Прошу винить Северуса Снейпа

Он вернулся. Покосившиеся дома с тяжелыми вывесками, узкие улицы, лужи в выбоинах дорог — таким был его дом. Жив ли еще тот бар?.. Сержант замедлился, каждый шаг причинял ему боль, скользя лезвиями по стопам. Люди мелькали, едва замечая, как глаза становятся еще темнее и вскоре совсем исчезают с лица. Северус пошатнулся, схватившись за стену: чувства сделали его слабым. Кажется, что долгий путь окончен, но вокруг вместо спадающего дневного жара, смеха и музыки стояла глухая тишина. Это было пепелище, очаг, в котором уже не горел огонь от прежнего мира. Кто-то хлопнул дверью, вторгаясь внутрь бара, лишенный прав на это. Северус смотрел, как мелькают в окнах лица, незнакомые: отягощенные темной печалью, бессмысленно пьяные. Никто не ответил ему взглядом живых умных глаз. Так и оставшись призраком из прошлого, Северус вытянул из кармана одну-единственную тонкую сигарету. Осторожно, словно драгоценность, он поднес ее к губам, почувствовав, как перед следующим вздохом набирается сил ветер…

***

— Ты спятил? — тихо, почти беззвучно спросил Северус. Глаза немедленно открылись, и зелень опутала его с ног до головы: — Зачем ты здесь? Тревога, страх, сомнения — все бушевало внутри, собираясь в огромную волну, которая вот-вот должна была поглотить изнуренный разум. Северус тряхнул головой, опускаясь на койку. — Ответь мне, Поттер. Мальчишка немного нервно закусил губу, от чего кровь совсем отлила от щек: что-то тяготило его. — Уилл рассказал?.. Молчишь? Ну, молчи… Он говорил путано, проглатывая фразы. Пальцы до треска вцепились в худое одеяло. — Оставь меня, притворись, что мы никогда не встречались, хорошо? — Нет, — Северус наклонился, нависнув над худым лицом, — Поттер, ты же такой смелый парень… неужели, испугался кучки солдат? Он был похож на дикого зверька, застигнутого врасплох светом фар. Часто-часто заморгав, Поттер решительно оттолкнул его: — Чушь! Чушь. Я никого не боюсь. — Тогда зачем, — рука скользнула под одеяло и коснулась бинтов, — ты позволяешь им это? — А что мне еще остается, Северус?.. — Дай отпор. Если ты готов пострадать за свои убеждения — сожми кулаки и действуй. Дрожать и бояться самый легкий путь. Наверное, он заразился от Поттера безумием, раз в самом деле пришел в лазарет среди ночи, чтобы сидеть на его кровати в темноте и шептаться. Это была не забота — уговаривал себя Северус, простая благодарность, приправленная, может быть, каплей уважения. Любой на месте Поттера отказался бы от… ориентации, но никак не терпел избиения. Дурной мальчишка. — А… если я — пацифист? — свистящий шепот раздался неподалеку от его живота. Северус приподнял брови в изумлении: неужели, Поттер дразнится? Пристальнее вглядевшись в дрожащие уголки губ, он и сам едва удержался от фырканья — действительно смеется. — Спасибо, что зашел. И не слушай Уилла, он слишком печется обо мне. — Стентон — курица-наседка, — скривился Северус. Облегченная улыбка осветила чужое лицо, оставшись в сощуренных глазах искорками веселья: — Пожалуй, он не совсем понимает, что я здесь по своей воле и могу за себя постоять. — Разве? — Ну, почти. Уилл многое преувеличивает. Северус молча кивнул и остался сидеть на кровати, рассеянно водя пальцами по одеялу — детская привычка. Говорить им больше не о чем, но и выходить из шатра навстречу ночному воздуху не хотелось. Неожиданно, оказалось приятно находиться рядом с Поттером, иногда смотреть на него из-под опущенных ресниц и молчать. Какая у них разница в возрасте? Что-то около пяти лет? Гарри был худым, тонким как веточка, с большими веселыми глазами, похожими на цветущее море. Такую зелень Северус видел лишь однажды — слушая шелест южных волн. И в глазах мальчишки, наверное, можно было утонуть, особенно, когда он смотрел прямо и честно перед тем, как что-нибудь сказать. Глупости. Одни глупости в голове. Северус решительно поднялся на ноги, чувствуя, какими непривычными кажутся ботинки, в которых он провел полгода. За минуты или часы — сколько они проговорили, все было странным и незнакомым. Бледные кровати, мечущиеся за ширмами тени, тишина, прерываемая иногда дыханием или птичьим свистом. Где это они? Неужели, в Палестине? Не «у Розмари»? Сегодня не тот день, когда пальцы захватывают жесткие струны, превращая их в податливый шелк, который, струясь, рождает мелодию? И этот мальчишка действительно лежит, тяжело дыша, на постели, а не прижимается к нему в поспешных и наивных объятиях? В какой далекой вселенной они встретились… — Северус? Все в порядке? — Да. Береги себя, Поттер. А, похоже, он спятил. Да, точно, рехнулся на поле боя — контузило или убило, если ноги не хотят никуда идти, а голова судорожно придумывает повод остаться. Северус Снейп, что с тобой стало? — И ты, — растерянно пробормотали за спиной, когда он почти выбежал наружу. Да, вот так, чтобы ветер ударил в лицо, унес неправильные мысли и чувства. Поттер — мужчина, педик, ненормальный музыкант, невесть зачем приехавший сюда. Ради Англии? Денег? Глупости. Гарри выглядит точь-в-точь как лесная дриада — совершенно оторванное от мира существо, блуждающее в тенях, бросаемых деревьями, со своей гитарой. Он поет баллады, перепрыгивая корни, приминая башмаками блестящую траву. Разве может дриада возжелать богатства больше, чем свободы? Черт. Черт, черт, черт! Северус дал себе крепкую пощечину. Если так пойдет дальше, он превратится в Поттера — непонятное создание, испившее чашу терпения до дна. Такое вытрет губы, улыбнется и утащит в безлюдные края. — Что-то я совсем устал, — пробормотал Северус, скрываясь в шатре, чтобы как можно скорее забыться во сне. Не видеть и не думать.

