Жить ещё не поздно

      Новый год пара встретила вместе.       Настя надеялась посидеть в кругу самых близких. В общем-то так и вышло, ну почти. Игорь явился на порог их квартиры в забавном колпаке буквально за сорок минут до боя курантов. И не с пустыми руками. Не сказать, конечно, что там были дорогие и особенные подарки для каждого члена семьи Макаровых, нет. Это был самый обыкновенный пакет с мандаринами. Странно, но этот маленький оранжевый фрукт, что килограммами валяется на столе каждой семьи, вызвал самые лучшие эмоции на лице Аси. Незваный гость мягко улыбнулся девочке в знак приветствия и принялся объясняться её родителям.       — Мог бы и предупредить, — говорит Настя, наблюдая за тем, как Якушев снимает с себя верхнюю одежду.       — Сюрприз, — он лукаво улыбается и делает несколько шагов к объекту его симпатии. — Я бы не простил себя, если бы отпраздновал без тебя.       — Да ты прямо поэт, — пытается спрятать широкую, счастливую улыбку Макарова.       — Я и не такое умею, — парень гордо задирает голову, подходит к своей девушке и, наконец, крепко обвивает её тело своими руками. — Уже соскучился, — шепчет он в самое ухо, обжигая горячим дыханием.       — Я тоже, — так же тихо говорит Настя, вдыхая его запах.       — Таааак, что тут у нас? — по иронии судьбы в коридоре появляется мама, из-за чего подросткам приходится спешно отстраниться и отойти друг от друга чуть ли не на два метра. — Мойте руки, будете мне помогать.       Так они и сделали, неловко посмеиваясь и смущаясь от этой нелепой ситуации. Праздник в доме семьи Макаровой не особо отличался от других семей России. На шкафах блестит разноцветная мишура, в середине зала стоит пока что ещё пустой деревянный стол, а рядом, в углу, стоит ёлка, сверкающая гирляндой и десятками разных, в основном советских, игрушек.       — Уютненько, — проходит в глубь квартиры.       — Ага. Удивительно только, что на столе до сих пор есть место, — говорит Настя и подзывает Якушева на кухню в качестве помощника.       Следующие двадцать минут они нарезают продукты для салата, делают бутерброды, оформляют блюда и относят всё это чудо на праздничный стол. Вместе. Делают это молча, лишь многозначительно переглядываясь и усмехаясь под зорким взглядом матери.       Когда же последняя тарелка была аккуратно поставлена, в дверь позвонили. И по совершенно случайному стечению обстоятельств приходится открывать именно Анастасии, ибо папе срочно понадобилось покурить, мама приводит себя в порядок, а Игорь… а что Игорь? Он рядом стоит, но понятия не имеет, как устроен их странный замок.       — Ох, здрасте! С наступающим! — тараторит бабушка, попутно расстёгивая куртку. — О, у вас ещё гости?       — Здравствуйте, — вежливо здоровается парень.       — Здрасте, здрасте, — протягивает дедушка.       — Привет, — Настя любезно помогает своим дорогим гостям развешать куртки.       В этот момент в коридор пожаловали родители Насти. На маме было элегантное синее платье в пол, на лице лёгкий макияж, а волосы превратились в изящные локоны. Про деловой костюм отца говорить нечего.       — Насть, иди переодевайся уже, — тихо говорит женщина своей дочке и кивком указывает на дверь в её комнату.       Та, в свою очередь, кивает Игорю, и они вместе направляются в комнату, где Насте предстоит надеть своё платье. Да. Всё правильно.       — Зачем мы сюда пришли? — интересуется Якушев, заходя следом за возлюбленной.       — Мне нужно переодеться, — говорит Макарова, будто бы не обращая внимания на своего гостя.       — А я тут причём? — недоумевает тот.       — А ты хочешь допрос от моих родственников? — Ася берёт с вешалки своё чёрное платье-футляр.       — Нет, но… — на этом моменте парень, если так можно выразиться, теряет дар речи. И его можно понять, потому что Настя вдруг снимает свою домашнюю футболку. Стоя к нему спиной, естественно.       Сознание кричит Игорю, что вот так вот пялиться на спину своей «подруги» нельзя и что надо бы отвернуться, как подобает вести себя адекватному человеку. Но вслед за верхней частью одежды летят пижамные шорты, и Якушев правда пытается отвернуться, но чувствует, будто ступни приклеились к полу, будто шея не двигается, будто его всего парализовало. Он нервно сглатывает от осознания того, что его одноклассница сейчас стоит в комнате в одном, мать его, элементе одежды. Что?       Из приоткрытой двери доносятся разговоры и громкий смех, и Игорь зачем-то вслушивается в них, впитывая в себя смысл каждого слова. Глаза смотрят на гладкую кожу, а руки жаждят прикосновений к ней. Щёки с ушами заливаются румянцем и невыносимо горят. Но он будто находится в неком трансе. Будто им управляет нечто другое, ранее незнакомое ему. Будто теперь не он хозяин своего тела.       — Якушев, помоги застегнуть, — не прошло и тридцати секунд, как платье уже сидело на Насте.       Якушев старается справиться с неслушающимися пальцами и в конце концов у него получается. И он, пользуясь случаем, касается нежной кожи, вызывая приятную волну бодрящих ощущений.       Ася поворачивается к своему возлюбленному лицом, улыбается… Проходит буквально секунда, и она??? впивается своими губами в его губы, забрасывая руки ему на шею.       Якушев теряется. Он никогда не целовался вот так, по-взрослому. И, судя по всему, Макарова тоже не спец в этом деле. В голове всплывают картинки из тех романтических фильмов, и Игорь старается вспомнить всё до мельчайших деталей и повторить за актёрами. И, наверное, у него неплохо получается, по крайней мере ему очень хочется верить в это.       Рука Якушева соскальзывает на дверь, чтобы бесшумно её захлопнуть. Теперь им никто не помешает. Было бы очень стыдно, заметь их кто-нибудь. Перед глазами застывает сцена, где родители Аси в ужасе врываются в комнату, выгоняют негодника из дома и ему приходится праздновать Новый год на улице. И вот, он стоит один, без вещей, без куртки и смотрит на салюты, доносящиеся с разных сторон. Игорь не выдерживает этого и смеётся в поцелуй, вызывая у Анастасии недопонимание.       — Прости, — пытается остановить приступ смеха, — я просто представил кое-что.       — Что?       Вскоре и Настя заливается искренним смехом.       — Вы что там делаете? Всё пропустите! — дверь открывает мать.       — Идём-идём.       Вся семья уже сидит за столом, в бокалах у каждого свой напиток: у бабушки вино, у дедушки водка, у родителей шампанское, а у детей яблочный сок. В телевизоре произносят пламенную речь, которую в этот момент слушает несколько миллионов людей. Взрослые ведут какой-то воодушевлённый разговор, а счастливые Ася с Игорем переглядываются и едва сдерживают хихиканье, при этом смущаясь от воспоминаний. До Нового года считанные минуты.