Forever tonight

— Спокойной ночи, Огай.       Мори подавил в себе желание инстинктивно отпрянуть, когда Нацумэ-сенсей наклонился, чтобы погладить его по голове. Протянутая рука напомнила о том, как больно бывает, когда эта самая рука держит ремень. — Спокойной ночи, Нацумэ-сенсей, — ответил Огай, старательно делая свой голос ровным и спокойным.       Наставник не заметил его состояния, лишь улыбнулся и вышел из комнаты, погасив свет. Мори несколько секунд лежал, не шевелясь и пытаясь осознать, что в эту ночь он может лежать на спине. Потом он натянул одеяло до подбородка и принялся ждать.       С той их ужасной ссоры, когда Мори сбежал и три дня жил у своего друга Кобо, прошло чуть больше недели. Огай снова стал жить вместе с Нацумэ-сенсеем, и почти каждый день шёл медленно и тягуче. Так дни ощущаются, когда ждёшь чего-то неприятного, но неизбежного.       Мори ждал наказания. За что угодно — за замечание в дневнике, за пропуск тренировки, за неправильное слово в разговоре или брошенный не так взгляд. Но Нацумэ-сенсей почти ничего не делал. Если он был недоволен им, то всегда хмурился и сердито смотрел на него, и тогда Огай внутренне сжимался, готовясь к боли. Однако затем Нацумэ-сенсей как будто вспоминал их ссору что-то и становился более мягким, начинал просто отчитывать его, попутно пытаясь выяснить, что побудило Мори совершить проступок.       За ремень он взялся только один раз.       Впрочем, и без этого Мори всё равно был несколько раз наказан — притом так, что вспоминать не хотелось. Одна мысль об этом вызвала краску на его щеках, и Огай отвернулся, прячась с головой под одеяло. Он не хотел думать об этом. Лучше было поразмыслить о другом — а именно, о своей задумке на эту ночь.       «Они сидели на пустыре, прогуливая занятие по физике. Хотя Мори был бы не против посетить его, но сегодня там была контрольная, а писать её жутко не хотелось. Котаро просто в кайф было прогулять, а вот Кобо остался, потому что совесть не позволяла ему пропустить урок. — Давай прогуляемся сегодня ночью? — вдруг лениво предложил Исака, болтая ногой. — Ночью?       В памяти Мори всплыло наказание за ночную прогулку, которое было около месяца назад: тогда Нацумэ-сенсей выпорол его настолько сильно, что он не мог сесть дня три, а уж лечь на спину тем более. К тому же потом наставник посадил его под домашний арест, в чём тоже было мало приятного. Короче говоря, воспоминания были отвратительные и повторять прогулку теперь, когда между ним и учителем установились более-менее нормальные отношения, Мори нисколько не хотелось. — Я, наверное, пас, — с сомнением сказал Огай, уже предсказывая реакцию Котаро. И она не заставила себя ждать. — Струсил, да? — хмыкнул Исака, поднося ко рту сигарету. — Нисколько. Просто не хочу, — пожал плечами Мори. — Да ты просто боишься этого твоего Нацумэ-сенсея, — прищурился Котаро. — Думаешь, он заметит твою пропажу? — Я же не знаю: может, он сидит и только и ждёт, когда я провинюсь как-нибудь? — резонно сказал Огай, тоже закуривая: разговор располагал.       Исака немного подумал, глядя вверх. Огай понаблюдал, как его сигарета медленно, но верно сгорала, однако Котаро не обращал на это внимания. Он погрузился в свои размышления, так ничего и не ответив ему. — А ты что-то хотел сделать? — поинтересовался Мори, стряхивая пепел.       Исака вздрогнул, протянул руку и вновь затянулся. Выпустив дым, он кивнул и деланно равнодушно взглянул в сторону синего неба над лазурным морем. — Хотел просто пройтись по улицам. Надоело… дома.       Огай хотел было спросить, что случилось дома, однако Котаро выглядел так, что было ясно: говорить ему об этом совершенно не хочется. И Мори промолчал, решив не тревожить друга. Он расскажет, только когда будет готов. До того момента нет смысла что-либо выпытывать.       Погулять с Котаро Огаю и до этого хотелось, потому что это всегда было увлекательно и весело. Теперь же захотелось не только из-за духа бунтарства, но и просто потому, что он должен был поддержать друга. Это был простой факт, как и то, что солнце встаёт каждый день: он должен поддержать друга сейчас, когда ему тяжело.       