Dance of The Dragonwolf

      — Вы можете встать. Это еще не конец света, что вы меня не узнали. — Небрежно сказал Эйнар. Мужчина встал, на его лице отразилось облегчение, но он все еще был в шоке.       — Как вас зовут, сэр рыцарь? — Спросил Джон.       — Сир Кристон Коль, ваша светлость. — Эйнар чуть не окаменел, услышав это имя; ему потребовалось немало усилий, чтобы удержаться от какого-либо замечания в его адрес. Человек, стоявший перед ним, в конечном итоге провозгласил Эйгона Второго Таргариена королем Вестероса, Делатель королей, как многие его называли.       Он вспомнил, что сир Джейме упоминал его имя несколько раз, когда говорил о Королевской гвардии, а конкретнее о позоре для неё; его имя всегда упоминалось, его и Лукамора Стронга, который женился на трех женах и стал отцом множества детей, когда служил в Королевской гвардии.       Джон вспомнил, как сир Райам упоминал, что никогда не испытывал большего стыда, чем когда Лукамор признался в том, что совершил, нарушив свои клятвы. Его братья из королевской гвардии кастрировали его перед отправкой на Стену. Затем королева Алисанна аннулировала все три брака, дети стали бастардами, а король и королева предупредили всех трёх жён. Хотя они и не знали о существовании двух других, они все же знали, что сир Лукамор был королевским гвардейцем и, следовательно, не имел права жениться.       — Кристон Коль, хм. Вы хороший боец? — Спросил Эйнар, убирая в ножны свой кинжал из валирийской стали. Мужчина выглядел шокированным, в хорошем смысле, тем, что принц пожелал поговорить с ним.       — Я полагаю, что так, ваша светлость, лорд Дондаррион обучал меня лично. — Молодой человек ответил с гордой улыбкой; теперь он выглядел довольно нервным, совсем не так, как до того, когда принц сказал ему, кто он такой, его глаза были устремлены в землю.       — В этом нет необходимости, сир. Вы можете говорить со мной, как с обычным рыцарем, скажите, вы когда-нибудь участвовали в настоящем сражении? — спросил Эйнар, прислонившись к ближайшей колонне; мужчина, казалось, почувствовал облегчение от услышанного и теперь снова смотрел на принца, но все еще не прямо ему в глаза в знак уважения.       — Да, ваша светлость. Я сражался пехотинцем в пограничных конфликтах с Дорном. — Ответил Кристон; Эйнар согласно кивнул; он уже знал это, но не было ничего плохого в том, чтобы побольше узнать о Кристоне Коле; несмотря на то, что в Танце Драконов он был на стороне Эйгона, он все равно оставался одним из лучших королевских гвардейцев, когда дело доходило до битвы, из того, что он помнил, что читал в книгах, говорилось, что Рейнира пыталась соблазнить его, но Кристон отказал ей, но по другой версии, это именно он был влюблён в принцессу, Джон не знал, какая из версий была правдой, но это уже не имело значения.       — Пехотинец; я слышал, что дорнийцы очень хорошо владеют копьями, — прокомментировал Эйнар, и рыцарь почти насмешливо хмыкнул.       — Они хороши как в бою, так и при отступлении. Их яд — вот что по-настоящему напугало меня ночью. Лорд Дондаррион сказал, что они похожи на змей. Вам следует опасаться их зубов, — затем Кристон продолжил и рассказал ему больше о боях, в которых он участвовал; Эйнар выглядел немного гордым собой, но на самом деле не мог его винить. Для многих людей первый бой становится последним, и Кристон все еще был жив, чтобы рассказать эту историю, и не походил на человека, страдающего психически, но он знал одно: все, что нужно, — это невезение, и смерть.       — Перед первым боем мой господин спросил меня: — Ты боишься? , И я дрожал до глубины души, но мой господин сказал мне, что — я был не так глуп, как остальные. Эти «Храбрые» люди бесстрашно пойдут в атаку и умрут храбрее остальных. — Вот что он мне сказал. — Кристон рассказал о своих «приключениях» в качестве пехотинца; Эйнара так и подмывало добавить что-нибудь от себя; он вспомнил множество сражений, в которых участвовал, включая битву с принцем Оберином — человек, которого он когда-то считал своим союзником.       — Лорд Дондаррион прав. Нужно знать, когда отступить. Ты можешь много раз в своей жизни потерпеть неудачу и сражаться в другой раз, но у тебя есть только одна жизнь, второго шанса не будет. — Добавил Джон с отсутствующим видом, его глаза внезапно стали намного холоднее. На Кристона, похоже, произвели впечатление его слова.       — Яд. — Кристон внезапно добавил, привлекая внимание Эйнара.       — Хм.       — Его звали Дейлон, он кричал всю ночь, и ему было всего тринадцать; мой господин тоже был ранен, так что мейстер не очень-то и переживал… у меня есть время позаботиться о нем. Я был там, и он продолжал кричать от боли, яд медленно убивал его, пока… — Кристон замолчал на полуслове. Казалось, он хотел сказать что-то еще, но Эйнар поднял руку, останавливая его.       — Нет нужды говорить больше. Я никогда не участвовал в настоящем бою. Ближе всего к этому я был на тренировочном дворе с моим отцом и сиром Райамом, — добавил принц с понимающим видом. Лицо рыцаря просветлело, когда он заговорил о сире Райаме; похоже, он не лгал, когда говорил, что старый рыцарь — его герой. То, как он улыбался, его темные волосы цвета воронова крыла.       Это напомнило Эйнару о Бране. Его брат всегда хотел стать королевским гвардейцем до падения. Он вспомнил, как тот говорил, что был очень рад встретиться с сиром Барристоном, тренироваться у него, стать рыцарем и в один прекрасный день стать королевским гвардейцем, но этого так и не произошло. Боги были жестоки, и они отняли у Брана ноги, прежде чем отнять его любовь и рассудок, а затем, в конце концов, даровали ему милость смерти.       — Сир Райам, — Кристон произнес это имя с восхищением, его глаза сверкали, как драгоценные камни. Я мечтаю стать таким же, как он, и верно служить своему королю. Услышав это, Эйнар прищурился. Кристон в конце концов стал лордом-командующим, но предал свой долг. Он нарушил свои клятвы, а такой, как он, был слишком опасен, чтобы оставлять его в живых.       — Может быть, но чтобы стать королевским гвардейцем, вам нужно нечто большее, чем просто сила и умение владеть оружием, — строго сказал Джон; рыцарь, казалось, внимательно вслушивался в каждое его слово. Но они были прерваны, когда оба услышали звук приближающихся шагов и лязг доспехов.       — Ваша светлость, почему вы здесь один? — Спросил сир Райам, направляясь к нему через тренировочный двор. Его голос звучал так, словно он отчитывал принца, который невинно улыбался. За ним по пятам следовал сир Элрик Старк.       Старый рыцарь взглянул на сира Кристона и заметил, что у того на поясе висит Утренняя звезда.       — Я просто прогулялся по тренировочному двору. Земля не разверзнется и не поглотит меня только потому, что я был без охраны, — поддразнил его Эйнар, которому всегда нравилось поддразнивать старого рыцаря, но тот покачал головой. В отличие от принца, он не получал удовольствия от этой маленькой игры.       — Клянусь, вы заставите мои волосы поседеть, ваша светлость. — Прошептал он так, чтобы его слова услышали только они двое.       — Разве ваши волосы еще не поседели? — С торжествующей ухмылкой заметил сир Элрик, когда старый рыцарь бросил на него суровый взгляд.       — Заткнись, или я заставлю тебя чистить нужник, — пригрозил сир Райам, но его слова, похоже, не испугали сира Элрика.       — Я королевский гвардеец, а не слуга. Почему бы вам не поручить эту работу лорду Хайтауэру? Он и так несет чушь каждый раз, когда открывает рот. — С торжествующим видом произнес сир Элрик; старый рыцарь усмехнулся, прежде чем повернуться к сиру Кристону Колю, который все это время молчал и наблюдал за ними.       — Вы в курсе, что должны преклонить колени перед своим принцем, сэр рыцарь. — Сир Райам произнес это повелительным тоном, заставившим сира Элрика выпрямиться, как будто старый рыцарь обращался к нему.       