Война Внутри

      Быть ребëнком — не плохо и не хорошо. У всего есть минусы и соответствующие плюсы.       Просто когда-нибудь они появятся и начнут всплывать в неожиданный для тебя момент, когда казалось бы жизнь потеряна… Или же тогда, когда время уже ушло, жизнь прожита, а всë, что мог, уже было сделано до тебя. А потом — не на смертном одре — но хорошенько так вштырит осознание на середине жизни и ты прозреваешь!       …что собственно, толком-то и ничего не сделал за всю свою жизнь, долгую, но до глупого короткую…       Искра, буря, эмоции и досадное восклицание, мол, какой же ты всë-таки олень!       К счастью, звероформа не проклëвывалась, намëков на неë не было и соответствующих ветвистых рогов в корпусе маленького трансформера не наблюдалось. На что я могла вздохнуть спойно, ибо все это бессмысленная лирика, как и…       — GD-056, не забудь, Apset-67 и Put-12 вызывают не самое приятное сочитание после распития, — если не убойное.       Содрогнувшись, одëргиваю руку от канистры, чувствуя каждым сегментом и нейронной платой, как он добродушно пожимает плечами откуда-то из недр кладовой, склонив свою голову на бок со своей вездесущий улыбкой. Не хватало только злодейского смеха. Ответом мне были лишь копошение в блоке и в общем-то тишина.       Он улыбался всегда. Практически всегда. Я не видела его без улыбки на его белом, как молоко, лице — фейсе. При мне он всегда улыбался так, что вокруг глаз — оптики — у него собирались микроскопические морщинки, когда казалось бы у них…       …у него просто не могло их быть в принципе.       У металла не может быть такой живой мимики.       Не должно.       …а было.       Везде и всюду на его лице-фейсе сверкал белоснежный ряд зубов-дент.       И почему в прошлой жизни у меня таких не было?       Аквамариновые провалы оптики-глаз казались настолько бездонными, что заглянув в них можно было забыть обо всëм на свете: времени, себе и всëм, что тебя окружает; провалиться в них словно в океаническую бездну.       Мне поражённой открытой вокруг картиной мира, который был мне известен, но являлся настолько далёким, хотелось плакать, сжавшись в комок под платформой и раствориться в слезах, омывателе, и исчезнуть.       Не смей.       Сжав зубы денты, будто перемкнувшая, ловлю свой корпус на том, что вот-вот разрыдаюсь.       Не хочу жить.       Обязана.       Кому.       Великой Искре.       Это какая-то шутка. Глупая, пустая, но не менее страшная.       Не смей подвести меня, отродье.       Я бы даже сказала, что жестокая. Как этот голос.

Голос который меня не любил.

      Ну и ладно. Больно-то и хотелось.

Вовсе нет.

«Дорогой дневник, кажется я схожу с ума… "