Мори подумал об этом. Потом подумал о том, как классно гулять ночью, когда на улицах почти никого нет, когда дует прохладный ветерок и дышится легче. Затем поразмыслил о реакции Нацумэ-сенсея. В последнее наказание ремнём наставник не был слишком суров, так, может, и в этот раз пронесёт? А если и не пронесёт, может, он будет таким же? А если и это нет, тогда Огай точно знает, что сможет выдержать самое суровое наказание за своего друга. — Пойдём, — он стряхнул пепел с сигареты.       Котаро удивлённо взглянул на него, потом язвительно хмыкнул. — Ты же не хотел. — Теперь захотел, — Мори улыбнулся ему. — Давненько мы с тобой не гуляли по ночным улицам Йокогамы! — Ага… — Исака отвернулся.       Огай с улыбкой заметил, что он смутился. Когда Котаро смущался, он всегда старался смотреть не на друзей, а куда-нибудь в другую сторону, думая, что это скрывает его эмоции. Бесполезно: Мори всё равно читал его так же хорошо, как и он его. Но чтобы не мучить друга, Огай решил перевести тему. — А Кобо будем звать? — спросил он.       Исака поразмыслил, затем повернулся к нему, вновь затягиваясь. Серая струйка дыма взвилась в воздух через несколько секунд. — Давай. Соберёмся всей компанией, как раньше. — Будет круто, — усмехнулся Мори.       Они замолчали и погрузились в уютную тишину, докуривая свои сигареты и размышляя о предстоящей ночной прогулке…»       Мори согласился и теперь отступать не собирался. Пусть Нацумэ-сенсей наказывает его как хочет. Пусть вообще попробует для начала обнаружить его пропажу! Вряд ли наставник станет засиживаться допоздна, карауля его. Огай решительно кивнул самому себе. Осталось только подождать, когда свет в доме везде погаснет, и можно будет отправляться.       Очень скоро этот момент наступил — даже слишком скоро, по мнению Мори. Нацумэ-сенсей погасил свет во всей квартире, закрыл дверь в свою спальню и, очевидно, лёг спать. Огай какое-то время тихо лежал, пытаясь собраться с силами и выбраться из-под одеяла, чтобы посмотреть, действительно ли наставник отправился отдыхать. Наконец он раскрылся, поднялся и прокрался к двери.       В коридоре было темно, как в чёрной дыре. Мори присмотрелся к двери спальни учителя, однако не заметил ничего необычного. Нацумэ-сенсей, казалось, и вправду лёг спать. На всякий случай Огай прокрался к самой двери и прислушался. Из-за неё доносилось ровное дыхание учителя. Теперь, когда он удостоверился, что наставник уснул, можно было выходить из дома.       Мори вернулся в спальню и оделся. Он старался не думать о том, что ходит по краю. Нацумэ-сенсей был довольно лоялен к нему всю эту неделю. Огай видел, как наставник хмурился, когда он принёс из школы замечание в дневнике, и как недовольно глядел на него, когда он сбежал с тренировки. Ему стоило огромных сил сдержать себя, это точно. Каждый раз Мори, хотя и не считал себя особенно религиозным человеком, начинал просить всех богов, чтобы Нацумэ-сенсей уже перестал прятать свои эмоции и просто наказал его как обычно. Неизвестность была хуже любого наказания. Но несмотря ни на что, Нацумэ-сенсей всегда сдерживал свою злость и начинал просто отчитывать Огая. Наказания перестали быть жестокими — однако надолго ли?..       И всё же он решился пойти. Мори и сам не знал, что подтолкнуло его к этому явно опрометчивому шагу. Но он был уверен, что не бросит Котаро. Только не сейчас, не тогда, когда Исака косвенно признался, что у него тоже не всё хорошо дома. Поэтому Огай решительно открыл окно и ловко выскользнул в прохладную ночь.       Оказавшись на улице, он отряхнул брюки и двинулся в сторону их школы — они договорились встретиться там, подальше от чужих глаз и домов. Могли бы у дома Котаро, но до него топать было, как до Германии пешком. Поэтому они решили собраться поближе.       