Любовь, полимер и роботы

      Рано утром по закрытому каналу связи пришло внезапное письмо с пометкой «Срочно». Сеченов, сонно моргая, выбрался из объятий Михаэля, едва не упав с жёсткого дивана, и подполз к столу.       От: начальник специального отряда Аргентум В. И. Кузнецов       Кому: товарищу Сеченову, предприятие 3826       Неофициально.       Дима, нужна помощь. Нас сильно потрепало, есть жертвы. Тебе привезут двоих, совсем без шансов. Даже если поставишь на ноги, в отряд им не вернуться. Сделай, что сможешь.       Пробежав глазами короткое сообщение, Сеченов почувствовал, что сон как рукой сняло.       — Мда, — констатировал ХРАЗ. — Сто ночей подряд оставайся на работе и все будет тихо, но стоит одну поскакать на своём заместителе и вот, пожалуйста. Академик в ответ вдохнул поглубже. Все-таки, лишение тела значит и лишение и изрядной доли человечности.       Он быстро привёл себя в порядок и разбудил Штокхаузена. Тот нервно подскочил от толчка в плечо, готовясь к худшему, но, взглянув в бледное лицо шефа, понял, что ситуация из ряда вон.       — Быстро в медкорпус!       Операция завершилась глубокой ночью.        — Объект: майор Сергей Нечаев, позывной Плутоний. Произведена замена 80% кожных покровов, установлены полимерные протезы обеих рук и левой ноги, имплантирована полимерная сетчатка глаз. Состояние: стабильно тяжёлое, объект подключён к системе жизнеобеспечения. — устало потирая переносицу, Сеченов отложил на время щебетарь и взглянул сквозь стекло в операционную палату, освещенную бледно-голубым дежурным светом. Рядом сидел, фиксируя на бумаге все манипуляции Штокхаузен, такой же измотанный, но выглядящий удовлетворенным проделанной работой.       — Объект: Екатерина Нечаева, позывной Блесна. Время смерти… — ХРАЗ подсказал точную цифру.       Они сделали все, что было в их силах и в технических возможностях Предприятия, но травмы второй жертвы были несовместимы с жизнью. Она не просто обгорела, скорее подходило слово «обуглилась», а счётчик Гейгера рядом с телом нервно потрескивал, так что вокруг операционного пришлось установить защитную пленку. Штокхаузен предложил полимеризацию, чтобы сохранить сознание и далее пересадить мозг, но с этим они опоздали. Сознание Екатерины спасти не удалось, мозговая активность на момент введения полимера уже не считывалась. Есть случаи, в которых даже им приходилось отступать.       — Позвольте совет, товарищ Сеченов, — Активировался ХРАЗ. — Объект может располагать ценной информацией об Инциденте, считаю целесообразным…       — Нейрополимерное копирование памяти?       — Именно, — лучи звезды закрылись, спрятав мигающие сенсоры. Цинично и практично, все в духе Харитона, но поэтому они и понимали друг друга с полуслова. Все должно послужить во благо.       Опрокинутая кушетка, разбросанные инструменты, выведенные из строя медицинские роботы, Штокхаузен с разбитым носом и едва дышащий Сеченов, сидящий у стенки.       Первая попытка вывести Сергея из комы не увенчалась успехом. Для активации «Восхода» испытуемый должен быть в сознании, но после нескольких операций и недели восстановления на аппарате, возвращение в реальный мир у Нечаева сопровождалось бредом, вызванные сбоем в запуске модуля.       Едва открыв глаза, он вывернулся из рук лаборанта, опрокинув половину оборудования, к которому был подключён. Попытавшемуся успокоить его Штокхаузену повезло частично увернуться от удара в лицо, но железный кулак все равно пришёлся в нос. Только зашедшему в палату реанимации Сеченову досталось за двоих. Впечатав сжатую пятерню ему в солнечное сплетение, майор отшвырнул академика в сторону и скрылся за дверью. Дмитрий Сергеевич со сдавленным выдохом сполз по стене, неожиданный удар был невероятно болезненным, так что из глаз брызнули слезы. К нему, поскользнувшись на разлитом физрастворе, подлетел Шток. Сиплые сдавленные стоны вместо дыхания могли означать как сильный ушиб, так и перелом грудины или рёбер. Какое то время оба приходили в себя, Дмитрий Сергеевич пытался стереть с лица заместителя кровь под успокаивающий голос ХРАЗа:       — Я не фиксирую у Вас повреждений целостности костных тканей, товарищ Сеченов. Вы, можно сказать, легко отделались.       — Благодарю вас, — обращаясь сразу к обоим, тихо сказал Дмитрий Сергеевич, опираясь на Михаэля. — Придётся послать за ним Близняшек. Надеюсь, он не покалечится.       — И не покалечит других.       По радиосвязи Челомея уже несколько часов крутили предупреждение о сбежавшем эксперименте, но след его терялся за пределами больницы. Штокхаузен, не рассчитывая на результат, просматривал записи со всех «ромашек» в радиусе. Сеченов пытался дистанционно перезапустить «Восход», но слабый сигнал не позволял даже отследить местонахождение Нечаева.       Спустя пару часов напряженного ожидания, по рации донесся синтетический женский голос:       — Объект найден.        Оранжерея была действительно хорошим укрытием. По пути к месту происшествия, Сеченов сдержанно восхищался умениями пациента под ворчание Штокхаузена и ХРАЗа. Только выйдя из комы и находясь наполовину в Лимбо, майор смог сбежать из больницы, полной персонала и роботов и несколько часов успешно скрываться.       — Превосходный образец! — констатировал Дмитрий Сергеевич.       — Рекомендую при следующем вмешательстве скорректировать новую заданную личность образца на не причинение Вам вреда, — донеслось из перчатки. — Сейчас он ставил целью просто скрыться, но при кхм… Следующих приступах явно не ограничится одним ударом.       — Сергей, вот ты где, — Сеченов остановился в нескольких метрах от Нечаева. Тот сидел в углу, в тени разлапистых листьев монстерры, подобравшись, как загнанный зверь. Больничная рубашка вся была перепачкана землёй и кровью, левое плечо украшала блестящая россыпь воткнувшихся в рану мелких осколков. Один крупный кусок стекла, длинный и острый, майор держал в руке, наготове.       — Стоять! — стеклянные глаза, наполовину затянутые полимерной плёнкой, не мигая следили за движениями вошедшего.       — И руки подними, чтобы я их видел!       Дмитрий Сергеевич поднял руки, как было велено. Пусть снаружи и ждали охрана, Близняшки и медбригада, он понимал, что ошибись хоть в одном слове, жесте или интонации, и перелом рёбер покажется легким синяком.       — Сергей, успокойся, здесь никто не хочет причинить тебе вред, — он медленно опустился на корточки рядом с Нечаевым, не разрывая зрительного контакта. Майор смотрел на него пустыми глазами, тяжело дыша и напряжённо сжимая в кровоточащей руке длинный осколок. — Прошу, отложи это, пожалуйста и мы уйдём отсюда, тебе станет лучше, — он осторожно коснулся окровавленных пальцев, от чего Сергей дёрнулся в сторону. — Посмотри, ты поранился — «Штокхаузен, умоляю, быстрее там с перезапуском!»       Тяжёлое дыхание постепенно выровнялось, полимерная сетчатка растворилась, и на Сеченова теперь непонимающе смотрели грустные серые глаза. Майор недоуменно озирался, морщась от головной боли и света, ставшего неожиданно резким. Дмитрий Сергеевич поднялся и протянул ему руку, ощутимо пошатнувшись, когда Нечаев оперся на него, чтобы встать.       — Вот так, мальчик мой, пойдём. Здесь не опасно, все хорошо, — Сеченов вывел подопечного из оранжереи, под тихий комментарий ХРАЗа:       — Всё утро на арене, дамы и господа — светило советской науки, талантливый робототехник и ботаник, показавший себя сегодня ещё и как прекрасный укротитель тигров! Встречайте!       Сеченов нервно усмехнулся, поручая майора медикам под охраной Близняшек и выдыхая, будто гора с плеч свалилась. Пусть первая активация и прошла со сбоем, но «Восход» работал, пациент был жив, а стабилизация и отладка — лишь дело времени.       В ту ночь Дмитрий Сергеевич впервые за долгое время спал спокойно, обнимая во сне Штокхаузена и ни о чем не тревожась.

***

      Майор осторожно пробирался по разрушенному коридору комплекса, напряжённо прислушиваясь. Где-то рядом бесновался «Бурав», пару минут назад превративший один из проходов в шахту, его гул и грохот жутко отдавались в опустевшем помещении.       — Черт, да если Петров тут взломал все, я его год ловить буду! Ты можешь отследить, где он сейчас, ХРАЗ?       — Попробую, товарищ майор. Но учитывая локальный сбой сети, мои возможности весьма ограничены — я просканирую все помещения комплекса, что бы выяснить расположения и перемещения выживших. Но не смогу определить, кто есть кто.       — Ладно, сканируй, там разберемся, — Нечаев зашёл в первый попавшийся кабинет и забаррикадировал дверь столом.       ХРАЗ деловито зажужжал, сенсоры скрылись в перчатке. Сколько понадобится времени помощник не сказал, оставалось лишь ждать и думать. Комплекс Вавилов — огромный подземный лабиринт, полный теперь всякой жути, норовящей тебя убить. Петров отрабатывал тут срок, значит точно знает местность как свои пять пальцев — у врага гигантское преимущество. Даже если им и удастся его подловить, он просто натравит на них очередную орду роботов и под шумок сбежит.       — Напарник бы не помешал… — только сказав это, Нечаев понял, насколько неловко получилось. — Ну… В смысле второй человек.       — Понимаю, товарищ майор. Лишние руки, — ответил ХРАЗ, все ещё жужжа сканером. Был ли у него напарник до Инцидента? А может, напарница? Пустые мысли — оборвал Сергей сам себя. Ничего уже не вспомню. Да, лишние руки были бы кстати… Руки.       — ХРАЗ, да ты же гений! — подскочил он на месте от внезапно осенившей его мысли. Звезда удивлённо дрогнула.       — Эта, как её там… Эльвира!       — Элеонора?       — Именно! Ты же ей вправил мозги!       — Что вы задумали, товарищ майор? — сенсоры поднялись из перчатки, закончив сканирование.       — Слушай! — слишком радостно, даже сам удивившись, возбуждено продолжал П-3 — Найдём Петрова на карте и заодно ближайший ремшкаф. Договорюсь с этой дамочкой, пусть подстрахует.       ХРАЗ сдержанно удивился, но идею одобрил. Оставалось сориентироваться в карте. Несколько слабых огоньков и один, перебегавший между ними в маленьком помещении — скорее всего выжившие, может быть, с медиком. Огромный красный всполох — явно взбесившийся бурильщик.       — Петров, если не совсем тупой, явно будет держаться подальше от техники, так, посмотрим… — ХРАЗ вывел карту на монитор единственной рабочей «Груши» в кабинете под размышления майора вслух.       — Значит, ищите одиночный стабильный сердечный ритм, вокруг которого не будет сигналов роботов.       Один огонёк на верхнем уровне привлёк внимание, но рядом тут же отобразились несколько сигналов ВОВ-А6 и искорка погасла.       — Жаль… — сказал Нечаев, листая дальше. — Так, глянь-ка, похоже, наш клиент, — он ткнул пальцем в один из средних этажей.       — Засел недалеко от выхода и рядом ни одной машины.       Ближний к позиции врага ремшкаф обнаружился в комнате отдыха неподалёку. Сбагрив Элеоноре запчасти и полимер, Нечаев решил подойти к вопросу издалека. Он ещё помнил стальные тросы.       — Слушай… Дамочка, тут такое дело, в общем… — ХРАЗ идевательски скрипнул. Решимость поутихла, ловить предателя самому уже не казалось столь бесполезным делом.       — Да-а, милый? Что-то не так? — отозвался сладкий синтетический голос.       — Да дело у меня к тебе.       — Неужели? — оживилась оружейная машина. — Ты наконец решил избавиться от этой дурацкой перчатки, дорогой? Обещаю, ты не пожалеешь…       — Нет! — терпению Сергею ещё предстояло учиться, ну да, как-нибудь в другой раз. — Но… Тебе все равно понравится, ты же у нас любишь людей подвешивать.       — Подвешивать этих мерзких слизяков? О, с удовольствием, сладкий, кого ты хочешь?       От похотливых интонаций этого спятившего гибрида автомата с газировкой и арсенала у Сергея мурашки по спине уже который раз пробегали.       — Их, правда, здесь так мало осталось, — с сожалением протянула Элеонора, помолчав.       — Нужен один. Конкретный и живой. Просто скрути его, если я вдруг не справлюсь. Повторяю — скрути. Живым. Ты же своими шлангами далеко ползать можешь?       — Да, — кокетливо отозвалась та, выпустив один стальной трос и слегка им покачивая.        Петров обнаружился в связной, настраивающим антенну. «Ну конечно! Напакостил, теперь надо растрепать куда можно» — гневно подумал Нечаев. Из комнаты был другой выход, так что предстояло потянуть время, пока Нора доберётся до всех путей отхода и как паук раскинет сети.       — Руки за голову, Петров! Отойти от пульта! — инженер подскочил от неожиданности, когда в немаленьком помещении появился второй человек.       Виктор настороженно обернулся, сделав пару шагов в сторону.       — Кто вы такой?       — Офицер по особым поручениям, майор Нечаев. И это был твой последний вопрос…       — Нападение! — ну конечно. Рядом машин не было, но на команду моментально слетелись несколько пчел с лазерами наперевес. От одной Сергей увернулся, другую вывел из строя разрядом ХРАЗ, но, как и ожидалось, Петров кинулся бежать. Чудом не попав под очередной красный луч, Нечаев смог достать до беглеца волной телекинеза, откинув того от выхода на пару метров, но со спины так удачно накинулся очередной Вовчик.       Отборно матерясь, майору пришлось вырываться из стального захвата, попутно отбиваясь от пчёл и ещё парочки подоспевших А6, разумеется он потерял цель из виду. Ему крепко досталось, но зато и план сработал как швейцарские часы — в скрежет металла и грохот топора вмешался крик ужаса. Разнося корпус очередной жестянки, Сергей краем глаза увидел, что в дверном проёме висит дергающийся Виктор в тщетных попытках выпутаться из металлических щупалец. Последняя пчела с поврежденной лопастью сильно попала по голове, хорошо не пропеллером, перед тем как взорваться и выбить из рук Нечаева капсулу с непремом. Он упал на пол вместе с осколками ремонтного робота. В себя его привёл истеричный голос. Вися вверх ногами, Петров язвительно цитировал какую-то сказку недавно шедшую по радио:       — Ты так покорно лежишь возле ног! Я бы как ты унижаться не смог. Лезешь на стенку, порой, без причин, это не дело для умных мужчин! *       — Ага, умнее некуда, — зло пробурчал Сергей, дотягиваясь до несчастной капсулы. — У Сеченова на ковре умничать будешь.       — Он жив?! — вскинулся Виктор в путах, угрожающе затянувшихся от движения. — Эта тварь выжила?!       Перевернувшись на спину, майор активировал коммуникатор.       — Волшебник, я П-3, приём. Цель у меня. Нахожусь в радиорубке комплекса Вавилов. Транспортировка… Затруднительна.       — Ты молодчина, сынок! — эффект от полной эмоций похвалы был в разы сильнее, чем от непрема. — Я пришлю за ним Левую. Ты в порядке?       — Да, Дмитрий Сергеевич. Жду. Конец связи, — на большее Сергея просто не хватило. Камень с души, из сердца вон, но удар по голове, был, все же сильный. Он снова откинулся на полу под речи инженера о безумствах Сеченова, об экспериментах и о тысячах грядущих жертв. Последнее все же заставило Нечаева подняться и подойти, хоть и шатаясь.       — Значит так, — он телекинезом подобрал с дальнего стола клейкую ленту. — Левая летает быстро, но ты меня уже успел заебать, говна кусок.       Левая со связанным Петровым поднялась в воздух, сверкая на солнце полированными деталями. Сергей проводил чудо техники долгим взглядом и устало выдохнул, выпуская пар. Скоро весь этот ад закончится. Большинство сотрудников живы, связь понемногу восстанавливается. Пожалуй, это тянет на успех. В ушах все ещё приятным отзвуком отдавалась похвала Сеченова.       — П-3 сынок, П-3 сырок, — привёл его в чувство ехидный, но довольный голос ХРАЗа.       — Ты что удумал, скотина полимерная? — беззлобно спросил майор, возвращаясь в комплекс.       — Меня удивляет то, насколько сильна Ваша реакция на одобрение академика Сеченова, — ответил помощник. — Позвольте спросить, а Вы пробовали ответить на это обращение?       — Чего?       — Вы когда-нибудь называли товарища Сеченова папочкой?       — Да пошёл ты!       — Только вместе с Вами, товарищ майор. И все же, я фиксирую значительное повышение к Вас уровня эндорфина в крови.       — А. Это, — чуть замялся Нечаев. — Сеченов говорил, что это часть реабилитации, вроде как только потому, что они там что-то перемудрили, я за ним и бегаю как собачка. Провода заинтересованно изогнулись.       — Я пока в больнице валялся, какую только херню не творил, — продолжал майор. — Один раз даже цветов ему припёр и в любви признался.       …ХРАЗ помнил этот день. Тогда, с момента своего преображения, он впервые так долго смеялся.       Сеченов пришёл проведать пациента лично, а П-3 уже ждал. В залитой солнцем палате пахло сиренью и ландышами, сильный запах источал букет, приготовленный, видимо, по случаю.       Глаза Нечаева опять затянула полимерная плёнка, сознание все ещё плавало между двух миров и что уж он видел перед собой, для академика оставалось загадкой. Хоть майор и обращался по имени отчеству, нёс при этом полную околесицу, трепетно держа своего спасителя за руку.       Букет Сеченов взял, держа при этом левую руку с дрожащей звездой за спиной, после чего долго убеждал, что Сергей ещё не вполне здоров для подобных решений, они не могут жить вместе и вернутся к вопросу позже.       Когда Дмитрий Сергеевич ушёл, П-3 грустно смотрел ему вслед из окна, а затем надолго отключился вовсе.       Сеченов же отходил от шока. Незначительная корректировка сознания при операции обернулась самой искренней любовью, это никакая реабилитация точно не исправит…       — Кстати, куда Вы направляетесь? — вернул ХРАЗ разговор к более насущным делам.       — Как куда? Надо эту… Дамочку поблагодарить. Она все-таки полдела нам сделала, если б не её шланги, то…       Под сапогом что-то хрустнуло и Сергей удивлённо посмотрел на пол. Разбитый стеклянный куб, а среди осколков два золотых кольца, похожих на обручальные.       — Нихера себе радисты нынче живут! — удивлённо присвистнул Нечаев, поднимая находку и изучая маркировки на внутренней стороне колец.       — Или, что куда более вероятно, это обронил Петров. Это очень важные…       — Давай потом, ХРАЗ, — перебил Сергей. — Сейчас дело поважнее колец есть. Хотя, может, она попросит ей предложение сделать.        Элеонора, довольно сверкая интерфейсом стояла на прежнем месте.       — Ты вернулся, дорогой! Тебе понравилось, как я подвесила того инженера? — довольно защебетал ремшкаф.       — Да, … Эт самое. Ну в общем спасибо тебе. Если б не ты, я бы целый день за ним бегал, это точно, — запинаясь проговорил Сергей, надеясь, что этим все и ограничится.       — О, для такого шикарного мужчины как ты, я сделаю все что угодно! Но могу и я кое о чем попросить?       Мурлыкающие нотки в голосе этой маньячки не несли в себе ничего хорошего, но отступать было нельзя и невежливо.       — Да, давай уж… Че тебе, может полимера притащить или там…       — Ми-илый, зачем тебе бегать за материалами лишний раз. Позволь мне просто немного тебя потрогать. Когда ты рядом, я вся горю, — от мысли снова ощутить на себе металлические объятия ремшкафа Нечаев нервно сглотнул.       — Только потрогать, — процедил он. — Ни вешать, ни ломать мне шею, ни что-то ещё в таком духе.       — Хорошо-хорошо! Я нежно, — проворковала Элеонора, выпуская стальные тросы.       Холодные щупальца плавно обвились вокруг рук и ног, оплели тело и затем шею. П-3 стоял смирно, стараясь игнорировать дергающийся глаз и орущее о том что его, черт возьми, лапает полоумный ремшкаф, подсознание. Манипуляторы мягко и плавно подняли его, совсем иначе, чем при знакомстве, но все тело инстинктивно напряглось.       — Эй, ты уговор помнишь! — предупредил Нечаев, понимая, что в этот раз может уже не повезти.       — Конечно, сладкий мой… — протянула Элеонора. — Я просто не могу остановиться, ты слишком хорош!       Стальной трос обвился уж чересчур высоко вокруг бедра, прошёлся по ложбинке меж ягодиц. Терпение и выдержка майора подходили к концу. Он с силой наступил на один кабель. Напоследок чмокнув его в щеку сенсором, машина поставила П-3 на прежнее место. Манипуляторы втянулись обратно, один шлепнул по заду, перед тем как исчезнуть за красным корпусом.       — Буду скучать, милый.       Сгорая от переполняющих душу эмоций, Сергей покинул комплекс и встал, глядя в небо. Постоял пять минут, приводя пострадавшую гордость в порядок.       — Дурдом, блять, на выезде!       — Вы держались молодцом, товарищ майор — попытался поддержать его ХРАЗ.       — Ни слова, мать твою!       — Как скажете, — сменил тему помощник. — Вернёмся к найденным Вами ранее кольцам.       Прячась, они пробирались от Вавилова к станции, когда коммуникатор зашипел и на связь вышел Сеченов.       — Сынок, скажу ещё раз, ты просто герой! Скоро я смогу на время деактивировать всех роботов, но для этого придётся перезапустить Коллектив. Твои импланты может задеть, постарайся в ближайшее время не вступать в бой и по сигналу сирены найти укрытие. На всякий случай.       — Хорошо, Дмитрий Сергеевич. Будут ещё указания?       — Нет, П-3, можешь возвращаться на Челомей после перезапуска, разве что… Ты не находил у Петрова двух золотых колец с литерной маркировкой?       — Никак нет, Дмитрий Сергеевич, — ответил Нечаев как можно естественнее. Впервые за два года он солгал шефу.       — Ясно. Конец связи.       