас здесь и к чему. Той, кто должна была получить трон после смерти Дра-Дра, является Валерия, а не вы. Вы самовольно провозгласили себя главой, пока люди были потеряны и не знали, к чему подступиться после избавления от своего мучителя. За такую низость, как и за низменный порыв женить Валерию на себе против её воли я имею право вызвать вас на дуэль. И вы, если не являетесь откровенным трусом, перед лицами граждан примете мой вызов. Либо же откажетесь от всего нечестным путём присужденного вам, как и оставите Валерию в покое. Выбирать только вам. — Но это… Это какой-то абсурд! — вскричал Сергей. — Бургомистр, вызовите сейчас же сюда архивариуса Макарова! Нам нужно обновить знания нашей гостьи и кое-что ей разъяснить. — Разумовский вернул ей насмешливый ядовитый взгляд и такую же ухмылку, добавив тише: — Да будет вам известно, тот, кто женится на наследующей трон, имеет право занять его вместо неё. Анастасия не изменилась в лице, спокойно молвя: — Мне понятна теперь ваша спешность в подготовке к свадьбе, но пока ещё Валерия не является вашей женой. И навряд ли согласится когда-нибудь ещё ею стать после ваших попыток подтолкнуть её на моё убийство. — На лицо Ланцелота набежала небольшая тень. — И потому занимать не принадлежащее вам место вы не имеете право. Однако не успел бургомистр сделать и шагу, как вдруг грозная, будто набежавшая туча в яркий солнечный день, широкая тень накрыла фигуру Сергея спереди, появившись позади Анастасии. В удивлении вскинув голову, она резко развернулась. — Того, на кого направлен клинок Ланцелота, я лично сожгу, если вы не исполните её приказаний, — выдохнул громко и раздраженно Дра-Дра, сощурив презрительно сверкнувшие огненным золотом глаза. — Дра-Дра! — удивлённо воскликнула она. — Что ты здесь забыл? По клятве ты не имел права возвращаться обратно в город! — Я не имел права его обратно захватывать. Но мы ничего не обсуждали насчёт того, что я не мог вернуться сюда по другой причине, герой. — Он низко усмехнулся, взглянув на неё сверху вниз, после чего вновь с презрением взглянул на бывшего секретаря. — Не ожидал, что пригретая мною на груди змея так быстро выпустит весь яд наружу. Обычно его количество не могут контролировать только совсем молодые особи. В вашем возрасте, Сергей, стыдно быть таким недальновидным. — Получается, если Дракон не убит, — попытавшись ухватиться за этот факт, как за спасительный круг, запричитал Сергей, — то Валерия не имеет права наследовать трон! В-ваше превосходительство, вы ведь сами понимаете, всё должно быть по закону… — И об этом мне говоришь ты? — Дра-Дра вскинул скептично брови. — Трус, который занял сразу же моё место, когда моя голова ещё даже не скатилась с ведьминого холма, и загребший в руки мою бывшую невесту, чтобы оправдать своё место на троне? — По данной нерушимой драконьей клятве Дра-Дра больше не имеет прав на трон, посему, именно следуя закону, его должна занять его супруга. Супругой должна была стать Валерия, — спокойно вставила меж слов Анастасия, возвращая взгляд Сергею. — А захват трона с вашей стороны до получения законных прав на него является узурпацией. — Но она ведь не стала! — продолжал отбиваться Сергей. — Стало быть, я имел право, как народный любимец и избранник… — Что тебе было непонятно в моих словах, черт рыжий, что я оставлю от тебя лишь горстку пепла, которую сметут в канаву, если ты продолжишь упорствовать? — Дра-Дра взревел и начал увеличиваться в размерах. — Ладно! — Разумовский наконец сдался. — Бургомистр, привидите сюда Валерию. Пожалуйста. — Сквозь зубы добавил последнее Сергей, кидая раздражённый взгляд из-под рыжих ресниц на рыцаря и её неожиданно приобретенное ручное крылатое чудище. Валерия вышла бледнее собственного платья на свет и взглянула сначала невидящим взглядом в лица тех, кто пришёл её спасти. Однако, разглядев в одном из них Анастасию, она сорвалась и набросилась на неё с крепкими объятиями. — Боже мой, вы вернулись! Храни господь вашу удачу, вам все-таки это удалось! — Как видите, — Анастасия со смехом осторожно обняла её в ответ, — не совсем так. Пришлось прибегнуть к хитрости, как я вам и говорила. Заметив позади неё грозную фигуру в белых мехах, Валерия отступила, испуганно округлив глаза. Но, заметив лишь ухмылку, направленную в её сторону, и отсутствие попыток напасть, она в ещё большей растерянности уставилась на Ланцелота. — По данной клятве Дра-Дра больше не может претендовать на престол. С этой самой минуты, Лера, он — ваш. — Мой?.. — неверяще спросила она, глядя то на своего бывшего пленителя, то на Анастасию. — Да, ваш, — с благородной улыбкой и лёгким кивком головы подтвердила Настя. — Но если вдруг все-таки одумаешься, милости просим под венец. — Дра-Дра озорливо ей подмигнул, на что Валерия покраснела и едва не спряталась за Сергея. Однако после она гордо выпрямилась, глядя прямо в лицо своему бывшему пленителю с высоты своего среднего роста и взглянула после на того, кто мог стать будущим. — Бургомистр, отведите Сергея в его покои и заприте там до начала суда. А ты, — Лера подошла ближе к Дракону, привстав грозно на цыпочки, чтобы хоть как-то заглядывать ему в его лицо, а не грудь, — расколдуй немедленно моего брата, пока тебя не унесло ветром. — В виде кота он мне больше нравится, — иронично заметил Дракон. — Да и тебе, кажется, тоже. Лера возмутилась, вновь покраснев, но оставалась неотступна. — И все-таки верни ему человеческий вид. В притворном поклоне Дра-Дра взглянул на неё снизу вверх с ухмылкой, сощурив один глаз. — Будет исполнено, Ваше Величество.