На улицах никого не было. Лёгкий ветерок даже освежал, и Мори после долгого лежания под тёплым одеялом и волнительного ожидания, когда же наставник наконец уснёт, был рад пройтись по улице, подставив разгорячённое лицо ветру. Он шёл, засунув руки в карманы, и насвистывал себе под нос какую-то песенку. Все переживания и волнения стали забываться под чистым ночным небом. Огай наверняка подумает о них ещё не раз, но позже, когда будет решать их. Сейчас ему просто хотелось отдохнуть.       Возле школы он действительно увидел силуэт человека. Приглядевшись, он понял, что это Котаро. Парень стоял, засунув руки в карманы брюк, и курил. Мори приветливо махнул ему рукой, и Исака ответил ему таким же ленивым жестом. Стоило Огаю подойти поближе, как Котаро ловким движением вынул из кармана пачку сигарет и протянул ему: — Хочешь? — Спасибо, — Мори взял одну и закурил. — Как думаешь, Кобо придёт? — Ну, он обещал, — пожал плечами Котаро. — Мы же договорились, что ждём до полуночи, а потом расходимся. Придёт — будет круто. Не придёт — погуляем одни. — Ну да. Надеюсь, он всё-таки сможет улизнуть. — Угу…       Они какое-то время стояли и курили, глядя наверх, туда, где собирались лёгкие облака, закрывающие звёзды, точно шаль стыдливую девушку. Мори нравилась такая погода, когда было не слишком жарко и светло, когда можно было гулять под покровом ночи и действительно скрываться в ней. Было в этом что-то замечательное. Ещё более замечательным оно остановилось, когда он думал о том, что мало кому из людей доступно это наслаждение. Все в это время обычно спят дома, нежась в своих постельках. И только он и его друзья свободно гуляют по городу, наслаждаясь прекрасной ночью. Короли ночной Йокогамы. — Ребята! — услышали они усталый голос.       Кобо подбежал к ним и остановился, уперевшись руками в колени и тяжело выдохнув. Мори взглянул на него несколько удивлённо. — Ты что, бежал? — Ага. Боялся опоздать, — Абэ поправил очки и ещё раз глубоко вздохнул. — До полуночи ещё полчаса, — заметил Котаро. — Слишком мало, я мог не успеть, — возразил Кобо, выпрямляясь. — О, вы курите? — Будешь? — Мори протянул ему свою пачку. — Спасибо, — с благодарностью произнес Абэ, беря одну. — Мне не хватало этого. — Давно не курил? — несколько снисходительно хмыкнул Исака. — Дома особенно не покуришь — постоянно кто-то есть, — Кобо затянулся и выпустил струю дыма. — А, кайф… — Кайф — это немного другое, — философски заметил Мори. — Ага, ты у нас уже пробовал, — хохотнул Котаро. — Что, серьёзно?! — Абэ аж закашлялся от неожиданности. — Да не пробовал я, не слушай этого придурка, — фыркнул Мори. — Эй, я сейчас тебе врежу! — Вот только попробуй!       Котаро принялся гоняться за Мори, пока тот, докуривая сигарету и смеясь, стал отскакивать от него. Кобо смотрел на них с видом: «Это, конечно, мои друзья, но можно конкретно сейчас я сделаю вид, что никого из них не знаю? Ну, пожалуйста!» Наконец заметив это, Огай остановил жестом Котаро и указал на Абэ. — Мне кажется, или он смеётся над нами? — Нет-нет, что вы, ребят! — Кобо примирительно поднял одну руку в воздух, как бы сдаваясь и идя на попятную. — Над вами не получается смеяться. Из вас клоуны слишком плохие. — Ах ты!       Котаро переключил своё внимание на Абэ, заставив уже его удирать и смеяться. Мори кинулся за ними всеми, и очень скоро они забыли, кто за кем изначально гнался, и начали просто веселиться, бегая возле школы. Сигареты были выброшены: мальчишкам стало совершенно не до них. Гораздо веселее оказалось носиться за друзьями, громко смеясь и веселясь, напрочь забыв о времени.       