Коммуникатор затих, а Сергей не на шутку призадумался. За пять минут до этого с аналогичным вопросом на связь выходил Штокхаузен, скорее всего по поручению Сеченова.       — Бета-коннекторы говоришь? — произнёс П-3 вслух.       — Именно так, товарищ майор. Попади они не в те руки, и никто из нас не сможет представить, сколько тогда прольётся крови. Настоятельно рекомендую Вам избавиться от этого груза.       — М, и как, интересно? — Сергей уже начинал слегка злиться. Кольца явно были важны, но ХРАЗ не скажет больше, а руководство говорило прямо: найдёшь — тащи сюда. А он был мальчиком на побегушках и при этом полным идиотом.       — Скоро здесь начнут прибираться после всего этого пиздеца, и куда бы я их не выкинул, найдут точно! И в море не вариант — под заливом комплекс Нептун, вот будет здорово, а?! Ой, а что это за бижутерия у нас на крыше валяется. Ладно, так, спокойно… Вдох-выдох.       — И что же Вы решили, товарищ майор? — выждав, пока буря минует, спросил ХРАЗ, фиксируя, как нормализуется пульс носителя.       — В больнице я в какой-то книжке про кольца читал, что последнее дело — выкинуть на дно моря. Так что, на вот тебе, — Нечаев ловко надел одно из колец на сплетенные манипуляторы, и золотой обруч соскользнул в самую сердцевину звезды на ладони, исчезнув за красными створками. ХРАЗ недоуменно скрежетнул.       — Если в руках человека эти кольца так опасны, что ж, пусть хранителями будут… Не совсем люди, — заключил П-3. — Вернём их Сеченову, когда буря уляжется.       — Странное решение, — прокомментировал помощник. — А что Вы намерены делать со вторым кольцом? Сами наденете, в знак нашей вечной связи?       Нечаев усмехнулся. Хоть сперва он и не выносил этот голос из перчатки, сейчас остроты ХРАЗа воспринимались естественно, как дыхание. И даже приятно, что ли.       — Ты подключён к моей нервной системе, куда уж прочнее связь. Сильнее только Шток к начальству липнет. Дмитхрий Серхеевич то, Дмитхрий Серхеевич сё, — передразнил он, чувствуя, или, быть может, показалось, что от звезды по руке расползлась теплая волна еле заметной вибрации.       — Пошли, найдём, кому можно отдать второй.       О Сеченовском Аквариуме, или Бассейне П-3, слышал, но ни разу за два года не покидав Челомей, видел впервые. Зрелище было внушительное и какое-то потустороннее, вызывающе в уме образы будто из сна. Роботы к этому времени уже были деактивированы и стояли как манекены, где то вдали периодически вышла сирена. Выжившим по связи велели не покидать убежища. Странная пустота и тишина воцарились над Предприятием. А у воды это ощущалось особенно сильно.       Аквариум представлял собой внушительное многоуровневое строение из научного комплекса и нескольких огромных резервуаров на разных уровнях, соединявшихся между собой прозрачными тоннелями, а нижний бассейн открыто выходил в залив. Рядом был маяк и станция маглев Приморская. В лицо дохнул солёный ветер и тишину нарушили доносившиеся издалека крики чаек.       — Красиво здесь, — тихо сказал Сергей, осматриваясь со скальной высоты.       — Какого хранителя для второго кольца Вы рассчитываете тут найти?       — Увидишь.       План свой майор так и не рассказал, к неудовольствию неугомонной перчатки. Они пробирались по запутанным коридорам комплекса, освещенным лишь солнечным светом, проходившим через стеклянный потолок. Тоннели были пусты. Лишь яркие рыбки, как рассказал ХРАЗ — полимерные гибриды, сновали в прозрачных массивах воды.       — Неужели все это для таких малявок? — прислонив лицо к стеклу, Нечаев с интересом рассматривал чудных созданий. — Это вообще рыбы?       — Да. Эти гибриды выведены из ДНК морских единороговых рыб, рыб-попугаев, морских нетопырей и ангелов, огненных стрелок, рыбок-воробьёв и мандаринок. Также в глубинных резервуарах обитают гибриды, выведенные на основе генетического материала глубоководных обитателей.       — Хера себе цирк, — присвистнул майор. — Но для кого такие огромные тоннели? Рыбы всем коллективом всплывают?       — Нет, — кисло ответил Хранитель. — Если Вам это интересно, рекомендую ознакомиться с трудами профессора Захарова о морской биологии. Главным достижением комплекса являются гибридные полимерные киты, выведенные лично Захаровым.       — Киты? Ну, теперь ясно почему тут все такое огромное.       Сергей остановился перед настенным плакатом, очевидно, предназначенным для экспозиции на ВДНХ. После статьи о китах шёл список странных названий с данными массы, возраста и других показателей.       — Воттоваара, Байкал, Врангель, Сокотра, Халонг, Иордания, Рейнисфьяра, черт, язык сломаешь, и Эребус.?       — В результате модификаций киты, и так наделенные самым большим мозгом в мире, стали равны по коэффициенту интеллекта лучшим учёным умам мира сего. Именно поэтому экспозиция на ВДНХ так и не была дополнена. В этом комплексе мы проводили исследования в попытке создать живой разум, способный превзойти в мощности вычисления передовые ИИ. Фактически, они являются такими же сотрудниками Предприятия, как и люди, — рассказывал ХРАЗ как-то живее и активнее, чем обычно.       — Интересно, но что это за названия? Координаты какие-то?       — Нет, товарищ майор. Называть по номерам или примитивным прозвищам созданий, превосходящих человека умом крайне презрительно по отношению к ним, так же, как и в целом решать за них. Поэтому мы показали им фотографии природных памятников мира, предоставив выбор.       — И… Ты хочешь сказать, они сами решали, как называться среди людей?       — Именно, — довольно подтвердил помощник.       — Черт, дичи тут становится все больше, но это хотя бы… Не знаю, как-то жизнеутверждающе что ли звучит. Пока ищем, куда идти, расскажи еще.       И довольный интересом напарника ХРАЗ пустился в долгий рассказ о проекте Кит, об исследованиях и неожиданных результатах опытов, державшихся под строгим секретом. Перспективный проект, одобренный на высшем уровне не предавали широкой огласке и уровень допуска в комплексе держался повышенный. Сперва морские обитатели были лишь экспериментальной гибридной формой жизни, но когда огромный потенциал соединения полимера и ДНК был раскрыт, учёные решились на дерзкий опыт с морскими гигантами, приведший к столь неординарным последствиям.       — Ох тыж ё… — прервал майор перчатку. Ещё в коридоре он услышал странные звуки, напоминавшие эхо жуткого надсадного дыхания. Выйдя к стеклянному окну нового резервуара, они обнаружили, что тот пуст, а на прозрачном дне лежит исполинская тёмная фигура. Кит был ещё жив, вода, похоже, ушла совсем недавно, скорее всего в результате первого этапа перезагрузки системы.       — Эй, все! У вас в прихожей кит валяется! — ответом была тишина и дыхание умирающего.       — Товарищ майор, оставьте свои шутки. Вам следует немедленно разблокировать шлюз. Сохранение жизни этого существа равносильно спасению одного из ведущих учёных Предприятия.       — Разумеется, блин! — Нечаев бегом кинулся к пульту управления, надеясь, что хоть тут обойдётся без головоломок и замков. На его счастье, действительно обошлось и за блокировку шлюза отвечали всего два рычага, которые нужно было одновременно повернуть. В чем так кстати помогла незаменимая, теперь Сергей был уверен, перчатка, телекинезом удерживающая один из рычагов на другом конце комнаты. Мрачный и отстраненный от людей, презирающий роботов, Нечаев при этом жалел всякую тварь, и потому шум заполняющегося бассейна был ему так приятен. Вода с шумом хлынула внутрь, восстанавливая прежний уровень и в гул потока вмешался странный, ни на что не похожий звук. Потрескивание, пение, гул, все это вместе.       — Это… Это его голос?       — Да, товарищ, майор, он благодарит Вас. Кстати, это Рейнисфьяра, знакомьтесь.       Вода покрыла кита целиком, продолжая наполнять бассейн. Окно вдруг померкло под огромной тенью и Нечаев чуть челюсть не уронил, глядя в большой глаз через стекло.       — ХРАЗ, называй меня тупым сколько влезет, но… Но вот оно же меня сейчас понимает, что я тут охуеваю стою? — он неуверенно помахал правой рукой.       — Именно так.       — Отлично, — неожиданно для спутника ответил майор. — Пошли на поверхность.       Снаружи вовсю светило солнце, день был в разгаре, и все ещё держалась нервирующая тишина. Бетонный каркас сильно нагрелся, сесть бы да загорать, прямо курорт.       Бассейн заполнился наконец до привычных значений, и из тёмной водной глади появилась серая гладкая громада китовой спины. Поискав глазами лестницу, Сергей спустился у самой воде вдоль стенки.       — Эм… — неуверенно обратился он к киту, слушая его странное пение или быть может обращенные к себе слова. — Блин, че делать, можешь кивнуть, если понимаешь? — слишком много странностей для одного дня, что бы так вот сразу воспринять концепцию равного себе, и даже превосходящего, разума в иной форме жизни. Рейнисфьяра, по-видимому, понял, потому что сизая голова скрылась в тёмной глади, затем вновь вынырнула.       — В общем, приятель… Тут такое дело, — снова начал майор подрагивающим голосом от сюрреалистичности ситуации. — Мне нужно до поры подержать одну штуку в таком месте, где не станут искать точно.       Кит вильнул хвостом, по видимому, выражаясь внимание.       — Ты… В общем, могу я положить это кольцо тебе под язык? — выдал он наконец залпом.       — Что?! — возмутился ХРАЗ. — При всем уважении, товарищ майор, это слишком!       — Почему? Если киты частично созданы из нейрополимера, ни один сканер не выявит чутка лишнего. Коннектор безопасен, никак не навредит, а из-под его языка никуда не денется, там вес че-то тонны то ли в три то ли в четыре.       ХРАЗ молчал, чуть шумя эфиром и, видимо, размышляя.       — Думаю, — наконец начал он. — Это одно из самых странных Ваших решений за весь день, товарищ майор. Однако, учитывая всё произошедшее, может быть, это лучший вариант.       — Так, приставучка, вроде, не против, — улыбнулся Нечаев. — А ты как, парень?       Водная гладь сомкнулась над Рейнисфьярой, но не успели оба агента подумать, что тот отказался, как огромная голова показалась на поверхности вновь, но в этот раз под более прямым углом, с раскрытой пастью, усеянной китовым усом.       Сергей достал из кармана второе кольцо и осторожно поднял его телекинезом в воздух. Предназначенная для больших и тяжёлых мишеней способность не сразу подстроилась под крохотную цель. Нечаев не спеша вёл кольцо над лестницей, над водой, мимо нижней челюсти водного гиганта, пока наконец не отпустил под поднятый язык. Контролировать заточенным для боя телекинезом такой лёгкий объект оказывается, очень непросто, возникала опасность ненароком запульнуть коннектор в прекрасное далеко. Однако, дело было сделано.        — Всё, все, можешь закрывать, — сказал Сергей киту, видя как тяжеленный язык скрывает от мира ценное устройствою — Не мешает хоть? — он снова улыбнулся.       Рейнисфьяра подплыл максимально близко к лестнице.       — Чего это он? — спросил Нечаев.       — Хоть киты Предприятия и являются сверхразумными существами, товарищ майор, они, так же как и многие, очень любят, когда их гладят. Только прошу, не этой рукой.       К делу Сергей решил подойти основательно, спустившись по бетонным ступеням по пояс в воду и долго, с чувством гладил серого гиганта по подставленному… Носу? Морде? Почему то хотелось всего его обнять, как котика и тут майор отчасти понял Штокхаузена, так любившего морских млекопитающих.       Солнце перешло во вторую половину дня, когда уже ничего не опасающиеся друзья шли от берега, ожидая вестей от Сеченова и ища способ вернуться на Челомей. Академик скоро вышел на связь.       — Сергей, я заканчиваю с перезагрузкой Коллектива! — донеслось устало и радостно из коммуникатора. — Калибровка и отладка вручную заняли больше времени, чем ожидалось. Надеюсь, ты в порядке?       — Так точно, Дмитрий Сергеевич, готов возвращаться.       — Отлично, сынок, но помни об имплантах и убежище. Я удивлён, что тебя не задело волной отключения, но перезагрузка коснётся точно. Отправляйся в ближайшую комнату отдыха, мальчик мой, не рискуй напрасно.       — Черт… ХРАЗ, почему мне так херово? Что, блять, со мной такое?!       Глупо спрашивать, его предупреждали, но от этого не легче. Перед глазами все плывёт, а стоит моргнуть, и окружающее пространство сменяется другим.       Белые кафельные стены кабинета, прочные ремни на руках, ногах, поперёк груди и на поясе, сдерживающие движения, и эта проклятая штука с датчиками на глазах, от которой будто иглы в мозг впиваются. Разряд. По всему телу проносится боль.        Команда до жути знакомого, бархатистого голоса, которому невозможно сопротивляться:       — Встать!       И он поднимается, стоит по стойке смирно, как вздернутая кукла.       — Уворот, — на него движется запрограммированный робот-мишень, и Нечаев уклоняется от замахнувшейся белой руки, совсем не владея собой.       — Устранить, — и он бросается на несчастный манекен, разбивая пластик и простенькие шарниры. Кулаки превращают в осколки пустую голову робота. Такую же, как и собственное сознание. И так раз за разом, с усложнениями и изменениями.       — Замечательно! — приглушённые какой-то преградой звуки аплодисменты и оваций. Конечно, аплодируют не ему.       А после, когда консилиум распущен, профессор навещает его в камере с мягкими стенами. Изящная рука с тонкими длинными пальцами гладит по щеке. Зарывается затем в густые тёмные волосы.       — Мой мальчик. Ты отлично показал себя сегодня. Встать, — марионетка поднимается с колен. — Скоро, скоро ты будешь готов…       Он смутно помнит и ещё кое что.       — Расслабься.       И собственный голос, тихий, срывающийся от сбитого дыхания. Будто захлебывающийся в недобровольном удовольствии. Ему хорошо как никогда, чужие руки, умелые и знающие все его слабые места, касаются так властно и в то же время нежно. Хочется податься навстречу этим движениям, но тело не слушается. Команды не было, и нервная система покорно молчит. Его трахают на узкой кушетке в камере, а он может лишь жалко стонать, глядя затянутыми полимерной плёнкой глазами в тёмные от желания карие глаза Сеченова, не в состоянии даже попросить о большем, и лишь по очередной команде его сотрясает оргазм. Судороги проходят через все тело, заставляя едва обретенное сознание вновь отключиться…       Отправляя в мир с кислотно-голубым небом, где солдатики в форме в горошек застыли, отброшенные взрывом, вокруг подлодки плавают кукурузные хлопья, а на пляже довольные скелеты развалилась в шезлонгах.       Моргнув ещё раз, Нечаев возвращается в реальность в пустой комнате отдыха. Элеоноры здесь нет, а он в полузабытьи расползся, как желе, по дивану, тяжело дыша. И с лютым стояком.       — ХРАЗ, скажи, прошу, что со мной?       — Судя по всему, товарищ майор, это результат отладки системы после сбоя. Ваши импланты подключены к общей сети и сейчас…       — Блять, да понял я! Делать-то с этим что?! Обезболивающее искать или сразу в башку себе стрелять?!       — Успокойтесь, Сергей Алексеевич, это лишь помехи, я могу их нейтрализовать.       — Ага, и как же блядь? Щупальцами своими мне передернешь? В мозг ими залезешь? — Нечаев действительно готов был выстрелить себе в голову, терзаемую адской болью. Ему многое пришлось пережить, но программный шторм, сопровождающийся такими спазмами и возбуждением, был в новинку. От того и хуже всего.       — Да, именно это я собирался предложить. Впрочем, я могу слегка кхм… Сгладить углы столь непривычного процесса.       — И как же? — без надежды спросил П-3, готовый уже хоть из окна выйти, лишь бы это прекратилось. Он еле мог двигаться, а головная боль усиливалась, отдавая в глаза так, что навернулись слезы.       — Я могу спроецировать свою прежнюю форму на Вашу полимерную сетчатку глаз.       Рядом с майором на диване возникла светящаяся голограмма. Одной из Близняшек, пусть даже с голосом ХРАЗа, он был бы больше рад, но это стоит оставить на здоровую голову, сейчас же… Возле него сидел мужчина средних лет, в уютном старом свитере и брюках под белым лабораторным халатом, с выбритой, как для предстоящей операции на мозге, головой. Из-за стёкол очков на Нечаева сочувствующе смотрели тёмные глаза.       — Ебать… ХРАЗ…?       — Да, так я раньше выглядел, — успокаивающе произнёс учёный, невесомо поглаживая товарища по плечу. — А сейчас, товарищ майор, рекомендую заняться Вашей проблемой и позволить мне отрегулировать работу импланта, пока сбой не зашёл слишком далеко.       С ответом Сергей не нашёлся, как в мутном сне расстегивая серый форменный комбинезон. Пряжка ремня звякнула, будто издалека. Он вздрогнул, почувствовав, каким прохладным показался воздух вокруг и насколько повысилась температура всего тела, пока стягивал белье. Кожа высохла и неестественно разогрелась. Стоящий член сочился смазкой, требуя внимания. Хорошо хоть задание выполнено, дрочить на работе в буквальном смысле ни в какие рамки не лезло. Параллельно пришло ощущение, будто спазм стал чуть менее болезненным. Какой-то механизм в голове возвращали к работе в штатном режиме, но стоило выдохнуть, как череп изнутри обожгло словно разливом ртути. Слабо постанывая от жгучей боли и от удовольствия, он водил пальцами по стволу, не рискуя сжать руку и испытывая краем сознания какой-то дурацкий стыд перед перчаткой.       — Всё в порядке, агент, это просто часть отладки системы, — прозрачная рука накрыла его собственную, визуально сливаясь. — Представьте, что мы просто…       — Сделали перерыв на подрочить? — хрипло перебил П-3.       — Именно, — улыбнулся ХРАЗ, двигая рукой полностью синхронно со своим носителем. Ощущения были очень странными, но думать больно, поэтому Нечаев просто внял совету Хранителя. Провода медленно обвились вокруг члена, скользнув под деревенеющими пальцами.       Голову опять обожгло, снова пришло какое-то фантомное воспоминание, что чувство не новое, будто с ним делали это раньше, но с очередным выдохом-стоном мысль пропала. Манипуляторы размеренно двигались, принося волны удовольствия, слегка холодя искорками диодов.       — Только бы, блять, не активировать шок или телекинез, — простонал П-3.       — Исключено, майор, — серьёзно, совершенно игнорируя происходящее ответил ХРАЗ, чуть ускоряя движения руки и одновременно проводов. Два сенсора потерлись об уздечку, оплелись кольцом вокруг головки. Соединённая нервная система усиливала все ощущения и в этот раз не показалось, синтетический голос тоже тихо едва слышно простонал. «Я всегда чувствую то же, что и Вы» — вспомнилось услышанное парой часов ранее. Провода отлично заменяли ставшие абсолютно ледяными пальцы, пусть чувство и было совсем иное. Манипуляторы сочетали идеальный нажим и скорость, посылая по всему телу приятную дрожь. Внизу живота скопилась невыносимо приятная тяжесть. Жгучая головная боль лишь усиливалась, но майор не мог остановить ни её, ни ХРАЗа, ни себя от тихих постыдных стонов.       — Сейчас может быть немного неприятно, — предупредил ставший каким-то хрипловатым голос.       Не он, а чувство прохладного, осторожного трения провода о щелку уретры заставило распахнуть глаза и вздрогнуть. Но приятное шевеление остальных манипуляторов успокаивало, ХРАЗ не может сделать ему больно, и Сергей покорно откинул голову на подлокотник дивана. Сочтя это за согласие, проводок с лёгким нажимом скользнул внутрь, выделяя по пути полимерную смазку. Смешанный с шипением стон потонул в тихом шепоте синтетического голоса, успокаивающем и одновременно безумно возбуждающим. По сенсорам прошла лёгкая вибрация, будто подстраиваясь под нужную частоту.       У майора перед глазами и так все плыло, он не узнавал собственный голос, звучавший так бесстыдно и развратно. К проводу внутри добавился второй, сплетясь, вибрирующие манипуляторы плавно двигались, почти покидая чувствительную плоть и затем проникая обратно. Голограмма ХРАЗа замерцала синхронно со сбившимся дыханием Нечаева. Спустя несколько тягуче сладких минут, жаркий шёпот стал приглушенным вскриком и измученное сбоем тело выгнулось в оргазме. Провода, дополняя пик удовольствия, дразняще медленно выползли из пульсирующего члена, позволяя кончить, пачкая живот и комбинезон.       Судороги отпускали постепенно, головная боль, наконец, отступила, сменившись блаженной негой. С трудом двигаясь, майор все же нашарил в кармане замызганный платок, чтобы вытереть неприятно холодящую влагу, а после устроиться поудобнее.       — Знаешь, Харитон… А ведь ты спалился ещё утром, в Турбине, — хрипло проговорил он, глядя в потолок, наконец нормальный, без цветастых пятен.       — Что? — голограмма Захарова недоуменно покосилась на него.       — Ты сказал: «Мы ездили на этих машинах в наш первый научный комплекс». Я расспрашивать не стал, но за идиота меня не держи.       ХРАЗ удивлённо хмыкнул. Пожалуй, он был во многом не прав, сочтя, что Сеченов сбагрил его носиться с любимой солдафонской куклой.       Сергей отключился. Какое-то время в темноте он закрытыми глазами ещё видел размывающийся силуэт, слабую улыбку, прямоугольные очки, но потом все растаяло. Сеченов, ненароком вышедший на связь, тихо отключил коммуникатор и «Ромашку» заодно. Что ж, агент в безопасности, система восстановлена и не придётся ещё раз знакомить Харитона с Нечаевым.       — Всё к лучшему, — тихо сказал академик сам себе, вытерев руку салфеткой.