Кристон, казалось, был готов преклонить колено сей момент. — В этом нет необходимости, сир Кристон. Я уже ухожу, — пренебрежительно махнул рукой Эйнар, прежде чем шагнуть к нему; он все еще почтительно склонял голову.       — Я желаю вам удачи в предстоящих битвах, сир Кристон Коль.       — Вам тоже, ваша светлость, — сказал он с лучезарной улыбкой, как будто видел перед собой Бога.       Позже       Войдя в Красный Замок, он хотел найти Лейну и провести с ней больше времени, но она сказала ему, что Нира хочет поговорить с ним и только с ним. Он спросил, не знает ли она, чем они занимались прошлой ночью, и не сердится ли на них за то, что они оставили ее так сказать за бортом, но Лейна дьявольски улыбнулась и сказала ему, чтобы он сам все выяснит и что он встретится с ней наедине, в то время как она проведет время со своей семьей.       — Рейнира, — позвал ее принц, как только вошел в Богорощу, но нигде не смог ее увидеть. Лейна сказала ему искать именно здесь. Он знал, что это означает, что она беспокоится о своей матери, но он нигде не мог ее увидеть.       — Нира! — Он позвал ее снова, на этот раз громче, в его голосе слышалось беспокойство, когда он заметил… серебристые волосы за деревом. Приблизившись, он нахмурился, но когда разглядел то, что пряталось за деревом, оказалось, что это всего лишь кукла.       — Ха!       — Попался! — Он обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как Рейнира прыгает на него. Оба упали на землю, и она оказалась на нем сверху. Она рассмеялась красивым смехом и улыбнулась ему почти дьявольской улыбкой.       — Я поймала тебя, мой рыцарь. Ты бессилен против моей мощи. — Рейнира поддразнила его певучим голосом, наклонив голову ближе к его лицу, ее прекрасные губы коснулись его губ, но лишь слегка; он радостно улыбнулся и обнял ее за талию.       — О, пожалуйста. Я сделаю все, что угодно, моя принцесса. — Ответил Эйнар, подыгрывая ей, в то время как его руки скользили под ее платье, касаясь ее нежной кожи. Нира вздрогнула, ей понравилось это ощущение, но она отказывалась подчиняться ему, по крайней мере, пока.       — Все, что угодно, мой рыцарь… — протянула она. Постепенно на ее лице появилась злая ухмылка, такая злая, что сам дьявол позавидовал бы. Она медленно наклонилась, почти касаясь его губами. Он наклонился вперед, чтобы коснуться ее прекрасных губ, но она быстро положила руку ему на грудь с той же лукавой улыбкой.       — Добрый сир, вы забыли свое место. Я захватила вас в плен; теперь ты мой, и я могу делать все, что захочу. — Напомнила она ему с милым смешком, и Эйнар самодовольно улыбнулся ей.       — Чем я могу служить вам, моя прекрасная принцесса? — спросил он драматичным голосом. Она снова хихикнула. Ей нравились маленькие невинные игры, в которые они могли играть вместе.       Рейнира наклонилась, коснувшись его носом; ее губы почти коснулись его губ, но как только он попытался сократить расстояние, она снова положила руку ему на грудь, останавливая его; он застонал и посмотрел на нее с легким раздражением.       — Ты — злюка. — Начал он нерешительным голосом; она снова хихикнула; она чувствовала, как его член прижимается к ней, тыкаясь в ее ягодицы; она гордилась тем, что может заставить его чувствовать себя так же.       — Может быть, но что я хочу, так это корону из голубых цветов на своей голове, — почти чувственно произнесла принцесса, потираясь о его промежность; она никогда раньше не пробовала ничего подобного; она помнила только то, чему её научила Лейна.       Когда она поняла, что влюбилась в Эйнара, то задумалась, чувствует ли он то же самое. Она почти запаниковала, пока Лейна не пришла ей на помощь и не сказала, что принцу они обе дороги. Рейнира спросила, что ей нужно сделать, чтобы соблазнить его. Она понятия не имела, как это можно сделать, но ее родственница, научила ее всему, что она хотела знать.       — Разве тебе уже недостаточно «Отрады королевства», теперь ты хочешь еще и два титула. — Сказал Джон с той же дразнящей улыбкой.       — Я хочу этого и даже большего, мой рыцарь, — чувственно прошептала Рейнира ему на ухо, прежде чем прикусить мочку. Он застонал, но, похоже, больше не мог этого выносить.       Он схватил ее за талию, и она вскрикнула, когда ее прижали к Чардреву, а его губы заставили ее замолчать. Она сладко застонала в ответ на поцелуй. Первый поцелуй в ее жизни был всем и даже больше, чем она могла себе представить.       По словам Лейны, до приезда сюда она описывала его как захватывающий и слаще меда. Принцесса задавалась вопросом, может ли поцелуй быть слаще даже клубничных пирожных из Эссоса, но прямо сейчас, когда она прижималась губами к его губам, ее сердце танцевало, как музыкальный инструмент. Она и представить себе не могла, что поцелуй может быть таким сладким на вкус. Это был ее первый поцелуй, поэтому она понятия не имела, что делает. Она последовала его примеру, но, к ее большому разочарованию, поцелую пришлось прерваться.       Он отстранился от нее, коснувшись лбом ее лба, и ее темно-фиолетовые глаза встретились с его яркими фиолетовыми глазами. Она почувствовала себя так, словно была на Небесах. Ее губы покалывало, а сердце, казалось, вот-вот выскочит из груди. Как может что-то такое простое, как поцелуй, доставлять такое удовольствие?!       Рейнира быстро схватила его за руку и направилась в свою спальню через потайную дверь, чтобы слуги и стражники их не заметили.       Как только они вошли внутрь, она повернулась и снова поцеловала его в губы. Когда он поцеловал ее, они отстранились, когда он заметил вазу, стоящую на столике возле ее кровати. В красивой вазе с выгравированным на ней символом Таргариенов стояли красные розы. Цветы сверкали в лучах солнечного света, льющегося в окно.       — Красные розы. Я думаю, тебе стоит их поменять. — Сказал Эйнар с улыбкой, взяв одну из них и поднеся к лицу. Они приятно пахли и напомнили ему о Винтерфелле.       — О, какого цвета ты бы хотел, чтобы они были, Эйнар? — Ласково спросила она; он услышал, как она подошла к нему сзади, пока ее руки не обвились вокруг его талии, а голова не легла ему на плечо.       — Белые розы.       — Белые? Почему? — Спросила она, когда он повернулся к ней лицом, обхватив ладонями ее щеки, и оба посмотрели друг другу в глаза.       — Потому что они единственные, кто не может побледнеть по сравнению с тобой. — Он сократил расстояние между ними, снова целуя.       Она поцеловала его в ответ, чувствуя себя почти застенчивой, эмоции переполняли ее.       Эти губы, я знаю…       Эти губы, я знаю… сильные и мягкие. Они тают на моих губах с нежной страстью…       Конечно, они принадлежали Эйнару, мужчине, который был рядом с ней с тех пор, как она его знала, чей смех был нежным, а улыбка — доброй.       Снова и снова губы принца касались ее губ, но этого было недостаточно. Даже когда он притянул ее к себе, так близко, что она почувствовала твердые линии его тела, ее разум все еще требовал большего.       Когда он успел стать настолько крупнее ее? Наверное, это было давным-давно, подумала она, когда он снова жадно прижался губами к ее губам. Когда они были еще детьми, они были одинаковыми… Но сейчас разница была разительной.       — Нира, — сказал он, отстраняясь от нее, его пальцы все еще были зарыты в ее волосах, его дыхание было почти хриплым в тишине ее комнаты. Он смотрел на нее так, словно она была для него чем-то драгоценным, в его глазах было столько тепла и нежности, что у нее подкашивались суставы. — Ты невероятна, — прошептал он и наклонил голову, чтобы поцеловать ее в уголок рта, а затем в подбородок, — больше, чем я могу выразить словами.       Его теплые губы нашли ее ухо и поцеловали чувствительную кожу сразу за ним, прежде чем спуститься к шее. Она отчаянно прижалась к нему, запустив пальцы в его волосы, смущение и желание боролись друг с другом в ее сознании.       