Набегавшись друг за другом, они все остановились и стали думать, что делать дальше. В центр не хотелось, потому что там точно было всё ещё много народу, несмотря на позднее время. Лучше было пойти куда-нибудь в безлюдное место и потусить там. — Можно под мост, на наше любимое, — пожал плечами Исака. — Не, там сейчас, скорее всего, вода, — мотнул головой Мори. — Прилив ведь. — О, кстати о воде! Пойдёмте на пляж? — глаза Кобо загорелись. — Кобо всё к песочку тянет, — рассмеялся Котаро. — Если я скажу, к чему тебя тянет, ты на меня обидишься, — Кобо демонстративно скрестил руки на груди, делая вид, что он оскорбился. — Так что я буду выше этого и промолчу. — Как-то не получается у тебя быть выше… — Котаро скептически посмотрел на Кобо, который чуть ниже него. — Эй, я ещё вырасту! — Абэ шутливо ткнул его в плечо. — И вообще, нельзя так со своими семпаями разговаривать! — Кобо дело говорит, — Мори усмехнулся. — Котаро, ты ведь наш кохай теперь. Как минимум до мая. — Смотри, небо не прошиби своим возрастом, старший, — Исака показал ему средний палец. — Оскорбление века! — Огай театрально схватился за сердце. — Мой кохай не может вести себя так отвратительно! — Да заткнись ты уже со своим кохаем! — Котаро легонько стукнул его в плечо. — То же мне, нашлись семпаи!.. — Наш кохай совсем от рук отбился… — нарочито расстроенно протянул Кобо. — Ааа, как вы меня заколебали!       Мори расхохотался и закинул руку на плечо Котаро, одновременно успокаивая его и привлекая его внимание. Кобо подхватил его смех, и даже сам Исака не смог сдержать улыбки. — Не сердись, мы шутя-любя, — Огай улыбнулся другу. — Ну что, пойдём на пляж? — А чего там делать? — буркнул Котаро, всё ещё старательно делая вид, что ужасно обижен такими шутками. — Ну, походим по песку, посмотрим на море, на ночное небо… — протянул Кобо.       Мори мог бы удержаться. Но это было выше его сил. — Говорят, детям полезно дышать морским воздухом.       Котаро потребовалось меньше секунды, чтобы понять подвох. — Ах ты! — Ха-ха! Ай, Котаро, не надо!       Хохоча и подтрунивая друг над другом, они отправились в сторону пляжа. Где-то в центре, на набережной, может, и было много народу, но только не там, куда они собирались. В районе заброшенного порта в принципе было небезопасно, и потому люди предпочитали вообще там не ходить, особенно ночью. Однако троим эсперам бояться было практически нечего — во всяком случае, так полагали сами подростки. И они, бесстрашно пройдя весь неприятный лабиринт из подозрительных складов, дошли наконец до берега моря.       Отсюда следовало немного пройти ближе к центру, чтобы найти их любимое место. Место было любимым, потому что находилось в стороне от всех маршрутов любителей ночных прогулок и потому что тут был старый пирс, на котором можно было посидеть. Часто ребята собирались тут и просто проводили время, лёжа на досках и глядя в тёмное небо, разговаривая ни о чём и мечтая обо всём на свете.       Вот и теперь они прибежали на это место и плюхнулись на ещё тёплые доски пирса. Мори сел на самом краю, спустив ноги, и с лёгкой улыбкой посмотрел вперёд, на бескрайнее чёрное море. Кобо и Котаро сели рядом с ним, тоже смотря вперёд и переводя дыхание.       Некоторое время они так и сидели, просто наслаждаясь тишиной и приятным прохладным ветерком. А потом Исака вдруг выпалил: — Пойдёмте купаться? — Ты с ума сошёл? — удивился Абэ. — Ночь ведь. Какой «купаться»? — Да ладно, неужели тебе никогда не хотелось искупаться ночью? — отмахнулся Котаро. — Прикиньте, как круто! — Что крутого? — опять принялся занудствовать Кобо. — Только отморозишь себе всё — ещё ведь не сезон! — Да пофиг, я всё равно детей не хочу! — заявил Котаро.       Мори не выдержал и расхохотался от абсурдности такого заявления. Особенно нелепо оно звучало потому, что сказано было тринадцатилетним мальчишкой. Меж тем даже в темноте было видно, как сильно покраснел Кобо. — Дурак, — буркнул он. — Вообще не смешно. Огай, прекрати ржать! — Нет-нет, я поддерживаю Котаро! Пойдём купаться! — Мори вскочил и, всё ещё продолжая посмеиваться, принялся стягивать футболку. — А как же дети? — съехидничал Исака, тоже раздеваясь и косясь на Кобо. — У меня есть Элис! — объявил Мори. — Придурок! — заявила появившаяся рядом Элис. — Элис-тян, а кто это научил тебя таким словам? — Огай старательно спародировал голос Нацумэ-сенсея. Получилось так реалистично, что Кобо с Котаро покатились со смеху.       