Жить ещё не поздно

      Школьные коридоры стремительно заполняются учениками, со всех сторон слышны басистые голоса старшеклассников и визги младшеклассников, что гоняются друг за другом. Якушев заходит в класс и сразу же начинает искать взглядом свою «подругу». Настроение мигом меняется в худшую сторону, когда взгляд находит счастливую Соню, сидящую за другой партой. С Ромой.       Игорь со злостью пинком отодвигает свой стул, садится на него и бросает портфель на второй стул, продолжая пилить парочку взглядом. Отвратительное чувство на душе не покидает его. В голове всплывает мысль о том, что, если бы Соня предупредила его об этом, было бы не так обидно. Наверное. Или, может, ему просто обидно из-за того, что теперь он сидит один… Ну и плевать, и так неплохо. Наверное. Всё же школа не для этого предназначена, да, плевать.       — Якушев, не против? — на парту приземляются ладони одноклассницы. Он неспешно поднимает глаза и подтверждает свои догадки — перед ним стоит Анастасия Макарова.       — Садись, — парень убирает рюкзак на пол и неожиданно для самого себя меняется в лице.       Анастасия перешла к ним в шестом классе и с тех пор стала неотъемлемой частью коллектива, а ещё хорошей подругой для Якушева. Макарова знала про его симпатию, нет, любовь, к Васильевой и поддерживала его в трудные, такие как эти, минуты, но сам Игорь заводил разговор о своём объекте воздыхания очень редко и лишь при необходимости. Обычно инициатором разговоров о личной жизни Якушева была как раз таки Настя, как её звали одноклассники, ибо выговаривать полное имя было долго.       — Что на этот раз у вас? — интересуется девушка, выкладывая школьные принадлежности на парту.       — А не видно? — Якушев даже усмехается собственному ответу. Он откидываетая на спинку стула и подкладывает руки под затылок, задумчиво оглядывая потолок. — Что я делаю не так?       Его соседка по парте молчит пару секунд, а после повторяет действия и начинает спокойно говорить.       — Всё так. Я не буду осуждать Соньку за её выбор, потому что это её выбор и ей разбираться, — мудрейшие слова… — да и ты давай сильно не страдай, найдёшь ещё своё счастье.       — Надеюсь.       Всю печаль как рукой сняло. После короткого диалога с Настей на душе стало намного легче. Настроение, с каким Якушев начинал этот день, вернулось и даже улучшилось, а скучный урок физики превратился в комфортный и весёлый. Когда прозвенел звонок на перемену, поля тетрадей обоих были разрисованы. Чего они только не успели: крестики-нолики, сердечки, цветочки, морской бой, квадраты, линии, переписки…       На следующий урок до другого кабинета они шли вместе, толкаясь и улыбаясь самыми широкими, дурацкими и счастливыми улыбками. С Настасьей, как называли её родители, все проблемы забывались и уходили на второй, а то и последний, план.       И уже отсидев все уроки, взгляд Игоря зацепился за Васильеву, что до сих пор активно общалась с Рощиным, смотря на него влюблёнными глазами. А ведь за весь учебный день они ни разу не пересеклись… Внутри Якушева что-то произошло — появилось неизвестное ранее чувство, которое будто плавало где-то на поверхности всё это время…       — Якушев, тебя ждать? — где-то за спиной прикрикнула Стася, как называли её подружки.       — Иду.       Игорь вышел на улицу, попутно застёгивая куртку, и поспешил нагнать свою подругу. Снег приятно хрустел под ногами, разбавляя голоса радостных школьников, у которых тоже уже закончились уроки. Погода была ясная, совершенно обычная — без ветра, без снега и без лютого холода. И из-за этой стоячей погоды и ощущения, будто весь мир поставили на паузу, на душе появилось чувство чего-то необычного… чувство грядущих перемен.

***

      — Получи! — на этот раз снежок летит прямо в лицо Якушева.       — Ай! — парень спешит стряхнуть с себя холодный снег и тут же делает заготовку для своего снаряда. — Ну, держись, — на губах играет дьявольская улыбка, а в глазах пляшут черти, отчего Насте становится не по себе.       — Якушев, может, не стоит, а? Я же не специально… — Макарова аккуратно отступает назад, стараясь спасти ситуацию мирными переговорами.       Конечности уже давно онемели, ботинки наполнились снежными комками, шапка чуть съехала набок, щёки красные, а в целом всё прекрасно. На небе ярко сияют звёзды, снежинки равномерно падают на землю, ветер играется с волосами…       Анастасия отступает до тех пор, пока не врезается спиной в фонарный столб, а после, осознав своё положение, пускается бежать. Но, по правде говоря, выходит у неё не очень, поскольку сугробы замедляют её скорость в несколько раз, из-за чего Игорю не составило бы труда догнать её. Парень медленно и устрашающе двигается к своей жертве, выжидая подходящий момент, когда у той закончатся силы.       До Нового года оставалось пару дней, каникулы, вторая четверть позади и, внимание, никаких дел. И никаких Сонь. Это уже отдельная история, ибо с того самого дня прошло чуть меньше месяца, а Васильева так и не подсаживалась к Якушеву. Нет, конечно же они общались, но уже не так, как раньше. Соня с Ромой. А Игорь… кажется, с Настей?..       Макарова и сама не замечает, как запинается об собственную ногу и валиться прямиком в огромный сугроб, утягивая за собой вовремя подоспевшего Якушева. Так они и лежат вместе, не сдерживая смех.       — Как же мне с тобой повезло, Якушев, — почти шёпотом говорит Стася.       — Это что, предсмертные слова перед обморожением? — усмехается Игорь, вставая и сразу же подставляя руку для опоры.       — Они самые, — искренне смеётся девушка и принимает помощь.       Какое-то время они просто стоят, по-прежнему держась за руки, и улыбаются в тишине, под фонарным столбом, в окружении летящих снежинок. Стоят настолько близко, что пар от дыхания попадает обоим в лица, а красные от мороза носы почти соприкасаются. И смотрят друг другу в глаза, а в них — вся жизнь, все эмоции, все чувства…       — Мы сейчас замёрзнем и останемся стоять в этой позе навечно, — тихо говорит Настя, но не отстраняется.       — Чем тебе наша поза не нравится? — лукаво приподнимает бровь тот.       — То есть тот факт, что мы замёрзнем, тебя устраивает?       — Вполне.       Снова тишина. Будто в мире не существует больше ничего, кроме них двоих. Кроме этой пары подростков.       — Ась, — хрипло начинает он, — знаешь, я долго думал и вот надумал… в общем… скоро Новый год же и…       — Ты мне нравишься.       — Что?       — Что?       — Это я должен был первым сказать, — наигранно возмущается Игорь.       — Да тебя фиг дождёшься.       Ася, как называл её только Якушев, берёт инициативу на себя и, взяв его лицо в свои ладони, мягко, быстро и еле весомо целует его в губы.       — И всё? — парень театрально обижается, пытаясь запихать своё смущение куда подальше.       — Нельзя на морозе целоваться, — улыбается Ася и, развернувшись, шагает в сторону своего дома, во дворе которого они находились.       — У нас есть тёплый подъезд.