Это к чему—то привело — она хотела этого, но…что бы она сделала? Как она могла…? Это было не похоже на нее — сидеть сложа руки и позволять всему происходить! Что она могла сделать? Чего она хотела?       Ее руки оторвались от его волос и потянулись к рубашке, теребя ее спереди. Они все еще были холодными и отказывались работать должным образом, хотя остальная часть ее тела чувствовала себя разбитой.       Эйнар мягко рассмеялся, уткнувшись ей в шею, и взял ее руки в свои, целуя кончики пальцев, прежде чем снять свою рубашку.       Взволнованная, она почувствовала, как жар прилил к ее лицу. — Ты не обязана, если не хочешь!       Он улыбнулся, снимая рубашку через голову и аккуратно складывая ее, откладывая в сторону. — Все, что угодно, ради тебя, Рейнира, — сказал он и вернулся к ней, и его следующий поцелуй был таким страстным, что она почувствовала, как откидывается назад.       Тогда она могла бы с таким же успехом сделать это намеренно, решила она и притянула его к себе так, чтобы он наклонился над ней.       — Что-нибудь ещё? — спросила она, когда он отстранился, и ее пальцы сами по себе начали исследовать его кожу. Казалось, совсем недавно они оба были совсем детьми, но, очевидно, это уже было не так! Как, во имя всего святого, она пропустила такое преображение?       Эйнар опустил голову и нежно поцеловал ее в ключицу. — Мм, — сказал он и наклонился чуть ниже, чтобы поцеловать вырез ее свободной рубашки. — Все, что угодно. Он остановился, когда ткань остановила его продвижение, и вернулся к ее губам, улыбаясь во время их следующего поцелуя.       — Ну, тогда, — сказала она, проводя большими пальцами по его соскам, наслаждаясь тем, как такая простая вещь заставляет его дрожать, — ты тоже можешь помочь мне снять рубашку. Это будет справедливо.       Она бы сделала это сама, но что, если у нее задрожат руки? Это послужило бы неверным сигналом! Она просто нервничала, а не боялась. Несомненно, между ними была разница!       Она почувствовала, как его мышцы расслабились от ее слов, но он не стал действовать сразу. Вместо этого юноша ткнулся носом в ее щеку, а затем взял ее руки в свои и отвел их от своего тела.       — Ты уверена? — спросил он и поцеловал ее пальцы. — Абсолютно уверена?       В ее ответе сквозило разочарование. — Я никогда не говорю того, чего не имею в виду, Эйнар.       — Тогда я с радостью помогу тебе. — Он расстегнул ее рубашку медленно, осторожно, словно разворачивал сокровище.       Когда ткань соскользнула с ее тела и присоединилась к его аккуратной стопке в стороне, она нервно замерла в ожидании.       Его руки коснулись ее лица, пальцы скользнули по щекам, подбородку, спустились к шее. Он обвел взглядом ее фигуру, плечи, нежную округлость грудей, изгиб талии, изгиб бедер, нежную кожу живота.       Конечно, он мог чувствовать, как быстро бежит кровь по ее венам! Мысль об этом вызвала у нее легкий трепет.       — Эйнар, — сказала она и дотронулась пальцем до его подбородка, мягко прося его поднять голову. — Ты покажешь мне кое-что?       — Ты знаешь мой ответ, Рейнира.       — Я хочу, чтобы ты показала мне сейчас… каково это — быть любимой тобой.       Он молча кивнул и наклонил голову, чтобы снова исследовать ее, одной мозолистой рукой обхватив ее левую грудь, большим пальцем поглаживая ее кожу, в то время как его рот переместился на правую сторону, завладевая округлым кончиком ее соска. Она почувствовала, как он напрягся между его губами, и не смогла удержаться от тихого стона, когда он провел по нему языком.       Она могла только зарыться руками в его волосы и позволить ему смотреть на нее так, как он только мог. Внезапно она перекатилась вместе с ним; теперь она была сверху него.       Рейнира запустила пальцы в волосы юноши, крепко сжав их, и прижалась к нему всем телом. Эйнар застонал, и его руки переместились к ее груди. Она прижалась бедрами к его бедрам, заставив его застонать от удовольствия.       