Элис тем временем надулась, стукнула его кулачком по руке — совершенно не больно, но просто очаровательно — и пропала. Мори тихо хмыкнул, стянул с себя штаны, оставшись в одном нижнем белье, и повернулся к морю. Котаро рядом с ним уже тоже разделся, разбросав одежду почти по всему пирсу. Кобо скептически посмотрел на них. — Вам не жутко? — спросил он. — Да нормально всё будет, не парься, Кобо! — отмахнулся от него Мори. — Ну что, Котаро, идём? — Идём! — решительно сказал Исака.       Огай собрался с силами и первым прыгнул в воду — аккуратно, рыбкой, даже почти не создав брызг. Холодная вода выбила весь воздух из лёгких, заставила мышцы затвердеть от шока. Все звуки и все другие ощущения пропали, был только слышен странный шум воды где-то глубоко в ушах. Мори какое-то время держался под водой, зажмурив глаза так крепко, что их начало печь. Он вслушивался в свои ощущения, пытался расслабиться и просто позволить себе оказаться в новой стихии.       Мышцы начало отпускать, но теперь начали гореть лёгкие. Огай подождал какое-то время, ожидая, когда он полностью придёт в себя, а потом решительно взмахнул руками, выплывая на поверхность.       Бушующие волны, свист ветра в ушах — всё это показалось ему слишком громким после такого долгого перерыва. Огай инстинктивно начал хватать ртом воздух, и лёгкие снова расправились, принимая его. Кровь побежала по телу, разогревая мышцы окончательно. И Мори победно вскинул кулак. — Я живой! — крикнул он куда-то в темноту. — Слава богам! — отозвался Кобо откуда-то из неё.       А следом Огая оглушила волна, поднявшаяся из-за Котаро, прыгнувшего бомбочкой. Брызги окатили Мори, и он отпрянул, отплёвываясь и ощущая странную соль на губах. Исака вынырнул почти мгновенно и радостно засмеялся. — Боги, это потрясающе! Вода ледяная, что просто жуть! Но как здорово! — Да, это прекрасно! — воскликнул Мори, качаясь на волнах.       Он услышал тихий всплеск, а потом к нему подплыл Кобо. Увидев друга, Котаро широко раскрыл глаза от деланного изумления. — Ты же говорил, что не будешь плавать! — Я не могу вас бросить: вы натворите каких-нибудь делов, а я потом буду чувствовать себя виноватым, — отрезал Кобо, недовольно морщась. — Вода действительно ледяная. — Ты скоро привыкнешь! — отмахнулся Мори.       Кобо проплыл между ними и остановился, качаясь на волнах и глядя вперёд. Лунная дорожка прочерчивала ровную линию на глади воды, и в её свете всё казалось таким нереалистичным, что Огаю чудилось, будто ему снится удивительный сон. — Защищайся! — внезапно крикнул Котаро, брызгаясь в него.       Нагло выдернутый из собственный мыслей, отплёвываясь и спешно отплывая, Мори закричал в ответ: — Нападать со спины нечестно! — Зато даёт преимущество! — парировал Исака, смеясь.       Огай собрался с силами и стал тоже брызгаться в Котаро. Кобо, задетый их игрой, поспешил отплыть в сторону. — Эй, ребята, хватит! — Кобо, что с тобой сегодня? — весело возмутился Котаро. — Ты сегодня совсем против всех проделок! — Проучить! — вынес вердикт Мори.       И они с Котаро вдвоём накинулись на Кобо, который, смеясь, стал спешно плыть в другую сторону. Огай и Исака пустились за ним в погоню, не давая ему подобраться к берегу и использовать свою способность. Абэ оказался загнан в угол между ними двумя и был вынужден нырнуть под воду, чтобы спастись от бесконечных брызг. — Всё-всё, ребят! Я сдаюсь! Белый флаг, белый флаг! — закричал Кобо. — Японцы не сдаются! — возмутился Мори. — Они рисуют на белых тканях кровавую хризантему и продолжают отбиваться! — Значит, я приёмный, — вздохнул Кобо, проводя руками по лицу. — Вообще-то, это про меня шутка, — ляпнул Огай.       В ответ он получил недовольный взгляд от Кобо и подзатыльник от Котаро и нарочито жалобно застонал, хватаясь одной рукой за голову, а второй поддерживая себя на плаву. — Больно! — А вот не шути дурацкие шутки, и больно не будет, — наставительно сказал Абэ. — Нацумэ-сенсей мне тоже так говорит.       