Безлунная ночь

      Он сидит на ветке дерева, смотрит хмуро вниз, где сновали вокруг случайно-вынужденного пристанища на пару часов волки. Жители леса то ли просто были столь злобными, то ли ему попались именно такие. Нет, он мог теоретически отстрелять каждого и спокойно спуститься вниз. Вот только на звук выстрелов точно придет егерь, прикрепленный к этому лесу. И это означало проблем поболее, чем сбежавшая парочка воришек и попытки написать отчет о происшествии.       Егеря — народ строгий. Если что идет не по законам их мира на их территории, то отделаться штрафом не получится. Не один человек возвращался из лесу с шишками и синяками, которые раньше щедро отдавали мужики этой стези. И даже полицейским не полагалось поблажек. Все же этот лес кишит редкими травами, животными, находящимися на разной степени вымирания, и деревьями с длительной историей.       Потому Сайно продолжал сидеть на ветке какого-то многовекового дуба и просто наблюдал за скалящимися созданиями. Серая шерсть животных отливала синевой надвигающейся ночи, жесткая кора мешала устроиться удобнее и расслабиться, а мелькающий где-то вдалеке фонарик его напарников явно не желал направляться в его сторону. Они успели разделиться. Теперь надеяться оставалось лишь на то, что ребята справятся без его указаний и без попаданий в пасть волков.       Молодой человек даже успел задремать, задумавшись о последствиях своей импульсивности. Но раздавшийся внизу голос заставил резко открыть глаза и пронаблюдать занятную картину. Волки будто бы были всего лишь щенками, скулящими от грозного вида своего вожака, сейчас пятились назад от вышедшего к ним человека. И вряд ли тот был егерем. Но чутье сейчас вопило, что не смотря на всю эту внешнюю хрупкость, незнакомец как раз-таки и был им или близко к нему. Пусть даже и в странных одеждах, создающим такой эффект. Тени создавали причудливую форму, как бы ушами длинными застывали на макушке, а позади маячили хвостом. Волки ушли вглубь слишком поспешно от давления, которое источал человек. И даже Сайно проникся энергией защитника леса. Интересно.       — Спускаться думаешь?       Ох, даже голос не был таким, какой бы мог иметь егерь: не прокуренный и спитый к бездне, а вполне себе мягкий, без хрипотцы от редких бесед. Полицейский, не тревожась о состоянии своей формы, отталкивается от ветви и без лишнего звука спрыгивает вниз. Годы тренировок на плацу и выездные на задания. Незнакомец хмыкает, кивает ему и освещает фонарем его тело, будто сканируя на предмет наличия ран и прочего. Но внешнее спокойствие и довольно сносный вид попавшего в «беду» человека говорили о том, что по крайней мере тот не помирает от ссадин и укусов. Редко полицейские забредали в лес без причины.       — Непрошенные гости?       — Пятеро, — Сайно пока не знает, можно ли доверять этому «егерю», но пытается прочитать по все сильнее сереющему лицу хоть какие-то эмоции. Кроме легкого интереса и беспокойства — ничего. Меж тем показавшиеся тенями ушки действительно ощущаются настоящими на вид       — Сбежавших? — голос звучит как-то даже удивленно. На что полицейский усмехается и делает шаг к лесному стражу.       — Всех. Сбежавших двое, — они все же не настолько отвратительно выполняют свою работу. Но и не сказать, что все отлично выходит: ускользнули, проскочив меж кольца словно ласки.       — Из леса они не уйдут, — задумчиво тянет егерь и ведет полицейского куда-то вперед, не щадя и не делая скидки на отсутствие фонарика.       Сайно в упор смотрит на таки реальный пушистый хвост и думает, как он до этого докатился, раз ловит столь сильные галлюцинации, однако темп держит. Он готов поклясться, что здесь не было этой тропы, этих оврагов и моста, когда они бежали за воришками. Но они были. И тем сильнее все создавало ощущение нереальности. В какой-то момент, стоило им остановиться и, не спугнув, дать проскочить оленю, Сайно тянется к меху, завороженно следя, как в тот же миг его руку ловят в сантиметре от хвоста. Он видит этот опасный свет зелено-голубых глаз и внутренне ловит азарт от ситуации.       — Плохая для вас ночь, — егерь сжимает крепко, держит так, что и до перелома недалеко, что уж говорить о синяках.       — Да и день, если честно, тоже, — Сайно хмыкает, потирая отпущенную руку и смотрит прямо в светящиеся глаза. Он бы еще сослался на луну и все эти звезды, если бы ее сегодня не было, а серая дымка не покрывала все небо.       — Было бы лучше, если бы я не пришел? — незнакомец наклоняет голову вбок, как будто бы отбросил попытку человека коснуться хвоста, с любопытством поглядывая на полицейского.       — Не привыкать. Я бы побыл львом и дождался рассвета, — Сайно не делает попыток дотронуться до чего-то столь необычного, но тянется всей внутренней частью к этому необычному.       — И что льву какие-то волки?       — Они не достанут его на ветвях, давая долгожданный отдых, — последний месяц был напряженным.       Егерь усмехается и продолжает вести куда-то дальше. И Сайно как-то уже не уверен, что они идут к выходу из леса. Все же ориентироваться в темноте без звезд тяжело. В итоге это оказывается обычный домик. Старый, можно сказать, древний, со своей историей и запахом, расслабляющим каждого, кто ступит внутрь. Развешанные чуть поодаль травы, баночки с какими-то мазями, веники и никак не ввязывающаяся во все это техника из города сильно контрастировали между собой. Сайно даже почти спотыкается, но лишь поднимает брови, наблюдая такое различие.       — Не все егерям быть отшельниками без благ цивилизации, — отвечает на невысказанный вопрос все же егерь.       Сайно садится за стол, не зная, куда еще податься, и выжидающе смотрит на защитника леса, который хмуро следил за ним. Что-то все же успел натворить? Ступил не туда?       — Плохая для вас эта ночь, — вновь говорит он и вдруг отворачивается к окну. — Было бы спокойнее, выведи я из леса всех, но сейчас…       Егерь усмехается как-то грустно, падает за стол и хмыкает явно невеселым мыслям.       — Лес сегодня бушует.       — Безлунная ночь, — как само собой разумеющее озвучивает Сайно и ловит еще один удивленный взгляд, а потом понимает. — Надо было оставить воришек.       Полицейский только сейчас осознал все последующие события и по-новому взглянул на того, кто является прямым потомком леса. Где тот самый егерь, что был еще с полгода назад? Ушел? Не мог. Остается закономерное — сгинул, отдав душу и дом стражу леса, с кем Сайно сейчас и имел честь разговаривать. Безлунная ночь… Кто-то из отряда вообще выживет? Полицейский заранее хоронит напарников и выдыхает сквозь зубы, когда по запястью, покрытому синяками, проходятся когти.       — Они выживут, — как-то слишком уверенно, но если это говорит страж, то верить он мог. Но что тот попросит взамен на защиту от скорого наступления безумия?       — И какова цена? — Сайно был знаком с духами, пусть и не леса, а пустыни. Но что-то подсказывало, что за покровительство лесной страж может спросить куда больше, чем вредных дух пустыни и песков. Там цены держались столетиями…       — Твоя ночь здесь, — подвох был, он чувствовался в усиливающемся давлении когтей, в наливающихся светом глазах и в хитрой улыбке духа. Однако если цена столь низка, а он из леса уйти не может, то есть ли у него выбор?       — Хорошо, — Сайно пожимает плечами так легко, и тут же на дерево падает кровь из порванной ткани кожи, что столь неосторожным движением натянулась и была проткнута когтем.       На лице стража появляется уже оскал, когда кровь слизывается с когтей словно какое-то угощение. Душа на этом моменте дергается, паникует, но сознание, воспитанное пустыней, тренировками и знанием, успокаивает недалекую птицу. Его руку тут же мажут чем-то сладко пахнущим даже на его вкус, но стражу будто бы все равно.       В лесу меж тем раздаются звуки наступившего хаоса: ветер крошит сухие стволы, волки стаей начинают выть, птицы сходят с ума и трещат хрипло, почти до боли в ушах. Даже дрожь земли ощущается среди всей канители.       Сайно с истинным любопытством выглядывает в окно, сравнивая те бури песков в безлунные ночи на родине и эту сладость воздуха здесь. Волнительно.       — Ты не боишься, — страж касается оголенной шеи, не тревожа низкий хвост, считывает ускорившийся пульс по биению жилки на шее.       — Видал и хуже,       Человек усмехается, сглатывает волнение и поддается назад, зная, что эта ночь будет запоминающейся, пусть ему безумно хотелось спать, однако упускать общение с духом он не желает.       Однако все выходит вообще не так, как он планировал. Его отключают, нажимая на какие-то точки на теле. А утром он не находит вообще никого в этом домике. Голова гудела, как от тяжелого удара, сознание никак не могло воскресить последние события в памяти, и дико хотелось пить. Но внутри все так же просто висели травы, веники и стояли баночки мази. Холодильник и прочая техника и вовсе были отключены. Вокруг стояла пыль. Да и сам он был как будто бы весь в ней и паутине. Сколько он умудрился проваляться в отключке?       Выходя из столь странного места, Сайно взглядом зацепился за любопытные зеленые глаза черного лиса. Дух собственной персоной. Надеется, что ничего не помнит? Сайно помнит, но не то, как он вырубился. Потому сейчас злобно смотрел на фырчащего лиса, потирая измятое запястье. Следы говорили сами за себя, что все происходящее было реальным. Ему дали возможность провести ночь в безопасности. Зачем же?       