Принцесса почувствовала, как между ее ног разгорается жар, и начала двигаться быстрее. Дыхание Джона участилось, и он выгнул спину, прижимаясь к ней своей эрекцией. Он держал ее за бедра, направляя ее движения, а его большие пальцы ласкали чувствительную кожу под ними.       — Эйнар… Ты нужен мне… — Прошептала она хриплым от вожделения голосом.       Не говоря ни слова, принц схватил ее и перевернул так, что оказался сверху. Он нежно поцеловал ее в губы и дрожащими руками начал снимать с них оставшуюся одежду.       У него перехватило дыхание, когда Рейнира раздвинула ноги, обнажая самое интимное место. Он был заворожен, не в силах оторвать взгляд от ее блестящих складок. Принцесса улыбнулась, наблюдая за его реакцией.       — Прикоснись ко мне. — Она умоляла. Ее руки направляли его собственные к ее лону.       Он немного поколебался, прежде чем провести кончиками пальцев по ее чувствительному клитору. Рейнира застонала, запрокидывая голову и выгибая спину. Джон продолжил свое исследование, касаясь ее гладких складочек легкими, как перышко, прикосновениями и переходя от лона к животу, изгибу бедер и груди, как будто хотел нанести на карту каждый дюйм ее тела.       Рейнира вздрогнула, все ее тело затряслось от этого ощущения. Пальцы Эйнара вернулись к ее лону, и она схватила его за запястье, чтобы остановить.       — Пока нет, — выдохнула она, — я хочу насладиться этим в полной мере.       Нира просунула руку между их телами, обхватила пальцами его пульсирующий член и несколько раз медленно погладила его. Принц издал стон и уткнулся лицом в изгиб ее шеи.       — Остановись… Подожди.       Рука Рейниры замерла, и он осторожно убрал ее пальцы от себя.       — Ты не хочешь…? — спросила Рейнира, в замешательстве нахмурив брови.       Эйнар покачал головой: — Нет, я имею в виду «да»! Боги, Рейнира, конечно, я хочу этого. Я просто… ты так прикасаешься ко мне… Это уже слишком. — Он задохнулся, его член задел ее бедро, когда он попытался успокоиться.       Рейнира одарила его нежной улыбкой и наклонилась, чтобы поцеловать. Она обвила руками шею юноши, и они откинулись на подушки. Не торопясь, принцесса дразнила и уговаривала его приоткрыть губы своим языком. Их головы попеременно наклонялись в стремлении углубить поцелуй; их губы двигались синхронно, языки исследовали друг друга в танце, от которого у них обоих перехватило дыхание. Рука Ниры невольно потянулась к нему снова, но он снова удержал ее за запястье. Джон уткнулся головой ей в грудь и подавил смешок.       — Рейнира, ты меня убьешь. — Пошутил принц, запечатлев поцелуй на выпуклости ее груди. Смех принцессы эхом разнесся по комнате, и они дружно засмеялись. В конце концов, их веселье угасло, и девушка взяла кузена за руку, переплетя свои пальцы с его. Их взгляды встретились.       Эйнар выдохнул и наклонился, чтобы запечатлеть на ее губах еще один страстный поцелуй. Его ладонь на мгновение коснулась ее сути. Рейнира прервала поцелуй, чтобы посмотреть вниз, между их телами, и с восхищенным вниманием наблюдала, как юноша расположился у ее лона.       Бросив последний взгляд, чтобы оценить ее реакцию, принц медленно вошел в нее. Нира приоткрыла губы и посмотрела в его ярко-фиолетовые глаза, крепче сжимая крепкую руку. Эйнар с трудом сглотнул и прерывисто выдохнул, когда полностью погрузился в нее. Принцесса вздрогнула и обвила рукой его шею, прижимая к себе. Джон тяжело дышал ей в шею, его тело дрожало, когда он пытался взять себя в руки.       — Рейнира… — пробормотал он, прежде чем поднять голову и посмотреть на нее. — Ты в порядке?       — Да, но… — Рейнира прикусила губу, и ее стенки сжались вокруг члена кузена, вызвав у него тихий стон. — Дай мне минутку…       Они оставались в таком положении, казалось, несколько часов. Лицо Джона прижалось к ее шее, его горячее дыхание щекотало кожу. Грудь принцессы мерно вздымалась и опускалась, ее тело приспосабливалось к его размерам. Когда боль утихла, девушка нежно поцеловала принца в щеку и приподняла бедра.       