Прежде, чем Котаро успел отвесить ему второй подзатыльник, Мори поспешил отплыть подальше и расхохотался уже оттуда, глядя на то, как друг с досадой машет рукой и грустно глядит на Кобо. Абэ в ответ лишь философски пожал плечами: мол, Огай неисправим. — К слову о нём… — Котаро подплыл к Мори и наклонил голову вбок, вытряхивая воду из уха. — Он ведь не узнает?.. — Нет, конечно! — отмахнулся Огай, расслабляясь и болтая ногами внизу. — Мы поваляемся на пирсе и высохнем. К тому же Нацумэ-сенсей уже точно спит, и если мне и влетит, то только за позднюю прогулку и побег из дома на ночь глядя. — Класс, — вздохнул Кобо, подплывая к ним. — Если что, приходи к нам. — Да всё в порядке будет! — беспечно сказал Мори. — Не переживай, Кобо.       Друзья переглянулись, явно не поверив ему. Огай и сам не был уверен, что всё обойдется. Пока наставник держал своё слово и действительно наказал его ремнём лишь один раз и только за один из самых серьёзных проступков, по мнению самого учителя: за намеренный пропуск тренировки. И тогда он не перешёл установленную границу в двадцать пять ударов. Впрочем, как оказалось, это не распространялось на шлепки рукой — постыдное детское наказание, которое Нацумэ-сенсей вновь начал использовать. Вот их Мори мог получить до сорока штук (максимум был один раз за какую-то дерзость, которую он выпалил, когда был действительно раздражён. Да, Огай признал, что перешёл допустимую границу, и спокойно принял столь строгое наказание), и болело после них даже хуже, чем после ремня. Но ещё ужаснее было, когда Нацумэ-сенсей шлёпал его раз пять-семь, слегка наклонив вперёд, — тогда Мори вообще чувствовал себя настоящим малышом, которого просто мягко пожурили. Он не знал, что хуже.       Огай мотнул головой, чтобы перестать думать обо всём. Не сейчас. Сейчас он не хочет размышлять о своих наказаниях и о том, что с ним сделает наставник, когда обнаружит его ночную прогулку — а он обнаружит, это точно. Нет, сейчас Мори просто хочет провести время со своими друзьями. — Смотрите лучше, как красиво! — перевёл он тему, указывая рукой вперёд. — И правда… Потрясающий вид, — Кобо поддался ему и посмотрел туда, куда Мори показывал.       Они видели тонкую и очень тёмную полоску горизонта, так явственно очерчивающую границы серовато-чёрного моря с серебристой дорожкой луны и иссиня-чёрного неба, наверняка усыпанного звёздами. Сейчас их было плохо видно, потому что огни города мешали. А так хотелось увидеть всё это великолепие во всей красе! — Слушайте, давайте доплывем до буйков? — вдруг предложил Огай. — Совсем сбрендил? — возмутился Кобо. — Это опасно! — Значит, будет круто, — пожал плечами Котаро. — Погнали, Огай, оставим хороших мальчиков плавать на мелководье. — Ты кого назвал «хорошим мальчиком»?! — возмутился Кобо, начиная брызгаться в Исаку. — Вот ведь… провокатор! Чёрт с вами, поплыли!       Мори рассмеялся и начал движение первым. Вода приятно обволакивала тело и как будто наливала в него силы. Руки сами собой поднимались и гребли, толкая его вперёд, и Огай наслаждался плаванием. Пожалуй, это было то немногое из физических активностей, что он любил. Было что-то приятное в том, чтобы находиться в непривычной среде, сражаться с ней и одерживать верх.       Буи находились довольно далеко, и к тому моменту, когда Мори доплыл до них, он уже немного устал. Вблизи они оказались намного больше, и залезть на них казалось проблематичным делом. Тем не менее Огай, стараясь не обращать внимание на скользкий низ буя, схватился за небольшой уступ и полез наверх. Судя по звукам, друзья тоже подплыли. — Сюда вообще можно залезть? — скептически спросил Кобо, глядя наверх и слепо щурясь. — Сейчас попробуем, — выдохнул Огай, пытаясь одолеть буй самостоятельно, чисто из принципа не вызывая Элис (ну и потому что у него кончились деньги на сладости, а без этого малышка вряд ли согласилась бы помочь ему).       Буй опасно покачивался и грозил просто скинуть незадачливого скалолаза — или, скорее, буйколаза. Но и Мори был не промах: он решительно и упорно лез наверх, несмотря на то, что рукам часто было не за что схватиться, а ноги соскальзывали из-за водорослей.       