Их METALTANGO

      — Двести семьдесят один… двести семьдесят два… двести семьдесят три… Лопасти вентилятора под потолком накручивали очередной круг. Леон считал. — Двести восемьдесят… Странно, в последнее время он часто зависал в ленивом повторении одного и того же действия. Считать повороты вентилятора. Заряжать и разряжать пистолет. Кидать нож в стену напротив. Черт, раз он поймал себя на однообразном раскачивании на стуле. С ним явно было что-то не так. За годы он привык, что мир вокруг — не в порядке. Та ночь в Раккун-сити развернула его жизнь на 180 градусов. И он привык. Привык к бесконечной круговерти смертей вокруг него. Привык не привязываться к людям надолго. Зачем? Ведь либо Леон умрет, либо умрут они. Рано или поздно. И сейчас Леон чувствовал себя какой-то диковинной глубоководной рыбой. Он привык жить под давлением толщи воды, где-то на дне мрачной океанической бездны, куда не доходит ни один луч света. И лишь фосфоресцирующие глаза чудовищ чуть освещают окружающую тьму. Он чувствовал, что между ним и остальными — нормальными людьми — выросла стена. Или он сам ее выстроил? И теперь у него нет сил ее проломить. И желания тоже нет. Он по-доброму относился к Крису и к Клер, но… чувствовал себя… посторонним? Ада Вонг после Испании в системе координат Леона отправилась туда же. К чужим. Он смутно помнил, что до Раккун-сити он был другим. У него не было близких друзей — но было много знакомых. И для него никогда не было проблемой общение с людьми. Вроде бы он был легким на подъем, открытым и дружелюбным. Это было очень давно.        Сейчас Леон был в отпуске. Сам президент отправил его в долгие и заслуженные каникулы. Трогательно жал руку, даже обнял за плечи. Леон внезапно ощутил острое желание вырваться и свалить подальше — и услышал пожелание хорошего отдыха. Вроде бы у него были планы. Поездить по Европе, например. Наконец посмотреть мир вне бесконечных миссий. Не через оптический прицел. Но что-то пошло не так. Он даже забронировал билеты и отель — но через три часа снял бронь. Внезапно передумал ехать. Неожиданно ему стало некомфортно даже выходить из квартиры. Оказавшись в этом давно ожидаемом отпуске Леон остро ощутил свою неправильность. Перечислять эти неправильные вещи можно было бесконечно. Бессонница. Даже после полулитра бурбона. Сон алкоголика недолог и тревожен. И обнаруживал себя Леон, проснувшись в середине дня, не в кровати — а углу за ней. Видимо, он пьяный сползал с широкой кровати и забивался в темный и уютный угол комнаты, между кроватью и шкафом. Там было безопаснее. Отсутствие интереса ко всему? Ему изредка звонил Крис, что-то рассказывал, Леон вежливо хмыкал в трубку — и забывал рассказанное ему через минуту. Он не мог досмотреть до конца ни один фильм. Дочитать книгу. Он перестал ходить в спортзал. Перестал правильно питаться. Перестал жить. Единственное, что он начал — это курить. Единственное, что он продолжал — это пить. — Тебе нужно собраться и поехать к штатному психологу, — говорил себе Леон, глядя в зеркало. — Предпочитаю утонуть в бездне похуизма, — отвечало отражение. Леон приходил к выводу, что отражение соображает лучше, чем он, и шел бухать в бар. Еще вылетая в Испанию он понимал, что с ним что-то не в порядке. Воспоминания о Раккун-сити, которые, казалось, потеряли остроту — вдруг накрыли с новой силой, причиняя режущую боль — снова и снова. Его раздражали провинциальные испанские копы, которые лезли к нему с разговорами. Даже Ханниган чем-то его выводила из себя. Леон думал, что балансирует на грани срыва. И встреча с майором Краузером, казалось, окончательно его доломала. Словно это было последним толчком — и он оступился. И упал в глубокую пропасть, откуда уже не мог подняться.        С трудом оторвав взгляд от потолка, Леон повернулся на живот и сунул руку под подушку. Не найдя искомого, дернулся в секундном ужасе, но тут рука нащупала знакомую рукоятку. Нож разведчика. Нож Джека Краузера. Леон в тысячный раз всмотрелся в искаженное отражение в лезвии. Надавил подушечкой пальца на острие. Легкий укол — и на пальце появился очередной прокол с каплей крови. Глубоко вздохнул, привычно развернул рукоятку от себя, лезвие — на себя. Опять ощутил холод металла на шее. Медленно провел от ключицы до уха. Обратно. И еще раз. Задевая лезвием старые порезы. Остановил острие под подбородком, дальше под скулу. Когда-нибудь он нажмет посильнее и все закончится. Леон смущенно загнал мысль подальше. В очередной раз. — Жаль, что у вас не вышло, майор, — фоном мелькнуло в голове.