Война Внутри

Первая ошибка начала актива заключается в том, что осознав себя, личность начинает себя накручивать по поводу и без. Насколько бы эта личность не была зрелой, она всегда найдет повод, чтобы придумать причину для того, чтобы усложнить себе жизнь. А усложняя себе, ещё и окружающим.

Бета, город Аяконис.

Вообще, если на чистоту, жизнь — штука странная. Всегда была. И никогда не знаешь из чего эта бурда намешана, как и организм, который на неё отреагирует. Металлические руки, ноги, голова, да туловище. Шлем вместо причёски, хрупкое стекло визора будто в насмешку —замена привычных очков с «оттакенными» диоптриями, который все-таки можно было снять, но особой надобности в этом не было. Да и зачем? …незачем. Тонкое-претонкое, будто слюда, что аж страшно прикасаться. Казалось бы, надави — будет раздавлено, еще один пункт в сторону того, чтобы его не трогать. Вообще. Ибо страшно. Вдруг напортачу? Да и коснуться его, чуть ли не тоже самое, что раньше слегка провести пальцем по краешку едва сухой склеры. Это не больно, не сказать, что уж совсем боишься выколоть себе глаз, но приятного все равно мало. Касательно своего зрения я была до ужаса щепетильна, это точно помню, в прошлом регулярно наблюдаясь у офтальмолога, если того не было на месте, была на приёмах у оптометриста, либо приходилось гонять в сторону другого района, чтобы только продолжить лечение того, что только становилось хуже… По сравнению с нынешним, то был полный швах не в мою пользу. Маленькие закрылки, что в зависимости от настроения шевелились, исполняя своеобразные фигуры, выдавали меня и мое настроение с головой. А может и мысли, все равно от него ничего не скрыть…он всеведущ и вездесущ. Я была словно открытая книга, он же был добрым редактором, что нежным взмахом пера пытался исправить мои изъяны, ловя меня за маленькие крылья, когда я даже не понимала в чём же я косячила… пытался залить в меня "превкусное, а главное, полезное топливо" — нужное подчеркнуть — а я не понимала, пытаясь вывернуть маленькие баки обратно. Только вот, его присутствие не позволяло это сделать. Он живой. Взрослый. И у всех живых взрослых терпению приходит конец... И скажем, честно не особо пыталась понять, забившись в угол. Ведь мне было страшно. Настолько, что страха как такового уже не было, как и жажды познать на вкус силу кибертронского дрына... Сразу вспоминалось фантомное детство, когда ещё там меня заставляли есть. И это было неприятно. От вида еды воротило. А от вида энергона, который не хотелось признавать из-за природной упрямости, воротило со страшной силой, подпитывая паранойю, подъедающую недостатки здравого смысла, выбивая из реальности. С одной стороны меня ужасало то, что я… С другой стороны я помнила, кто я… И в третью, до сих пор не могла поверить, кем я стала. При этом не пыталась быть хоть кем-то. Даже собой. А потом, в какой-то момент ты понимаешь, что сколько бы с тобой не случилось в прошлом, даже если твой мир в одночасье перевернулся с ног на голову, да и вообще больше… Не тот. А будущее совсем не то, к чему стремился ты. Это ничего не значит. Уже ничего не изменить. Не имеет смысла… — Ошибаешься, все имеет смысл! — будто оплеуха доносится из далека, от чего я и пучок опустевших канистр в моих мани, вздрагивает, ударяясь друг от друга, издав неприятный не то звон, не то бряк. Вентсистемы с заминкой вентилируют. Не от страха, неожиданности. По спине скользит табун мурашек. Я боюсь этого меха, боюсь его мыслей, его знаний. Боюсь этого Прайма. Боюсь этого места. Заберите меня отсюда... И так чураюсь его дополнений, как голоса за кадром. Издали доносится тихий смех, его смех, становясь все ближе. — Смотрю, ты там потерялась, — доносится голос откуда-то сверху. Донельзя искренне и добродушно. Когда он был не так уж и близко. Сейчас улыбаясь по привычке хорошего настроения, упирая мани в корпус... Как? — Практика, моя дорогая, практика! — воодушевлённый глас попранника метафорической силы юности пугал до чёртиков. (Хотя казалось, где мир Наруто и Кибертрон.) — Оптимист фиговый, — проносится досадная мысль сожаления о том, что он наверняка всё знает. И всё бессмысленно. А ещё лучше, вообще имеет смысл каждый час, джор, наматывать на кулак несуществующие сопли, пытаться ежесекундно абстрагироваться от всего на свете. Даже если заместо света тёмные стены, полумрак, высокая платформа и… Собственно ничего больше. Вообще ничего. Ну, может ещё что-то громоздкое, чему ты не то не передаёшь значения, то не можешь принять смысла. Стоило только отлепить глаза от своих коленных суставов и собрать мозги, процессор, или что там теперь было, в кучку. Подумаешь больше не человек. Подумаешь больше много чего «не». От этого «я» ни куда не исчезло. Просто из «Я человек» стало «Я трансформер». (Хотя разница была, но не существенная. Всего-то в ореоле происхождения.) Маленький, вредный, социопатичный и молчаливый трансформер, который заместо обычных слов пиликает что-то на бинарном… Бинарном… Слово то какое! Стоп. Когда-нибудь оно мне пригодится, когда-нибудь… Да... «Поздравляю, Ватсон, вот они первые провалы в памяти!» — внутри зашелестел воодушевленный звон, чьего-то голоса, заставив появится ещё что-то внутри меня. Но оно знало, эти знания могут пригодиться. — Ты же помнишь, как Гай волок на себе Какаши в позе ездового коня, после миссии из страны песка, — внезапный голос Алкеммиста вырвал из штопора эмоций, настороженно заставив обернуться. Что прости он только что сказал? Это даже не поза ездового коня или же шиноби, а прямая отсылка к то ли бромансу, то ли запретное мужской любви, что со временем и силами народного творчества активно перестала таковой быть... Определённо, лёд тронулся. Родитель маленького спарка улыбнулся. На этот раз искренне...