И всё же буй был побеждён. В конце концов Огай залез на него и гордо сел возле стального каркаса, который образовывал конус, обозначающий месторасположение буя. Немного отдышавшись, он махнул друзьям рукой и крикнул: — Порядок! — Если Огай выжил, значит, и мы выживем, — пожал плечами Котаро, проводя рукой по мокрым волосам. — Погнали, Кобо! — Эй, я у вас что, в качестве подопытной крысы был?! — возмутился Мори. — В качестве подопытного котёнка, — съязвил Котаро, собирающийся залезть на буй.       Ну, за такое, конечно, было делом чести скинуть шутника в воду, что Мори и сделал. Кобо как-то устало вздохнул и поспешил оплыть буй, чтобы залезть с другой стороны и не попасться под горячую руку друзей, которые явно настроились на шутливую драку. — Ты охренел?! — Котаро выплыл, отплёвываясь от солёной воды. — Я сейчас тебя тоже скину! — Котят топить нельзя! — гордо сказал Мори, осторожно перебираясь на другую часть буя подальше от воинственного друга. — Мы слишком часто прикалываемся над Котаро, тебе не кажется? — спросил Кобо, встретивший его с другой стороны. — Согласен, как-то слишком много, — задумчиво кивнул Мори, глядя на то, как Исака резво залезает на буй рядом. — Маленьких обижать нельзя.       И за такое уже он полетел обратно в воду. На миг падение оглушило его, и когда он всплыл, отплёвываясь, то услышал весёлый смех Котаро. — Мелочь совсем распоясалась! — возмутился Огай. — Мелочь сейчас всё-таки утопит котёнка, — фыркнул Исака. — Угомонитесь уже оба, а? — устало сказал Кобо. Впрочем, в его голосе были слышны смешинки, выдававшие его настоящее настроение.       В конце концов им удалось успокоиться, и Мори, забравшись вновь на буй, устроился рядом с друзьями, глядя вдаль. Сидеть на металле, да ещё и в мокрой одежде, было немного холодно, но они не жаловались — были слишком потрясены открывшимся видом.       Здесь огни города уже не мешали, и ночное небо открылось во всей красе. Холодные и удивительные звёзды, сверкая сверху и словно игриво смотря на них, отражались в спокойной глади воды. Полоса горизонта почти пропала, и в том месте ночной купол сливался с зеркалом моря. По волнам скользила узкая дорожка серебра луны, заставляя воду сверкать так же ярко, как и звёзды. Где-то далеко плавали загадочные силуэты кораблей, и они казались почти нарисованными на фоне этого прекрасного пейзажа.       Стоило только подумать о том, что там впереди совершенно нет суши, что она будет только через несколько тысяч километров, как по телу проходила приятная дрожь. Мурашки бежали по всей спине от осознания, что они сейчас так далеко от всех — от людей Японии и от людей Америки. Одни среди волн и одни под ясным ночным небом, отчаянно цепляющиеся за единственный клочок чего-то, напоминающего сушу, — за несчастный буёк, который может в любой момент перевернуться от совершенно не сильной волны. Ну, положим, нет: он всё-таки был спроектирован так, чтобы противостоять непогоде. Но это не уменьшало священного страха от осознания, что вокруг них больше ничего нет.       Сейчас они были во власти стихии, поражённые ею и отдавшиеся на её волю. Если она захочет, она сохранит им жизнь. Если нет, они сгинут среди волн и обернутся звёздами на небе. — Как красиво и страшно… — выдохнул Кобо. — Любое неверное движение — и всё, конец… — Ничего не конец, — мотнул головой Котаро. — И даже не начало. Это просто… всё, что есть. — Такое ощущение, что не было вчерашнего дня и не будет завтрашнего, — Мори тихо выдохнул, словно боялся громкими словами сломать эту хрупкую картину мира. — Время будто застыло, пока мы тут сидим… — И кажется, что это всё нам просто снится, верно? — Кобо чуть улыбнулся. — Как жаль, что я никогда толком не увижу этого…       Огай с сожалением взглянул на друга. Тот сидел, прищурившись, смотрел на небо и силился хотя бы чуть-чуть разглядеть ту красоту, которая им открылась. Его плохое зрение не давало ему увидеть мир, который сейчас был только для них троих. — Мне жаль, Кобо… — Мори положил руку ему на плечо, немного поглаживая и