***

Огонь врывался в их жизнь гораздо чаще, чем раньше: взрывы, сражения, умершие. Страх приелся, как тушенка по вечерам — прилипал к желудку и пах гарью. Северус уже научился не чувствовать его, залегая в укрытии или перебегая линию перестрелки. Только в такие минуты он знал, что жив, что есть еще какая-то цель для существования. Он сблизился с Ричи, говорил иногда с Марло, если того не вызывал командир пятого отряда, курил по ночам, страдая бессонницей или просто смотрел на высокое небо. Дни, недели, месяцы — все было иначе, чем в городе. А еще долгие минуты приходилось тратить, чтобы не оборачиваться к оправившемуся Поттеру и кружащему вокруг него Стентону. Втроем они представляли из себя полярные звезды — те, которые никогда не должны столкнуться. Хорошо, что старое помутнение почти оставило его. — Снейп! — Ричи приземлился неподалеку, вытянув длинные ноги. — Решился? — Не знаю. — Понимаю. Тебя уже не волнуют деньги, да? Уверен, что так. Северус неопределенно пожал плечами, продолжая смазывать оружие. Ему незачем было гнаться за пенсией. Теперь. — Ты — хороший парень, если уйдешь, дай хотя бы адрес, куда писать. Может быть, еще встретимся. Ричи расплылся в простой и бесхитростной улыбке, протянув крепкую руку в приятельском жесте. Северус с удовольствием пожал ее. — Слушай, нам тут Марло сказал, что сверху вместе с необходимыми вещичками могут передать что-нибудь, ну, знаешь для настроения… — Другим вы не говорили? — Не-а, сам понимаешь, старшие всегда все разбирают. Ну, а ты, считай, почти как мы. — Вот это честь, — хмыкнул Северус, сильным движением собрав оружие обратно. — Так… нужно тебе что-нибудь? Сначала он хотел отказаться, потому что действительно ничего не хотел, кроме того, чтобы возвращаться по вечерам в свою постель и закусывать галетами. Но в эту секунду мимо снова прошел Поттер — типичный Поттер: с сияющим взглядом, улыбкой и быстрым шагом. Кажется, он о чем-то рассказывал Стентону и негромко смеялся, сжимая рукой саднящие ребра. — Гитару. — Что? — удивленно воскликнул Ричи. — Гитару? Ты разве умеешь? — Это не важно. Если могут прислать — пусть пришлют, — отрезал Северус, ринувшийся головой в пропасть. Он едва ли понял, что и для кого сделал. Но… ничего страшного же не случится? — Странный ты, — вынес вердикт Ричи, — но, как хочешь. Мы думали для себя картишек или журналов попросить. Может, спиртного. Северус ничего не ответил, показав, что разговор окончен. Он старался не думать о человеке, за которого просил. Чертов Гарри Поттер должен исчезнуть из головы.

