Жить ещё не поздно

      Эдмунд Пэвенси всегда отличался своим спокойствием и хладнокровностью, даже когда всё вокруг рушилось, создавая контраст со вспыльчивым братом и сомневающимся принцем.       Пока все были напуганы, он проверял снаряжения, тщательно осматривая их со всех сторон и тестируя на прочность перед предстоящей битвой. Не суетился, готовился, обдумывал всё и прекрасно понимал, что в этот раз победа — самый маловероятный исход боя. Можно сказать, самое настоящее чудо.       Проводя весь день в компании Питера и обсуждая с ним план в тысячный раз, Эдмунд всё сильнее убеждался в том, что проигрыш нарнийцев уже обеспечен заранее. Хоть старший Пэвенси и вселял надежду, придавал младшему храбрости и уверенности, всё равно отбросить лишние мысли не получалось.       Стоило лишь подумать о Терезе, как сердце начинало биться чаще, кровь приливала к щекам, из-за чего верховный король всё время спрашивал о его самочувствии, а после, поняв причину, стал подкалывать паренька, после чего щёки пылали ещё сильнее, а изо рта вырывалось только хриплое «да иди ты», сопровождаемое усмешкой и неловким кашлем. Мысль о том, что он вот так вот погибнет, не признавшись девушке, отзывалась тоской в груди. Даже если ответных чувств та не имела, она должна была знать правду. Так брюнету станет легче.       Уилер оказалась здесь по ошибке, просто появилась не в том месте не в то время. Она хорошо общалась со всеми Пэвенси с детства, можно даже сказать, была их подругой. Но жизнь постоянно разъединяла их, посылая в разные уголки Земли из-за обстоятельств, проверяла их на прочность самыми изощрёнными способами и жестокими испытаниями, чтобы наконец встретиться год назад в одном месте и узнать, что Тереза будет учиться в одной школе с сёстрами Пэвенси. Так и получилось, что, когда «портал» в Нарнию начал «открываться» на станции метро, девушка была рядом с так называемыми королями и королевами, а потому прошли они туда вместе, втянув в эту историю ещё одного человека, ещё одну дочь Евы.       Эдмунд втрескался по уши. Хотя всем видом он пытался этого не показывать, но, по словам родни, у него получалось это ужасно плохо. Он старался держать себя в руках, вести себя как обычно, быть саркастичным и бесстрашным, но розоватые щёки, заминки, неловкость, лёгкие касания и очевидное беспокойство в компании Уилер, полностью выдавали его с поличным.       Неспособный боле мучать себя и свою возлюбленную, Пэвенси твёрдо решил во всём признаться, наконец сбросив тяжёлый груз с плеч.       Уже глубокой ночью, расспросив у слуг и других неспящих жителей о местонахождении своей подруги, он прошествовал до высокого каменного выступа. Увидев вдалеке силуэт девушки, он в голове начал прокручивать примерную речь.       Внизу, в долине, рассыпались сотни огней — лагерь Мираза сверкал, словно звёздное небо, напоминая о том, насколько велика армия врага. Эдмунд нашел Терезу у самого края обрыва. Ветер трепал её светлые волосы, а холодный ночной воздух пробирался под одежду.       Он не стал окликать её. Просто подошёл и встал рядом, глядя туда же, куда и она — на огни тельмаринцев.       — Питер считает, что у нас есть шанс, — негромко произнёс Эдмунд, прерывая ночную тишину и привлекая внимание девушки. — Каспиан надеется на чудо. А я… я просто умею считать. Их слишком много.       Уилер обернулась к нему. В полумраке его лицо казалось высеченным из камня. Взгляд опустился ниже, и она заметила, как сильно он сжимает рукоять меча, пристёгнутого к поясу, выдавая волнение.       — Ты никогда не был пессимистом, Эд, — осторожно ответила она.       — Я реалист, — он наконец перевёл взгляд на неё. — Когда мы были здесь в прошлый раз… когда я был Королём в Кэр-Паравале… я думал, что мы бессмертны. Мы правили столько лет, и я привык к мысли, что у меня всегда будет «завтра». А потом мы вошли в шкаф и снова стали детьми, у которых отобрали всё. И власть, и друзей, и целую жизнь.       Он сделал шаг ближе. Расстояние между ними сократилось до предела, и блондинка почувствовала исходящий от него жар.       — Завтрашний день не гарантирован. Я понял это ещё тогда, на каменном столе Белой Колдуньи. Но сегодня… сегодня мне впервые по-настоящему страшно не вернуться. И не из-за смерти.       Эдмунд на мгновение замолчал, подбирая слова. Его маска спокойного и рассудительного Короля Справедливого дала трещину.       — Я боюсь, что если завтра всё закончится, я так и унесу с собой то, что должен был сказать тебе ещё в Лондоне. Но я боялся. Думал, что это неуместно, что ты просто друг семьи.       Он осторожно, словно боясь, что она исчезнет, коснулся её щеки холодными от ветра пальцами, отчего у Терезы сердце на секунду замерло, а затем забилось в бешеном ритме. Сейчас её «друг» был уязвим настолько, что девушке даже показалось, что такого он себе не позволял даже при своей семье. В уголках её небесных глаз скопилась влага, Эд всегда умел вызывать у неё сильные эмоции.       Она переживала за него сильнее обычного, сильнее, чем за его брата и сестёр. Потому что чувствовала тоже самое.       — Я люблю тебя, — наконец произнёс он. — Не как мальчишка, которому нравится красивая девочка. Среди всего этого хаоса, среди войн и возвращений в другой мир — ты единственная, кто заставляет меня чувствовать, что я дома. Где бы мы ни были: в дождливом Лондоне или в лесах Нарнии.       Пэвенси горько усмехнулся, глядя ей в глаза.       — Глупо, правда? Признаться в этом, когда за холмом стоит армия, готовая нас растоптать. Но, если завтра я не увижу закат, я хочу знать, что ты это знала.       Он замер в ожидании ответа. Теперь, когда он выговорился, на душе стало намного легче. И станет ещё легче, если то, что он испытывает, на самом деле взаимно.       Сейчас, забыв на время о грядущем сражении, о вражеской армии, о проблемах, они стояли у обрыва и делали вид, что, кроме них двоих, ничего в этом мире больше не существует.       Тереза молчала несколько секунд, не шевелясь и не издавая ни звука, и Эдмунд уже даже успел пожалеть о своей откровенности, решив, что зря переступил грань их дружбы и теперь полностью разрушил их взаимоотношения. Смущённо отведя взгляд в сторону, он неожиданно почувствовал на своей руке, которая всё ещё покоилась на щеке девушки, нежное прикосновение, которое после превратилось в сжатие. Настолько крепкое, что через этот жест можно было ощутить весь страх и беспокойство за близкого человека.       — Не смей говорить так, будто уже прощаешься, — её голос дрогнул. — Не смей, слышишь? Король не имеет права на такие речи перед битвой.       — Я не только король. Я человек, который боится потерять тебя, — горько сказал Пэвенси.       Та вдруг порывисто обняла его, уткнувшись лицом в плечо. Эдмунд замер на мгновение, поражённый этой резкой вспышкой нежности, а затем его руки сомкнулись на её талии, притягивая её так близко, будто он пытался защитить её от всего мира сразу. Он зарылся лицом в её волосы, вдыхая их родной запах.       — К черту всё это, — она отстранилась ровно настолько, чтобы посмотреть ему в глаза. — Завтра мы выйдем на это поле. И ты вернешься. Не ради Нарнии, не ради Аслана и даже не ради сестёр и брата. Ты вернёшься ради меня. Это приказ, Ваше Величество.       Эдмунд смотрел на неё с неким восхищением. В эту минуту она казалась ему прекраснее любой королевы из легенд. Он медленно наклонился, сокращая последние сантиметры между ними.       Их первый поцелуй получился немного неловким, спешным и горьким, но не менее нежным. Оба вложили в него всю свою любовь, заботу и поделились ими друг с другом, больше не нуждаясь ни в каких словах. Боль рвалась вместе со слезами наружу, но никто из них не проронил и слезинки, тщательно пытаясь держаться изо всех сил. Полностью растворившись друг в друге, в этом моменте, пара старательно игнорировала уже начинающее светлеть небо. Отпускать Эдмунда на поле боя совсем не хотелось.       Когда они отстранились друг от друга, дыхание у обоих было сбитым. Пэвенси прижался своим лбом к её лбу, закрыв глаза.       — Теперь у меня есть причина бороться в десять раз яростнее, чем у Мираза, — прошептал он. — Я вернусь. Обещаю.