Нила больше нет

      Учиться в институте, оказалось ещё хуже, чем он себе представлял. Это было скучно, долго и муторно. Он не делал домашку, прогуливал пары и умирал от скуки. А ведь до конца учебного года ещё пять месяцев. Какого, он должен здесь учится? Это не его выбор и не его желание. Это навязала эта глупая, вечно контролирующая его, команда. Из-за их пристальной слежки он уже почти неделю не мог выбраться в аптеку. Если бы он пошел и это заприметили, эти чертовы сталкеры, пошли бы разговоры, вопросы. Тогда все бы выяснили, что у него заражение. А все из-за гребаного Эндрю. Это он повредил его старую рану и занёс в неё грязь.       Слабость появилась уже на второй день. На третий его начало лихорадить, но он не был бы собой, если бы позволил себе остаться в кровати. Он заставлял себя подниматься, вставать, идти, хотя едва мог передвигать ногами. На четвертый полностью пропал аппетит, да так, что его тошнило от одного только вида еды, а на пятый прибавились головные боли.       Но, не смотря на это, он продолжал являться на тренировки, после которых ещё час не мог придти в себя. Никто ничего не замечал, что он продолжал держаться из последних сил. Лишь Эндрю иногда кидал на него чересчур долгие взгляды. Наверняка их было много, но Нат замечал их случайно, да и то не всегда.       В конце недели, он понял, что либо он сейчас же пойдет в аптеку, либо окажется в гробу. А второго он не то чтобы очень хотел. Да и вообще, давно пора было обновить аптечку. Ещё при матери у него всегда было все необходимое и даже больше. Но чтобы он не творил последние полгода, но нужных лекарств просто не было. Он перерыл всю сумку, всю комнату, но ничего не нашел. Он откопал несколько заначек с наркотиками, что заставило его пересмотреть свое мнение по поводу соседа. Но ни лекарств, ни чего-то полезного он так и не нашел.       Идея уйти с последней пары показалась ему наилучшей, так что он отпросился у декана, который на удивление быстро согласился отпустить его. Если бы он просто сбежал, об этом бы доложили и уже через пять минут кто-нибудь из команды нашёл бы его. И вот уже через десять минут он толкнул дверь ближайшей аптеки.       Голова пульсировала, а очередь никак не спешила ускоряться. К тому моменту, когда подошла его очередь, он напрочь забыл название препарата, который собирался купить.       — Вам что-то подсказать? — вежливо поинтересовалась женщина за прилавком. Ну же, соберись, тряпка.       — Таблетки от сифилиса, — пробормотал он, потирая виски.       — Ты уверен? Не то чтобы я отличался огромным наблюдением, но не уверен, что ты с кем-то спал в последнее время, — он перевел взгляд чуть правее, игнорируя адскую боль, вызванную этим простым действием.       — Эндрю? — прошептал он. Голова горела так, словно он оказался в разогретой духовке. Причем только головой, тело было словно ледышка.       — Не угадал. Что с тобой? — перед глазами все плыло. Перспектива оказаться в могиле стремительно приближалась.       — Заражение крови, — прошептал он. Ноги перестали его держать.

      ***

      Кто-то настойчиво тряс его за плечо. Пора вставать? Неужели опять люди отца?       — Мам?       — И снова мимо.       Нат распахнул глаза так быстро, как будто над ним стоял не Аарон, а отец с тесаком в руке. Чтоб его.       — Если ты сейчас же не встанешь, мы не успеем вернуться раньше, чем мой братец заметит нашу пропажу, — проворчал он, силой заставляя его сесть. — Ну же, в тебе столько обезболивающего, что можно передозировку заработать.       И вправду, тело такое лёгкое. Слово он снова подсел на героин.       — Не смотри на меня как грёбаный наркоман. Я сказал им, что у тебя нет с этим проблем, так что не заставляй меня запирать тебя в ванной.       Нат с горем пополам поднялся, все ещё не чувствуя ни ног ни рук. Он мог ими шевелить, мог соображать и даже понимать, что происходит, но вместе с этим он находился далеко отсюда. В том ином мире, куда убегал от проблем и от самого себя. Там, где ему было хорошо.       — Блядские наркоши, что б тебя фура сбила, — ругался Аарон, пока тащил его за собой через холл больницы. Женщина на ресепшене посмотрела на них как на умалишённых, но даже не попыталась остановить.       К моменту, когда они вошли в общежитие, Аарон озвучил все виды ругательств, на которые только был способен. Нат чувствовал себя куда лучше, хотя и осознавал, что действие лекарств не окончено.       — Я буду выдавать тебе нужные таблетки по утрам, — Натаниэль чуть нахмурился, не понимая, для чего нужны подобные сложности, — Если я отдам их тебе, ты сорвешься уже сегодня вечером, когда действие этих подойдёт к концу.       — А что насчёт тебя. Не боишься поддаться соблазну, — догадаться, что Аарон, когда-то сидел, было не сложно. Даже находясь, под не пойми чем, Нат всё ещё оставался беглецом, умеющим наблюдать. И дело даже не в руках, но и в них тоже. Дело в голодном взгляде, которым он смотрел на его капельницу. Либо он завязал совсем недавно, либо так и не смог отойти. Нат понятия не имел что именно. Не то чтобы его это интересовало.       — Думай лучше о себе, — отрезал Аарон, скрываясь в комнате.       Нат поковылял к комнате. Если он правильно помнит, сейчас нужно заставить себя уснуть. Тогда будет проще. В душе шумела вода.       Он свалился на кровать поверх одеяла и вырубился раньше, чем Мэтт вышел из ванной.       Он проснулся и на неведомом автомате потянулся к шприцу. Когда рука полностью обшарила одеяло, а мозг проснулся, он вспомнил что ему давно не двенадцать. И даже не пятнадцать. Он заставил себя сесть и осмотреть рану. Она почти полностью затянулась, и если не трогать корочку ещё неделю, точно заживёт. Голова тихо ныла, но это была не та всепоглощающая боль, от которой хотелось лезть на стены. Нет, эта была обычная, давно ставшая родной боль, с которой он просыпался каждый восход солнца.       Он тихо поднялся и, удостоверившись, что сосед спит беспробудным сном, двинулся прочь.       Неделя бездействия заставила его расслабиться, но это не значит, что он так и будет продолжать пролеживать бока в мягкой кровати.       Около комнаты Аарона он на миг замер, обдумывая ситуацию. Но пришел к выводу, что близнецы наверняка ещё спят, а он своим появлением лишь усугубит ситуацию.       За последнее время он светился уже дважды. А значит, он аж на шестьдесят процентов ближе к смерти.       Ничего, вряд ли 260% сильно хуже 200. Нужно только перестать, так глупо попадаться, и вернуться к тренировкам. Он должен быть в форме в любой момент времени. Кто знает, люди отца могут постучаться в его дверь даже в эту секунду.       На всякий случай он обернулся, удостовериться, что никого около его двери нет. Это паранойя. Но без неё он был бы уже давно мертв, загнувшись либо от ран, либо от постоянного нервного напряжения.