пытаясь хоть как-то приободрить друга. — Всё в порядке, — тот улыбнулся. — У меня не слишком плохое зрение, так что что-то я всё равно могу увидеть. К тому же папа обещал, что, когда ему заплатят за новые снимки, мы сможем пойти и купить линзы. Я никогда не пробовал, но говорят, с ними проще. — Надеюсь, всё получится, — подал голос Котаро. — Даже если не получится, я не расстроюсь: всё же я уже привык к очкам, — Кобо слабо улыбнулся. — Но как же всё-таки красиво… У меня ощущение, словно весь мир остался позади нас, а мы оказались на самом краю. — И только мы можем видеть это великолепие, — усмехнулся Котаро.       Мори просто согласно кивнул. Они какое-то время сидели в тишине, глядя на красивое небо. Корабли медленно скользили по воде, и где-то далеко за их спинами горели огни города, который жил своей жизнью и даже не знал о трёх подростках, выбравшихся на край мира.       Не хотелось ни о чём думать. Чудилось, вся жизнь осталась позади, и не стоило ни о чём волноваться и переживать. Мори не желал думать о своих отношениях с наставником, о том, что будет, когда приедет Юкичи. Он даже не осознавал, как был напряжён все эти дни. С каждым наказанием Нацумэ-сенсей подтверждал, что придерживается их договора, однако Огай всё равно не мог позволить себе расслабиться.       И лишь теперь он наконец перестал думать обо всём. Сейчас, когда он смотрел на далёкие звёзды и вдыхал свежий морской ветер, чувствуя, как ноги ласкает холодная вода, ему казалось всё, что происходило прежде, таким ничтожным и совершенно неважным. Все его отношения с людьми, все страхи и опасения — всё было сейчас таким далёким и несущественным. Единственное, что сейчас было, — это великолепное небо, невероятная гладь воды и огромный мир, скрытый в темноте ночи, который обязательно когда-нибудь должен открыться им.       Должно быть, сейчас каждый из них задумался о том, что происходит в его жизни, и счёл это совершенно неважным. Мори заметил, как Кобо со временем перестал щуриться, а просто широко раскрыл глаза и словно поглотил всю картину мира целиком. Котаро меж тем как-то заметно расслабился и уже не казался таким зажатым и закрытым, каким был обычно. Вероятно, он перестал думать о том, что было у него дома, и позволил себе забыться в этом мгновении.       Мори не был хорошим человеком, в этом Нацумэ-сенсей был прав. Он не любил людей и почти никогда никому не помогал — даже напротив, нёс хаос и разрушения. Но его друзья были исключением. Ради них Огай был готов на всё. И сейчас, когда он увидел, как они спокойны, расслаблены и просто умиротворены, он тоже почувствовал себя немного лучше.       Хотелось, чтобы у них всегда всё было хорошо. Чтобы Кобо не волновался о своей семье, не переживал постоянно за всех и не чувствовал себя виноватым за всё, что происходит. Чтобы Котаро не зацикливался на своих внутренних переживаниях и не обращал внимание на своих ужасных родителей. Подчас Мори хотелось просто забрать боль своих друзей. Потому что плевать на него самого, он всё выдержит. Лишь бы только его друзья были счастливы.       Конечно, он не мог этого знать, но и Кобо, и Котаро сейчас думали точно так же: они желали забрать его боль и наконец увидеть его искреннюю улыбку.       В небе промелькнула комета — яркая и очень тонкая, будто кто-то взмахнул скальпелем в попытке разрезать небесное полотно. Они одновременно вздрогнули, словно осознали, что время идёт, а значит, им придётся скоро возвращаться назад. Сердце Мори сжалось от тоски. Домой не хотелось. Окунаться в волнение и постоянное напряжение не хотелось. — Загадывайте желание! — воскликнул Кобо, хотя голос у него чуть дрогнул.       Мори немного вымученно улыбнулся и, широко раскрыв глаза, посмотрел прямо на чистое небо. Сотни и тысячи звёзд ответили ему счастливым миганием, успокаивая его и как бы обещая исполнить любую его просьбу. И отчего-то Огай совершенно не колебался, когда загадывал своё желание.       «Если мы будем жить вечно, пожалуйста, позвольте нам жить вечно в этой ночи…»