***

Это случилось однажды после вечерней пробежки. Мокрые и уставшие солдаты делали последний круг, как вдруг им помахали рукой из дежурившего пятого отряда: несмотря на объединение, они продолжали оставаться разобщенными. — Эй, народ! — прозвучало восторженное издалека. Марло приказал остановиться, и, радостно переглянувшись, толпой они вернулись в лагерь. Северус нахмурился: он успел забыть о своей просьбе, которую, похоже, удовлетворили. Один из солдат осторожно касался гитары с блестящим грифом и натянутыми жесткими струнами. — Кто умеет? — пронеслось по рядам. И, конечно, откуда-то с хвоста откликнулся Гарри Поттер. Он выбежал вперед, выхватил инструмент и трепетно прижал к груди. Никогда Северус еще не видел такую любовь в чужом лице. Поттер словно повстречал кого-то из прошлого, а не держал в руках обычную желтую гитару. — Я… я умею, — выдохнул он. Никто, даже его неприятели — никто не посмел забрать ее. Поттер стоял, оглушенный собственным счастьем, отказываясь даже на секунду выпускать его из рук. И Северус не мог оторвать глаз: лагерь исчез вместе с палатками, послышался запах горького солода, зазвучал смех. Они будто вернулись домой. И Гарри смотрел прямо на него глазами, доверху наполненными жизнью, так, что она даже немного расплескалась. — Сыграй! — крикнул кто-то из солдат. Это стало точкой отсчета. Гарри поудобнее перехватил гитару и с силой ударил по струнам, сыграв первый аккорд. Он пел, идеально обхватывая гриф: ни одна нота не звучала фальшиво. И понеслась: переборы, бои — Северус только и успевал, что заметить, как все до единого замерли, прикрыв глаза. Это был большой привет из дома — в словах знакомой с юношества песни, в мелодиях, которые звучали в каждой семье. Так говорили их улицы, друзья, беззаботное время. Так стучало сердце. Они не вошли в палатки, не захотели умыться после бега или поесть, настолько их увлекла гитара в пальцах худого мальчишки. Обычная, деревянная, ее превратили в живое существо, извивающееся и скользящее в руках хозяина. Гарри словно снова стоял, опершись на стул, в своей невозможно мятной рубашке навыпуск. Северус ее ненавидел — да, ненавидел, настолько, что присоединился к расплывающимся в идиотской улыбке солдатам. А Гарри пел, и крылья за спиной становились больше. Поднялся ветер, но и он не смог сорвать их. Все вокруг было сумасшествием, но Северус позволил себе раствориться во времени, забыть, кто поет и кто играет, не отпускает от себя его мысли.