Из леса его все же вывели, показав трупы двух воришек, исполосованных когтями, корнями и архонты знают, чем еще. Только уже ближе к обеду полицейский отчитывался перед руководством за свое отсутствие и ход дела. Перепуганные, поседевшие, с подозрительным блеском в глазах напарники лишь кивали как болванчики. Ночь у них выдалась явно интереснее. За что сейчас Сайно злился на непонятного духа, заменившего егеря. И что он должен был сказать? Волки загрызли этих недотеп из-за безлунной ночи, а страж леса собственной персоной посетил забравшегося на древо Сайно, отвел его в дом не отзывающегося на звонки пропавшего, как оказалось, человека, показав проблемы?       В любом случае командир этого небольшого отряда лишь раздраженно отмахивался от начальства, зная, что найти повторно трупы не выйдет. Природа берет все от столь короткого периода. Сайно раздражен не меньше начальства, однако он машет рукой и бросается фактами:       — Преступники мертвы, другая часть сейчас за решеткой, — отливающие алым глаза устало смотрят на такого же уставшего человека, — какая нам разница, сколько вообще их осталось?       — Сбежавшие, как выяснилось, были родственниками мэра, — Сайно хмыкает, наливает из кулера воду, осушая за раз, наконец убирая мучавшую жажду.       — Планировал получить деньги за их выход? — он не меняет своего тона, смотрит так насмешливо-уничтожающе, что сам ощущает свою энергию и то, как на нее реагирует человек.       — Ты давно в этом деле, Сайно, — Азар вздыхает, собирается с силами и все равно теряется под немигающим взглядом почему-то алых глаз. — Не маленький, чтобы верить во всю эту чушь с правосудием и справедливостью.       — Да, — Сайно кивает, оставляет наконец в покое стакан, лениво выбрасывая его в урну. — Вот только, — он с оглушающим хлопком ударяет руками об стол, — природа не жалеет никого. — хочется добавить «в безлунную ночь особенно», но молчит: люди редко сталкиваются с таким явлением. — И будь они хоть самими сыновьями архонтов, природа съедает всех. Сам видел, какими вернулись ребята. Поспрашивай, что происходило сегодня.       — Да какая разница. Просто запишем тогда, что пропали без вести. Следы в лесу оборвались. Предположительно, умерли. И дело с концом.       Сайно усмехается, довольно выпивает еще один стакан воды и стирает с лица чуть влажными руками пыль, никак не исправляя свой внешний вид. Выходит, желая уйти домой, отдохнуть и забраться обратно в лес, посмотреть в глаза этому духу, лишившего его знакомства с другой частью леса. Но он встречается с Кавехом прямо в коридоре.       — И чего ты такой помятый? — сам мужчина сиял похлеще солнца, одетый в белую рубашку и бежевые брюки с этими яркими пшеничными волосами. Столь чистый, не запятнанный хаосом.       — Безумная ночь, — Сайно действительно устал, он совершенно не готов к громкому голосу Кавеха и его расспросам.       — Ты как книги аль-Хайтама, которые тот не убирал неделями, — Сайно поднимает замученный взгляд на все еще слишком солнечного Кавеха и тот тушуется. — В смысле, Сайно, на тебе столько пыли, что я бы не удивился, проведи ты действительно в неподвижности столько времени.       Он лишь кивает и усмехается. В какой-то степени так и было. Кто вообще знает, сколько времени он провел в домике егеря. Ночь, в понимании духов, может оказаться как парой часов, так и несколькими днями.       — Говорю же, тяжелая ночь, — к бездне, что большую часть он проспал: чувство того, что он лишился энергии, не уходит.       Кавех его больше не достает. Только беспокойно смотрит в спину, пока Сайно уходит прочь из этого здания и почесывает след когтей на шее. И это не ускользает от цепких глаз следователя.       Редкие прохожие в рабочий день едва ли не спрашивают, где побывал этот полицейский. Но взгляд останавливает любого, кто хоть как-то пытается дернуться в сторону Сайно. Энергия ускользает слишком быстро. Дух… Точно дело в нем. Сайно морщится от покалывания шеи и запястья левой руки. Надо будет проверить, что там так зудит и разрывает.       Ключ от квартиры вставляется с неохотой, в глазах все больше появляется пятен: алые, зеленые, синие и черные — они будто бы насмехаются, скачут туда-сюда и не дают сфокусироваться на действиях. Сайно выдыхает, задерживается взглядом чуть выше ручки, стараясь обмануть собственную слабость, и наконец вставляет ключ. Сработало. За дверью ожидаемая тишина. Он аккуратно запирается, отрезая от себя все общество, скатывается вниз по стене и прикрывает глаза. Сон. Ему нужно поспать еще немного.