***

— Куда же тебя дальше понесёт нелёгкая? Они встретились на выходе из города. Когда Сергея бросили в темницу после быстрого суда, сочтя опасным отпускать его из-за возможности возникновения бунта, поддержанного силами соседствующих городов, а Лера обустроилась в замке на новом месте, выплатив своей спасительнице все-таки из казны надлежащее ей жалование, Настя пожелала ей искренне удачи, деньги приняла нехотя, но почтенно, и, не купаясь излишне в лаврах и благодарностях, решила тихо скрыться, будто её не было здесь никогда. Работы у Леры предстоял непочатый край, ведь прав был Дракон, когда сказал, что его убийство ничего не принесёт — для процветания и переустройства города нужно было убить дракона внутри каждого его жителя. А это было ой как непросто сделать. Но Настя верила, что Лера справится, и если той понадобится когда-нибудь ещё помощь верного ей рыцаря, он вновь вернётся к ней. На коне, услышав знакомый трескучий низкий голос, она развернулась и улыбнулась кроткой улыбкой с лёгким солнечным прищуром глаз. — Я не могу остаться, ты же знаешь. У меня впереди предстоит ещё много работы. — Я не прошу тебя остаться, лишь спрашиваю, куда дальше ты будешь держать свой путь. — Дра-Дра вышел из тени зелёного сочного дерева, раскрывшегося в самом буйстве красок. Когда правлению Дракона настал конец, в город наконец-то пришла весна. — И можно ли тебе составить компанию. Он перестал скрещивать руки на груди и подошёл к её коню. На нём она впервые возвышалась над ним, а не наоборот. Хотя во всех иных смыслах уже давно успела это сделать. Настя улыбнулась, всё ещё внимательно на него смотря. — Если одному дракону интересно будет посмотреть новый мир и заняться благородной деятельностью, он может и правда составить мне компанию. — Тогда решено. — Дра-Дра хлопнул её коня по крупу, и тот едва не лягнул его задними ногами за такую дерзость. — Я лечу вместе с тобой. И куда бы рыцаря теперь ни занесло, даже если их дороги в один момент вновь разойдутся, на какое-то время они останутся переплетены, как тугой клубок змей, который не растащишь даже при желании — страшно будет. И он будет защищать её, ведь печально будет жить на свете, если останутся одни лишь профессиональные злодеи да не останется профессиональных героев, способных им противостоять. Возможно, когда-нибудь он её не спасёт. И она будет покоиться под великим могучим деревом, подобно тому старинному дубу, растущему на ведьминском холме. В её могилу будет воткнут лишь её меч, который останется единственным напоминанием, что она в этом мире была, жила, боролась, любила и в один момент не смогла выйти из боя победительницей. Драконы живут долго, и он этот день обязательно ещё застанет — тогда он будет навещать каждый день это дерево и оставлять на её мече сплетенные аккуратно воедино в кольцо первоцветы, пахнущие так ярко и сладко, что и мертвого смогут пронять. И будет вспоминать, что жил когда-то на свете человек благородных помыслов, который смог победить его. Равный ему человек, его возлюбленный враг, его Ланцелот. Дра-Дра со смесью тоски заглянул в её лицо, понимая, что для него этот день настанет быстрее, чем для неё, ведь жизнь героев ещё более скоротечна, чем у обычных смертных людей. Но не повод ли это любить каждое её мгновение тогда сильнее? Хранить эти мгновения, беречь их, чтобы позволить им остаться в глубинах сердца уже в многозначительном таком далёком «после». — Не отставай, герой, иначе увидимся лишь в следующем городе. — Он натянул улыбку на лицо, отстраняясь от её коня и перевоплощаясь в свою истинную форму. Подняв вокруг себя пыль, Дракон взлетел и ринулся с оглушительным свистом вперёд, разрезая облака крыльями и ловко маневрируя между ними, когда ему самому того хотелось. Ланцелот широко улыбнулась и, пришпорив коня, пустилась во всю прыть за своим возлюбленным врагом, оставляя лишь ещё одинокий клочок пыли вдобавок к той пыльной буре, которую в качестве напоминания о них обоих оставил Дра-Дра когда-то подвластному ему городу. Всё из пыли состоит и в один день в неё же и обратится.