Эйнар издал звук, нечто среднее между скулежом и стоном, и неохотно вышел из нее, затем снова вошел в нее, заставив принцессу ахнуть. Он повторил это движение еще несколько раз, задавая томный темп.       Нира закрыла глаза, теряясь в ощущениях.       Джон взял ее за руку, вплел их пальцы в свои, а другой рукой обнял за талию, притягивая еще ближе к себе. Свободной рукой она исследовала его спину, пробегая вверх и вниз по позвоночнику. Она целовала его плечо, ключицу, грудь — везде, куда могла дотянуться.       Их дыхание стало прерывистым, и Рейнира подняла ногу, чтобы обхватить ею бедро Эйнара, меняя угол проникновения. Принц застонал, входя в нее все быстрее и сильнее. Она крепче прижалась к нему и тихо заскулила, выдыхая его имя и призывая двигаться еще быстрее.       Рейнира потерялась в море наслаждения, тонула в звуках их занятий любовью. Она едва обратила внимание на то, как любовник ахнул, произнося ее имя, ее разум был сосредоточен только на ощущении того, как он полностью заполняет ее. Ее стенки сжались вокруг него, и все ее тело напряглось, а затем яростно содрогнулось, когда волны экстаза прокатились по ней.       Она услышала низкий стон кузена, его мышцы напряглись под ее пальцами, и Нира почувствовала, как между ног разливается тепло. Он рухнул на нее сверху, их конечности переплелись, и они лежали в объятиях друг друга.       Принцесса заглянула в фиолетовые глаза Эйнара и с любовью погладила его по щеке, убирая прядь волос, прилипшую к его влажному от пота лбу. Она почувствовала, как сердцебиение кузена постепенно замедляется, совпадая с ее собственным.       — Это было… — Она счастливо вздохнула.       — …невероятно. — Закончил за нее принц. Он поменял их положение и перевернулся на спину, увлекая Рейниру за собой, так что она оказалась на нем сверху.       Они лежали молча, переводя дыхание. Принцесса положила подбородок на грудь кузена и посмотрела на него снизу вверх.       — Как ты думаешь, кто-нибудь заметил, что мы пропали? — Прошептала она.       — Возможно. — Он лениво улыбнулся. На мгновение они замолчали, пока Рейнира не заговорила вновь.       — Я хочу быть с тобой, Эйнар.       Джон удивленно моргнул и уставился на нее сверху вниз.       — Правда? — Он выдохнул, нежно поглаживая ее по щеке. Рейнира кивнула и подалась навстречу его прикосновению.       — Да, с тобой и Лейной.       — Так и будет, Нира. Однажды.       Королевская Гавань       Турнир начинался сегодня. В Королевской Гавани не было столько народу со времен именин Рейниры. Эйнар хотел купить что-нибудь для Кригана и Сары. Этот турнир был самым масштабным из всех, что он когда-либо видел; даже турнир Роберта бледнел по сравнению с ним. Из того, что он слышал, маленькая Старк по-прежнему отказывалась заботиться о Драконьем яйце. Тетя Гейль пыталась убедить ее, но дочка все равно отказалась.       Король Визерис сказал, что не может передать Кригану два драконьих яйца, так что либо Сара начнет заботиться о драконьем яйце, либо король заберет яйцо, предназначенное ей. Эйнар надеялся, что она достаточно скоро передумает, но ему было интересно, что же ее так сильно беспокоило, когда они не говорили о драконах. Она любила болтать и поддразнивать знакомых, особенно брата, но как только речь заходила о драконах, вся ее свирепость таяла, как лед на ее лице.       Бродя по улицам, он думал о сире Кристоне. Этот человек казался честным, когда говорил, что хочет верно служить королю. Часть его задавалась вопросом, что же на самом деле произошло между ним и Рейнирой в том другом варианте истории, но вскоре он забыл о своих мыслях, когда увидел знакомое лицо в конце глухой дороги возле рынка.       — Старик! — Он окликнул его, и в его голосе звучали смущение и радость от того, что тот все еще жив!       — Этот голос… Ваша светлость, рад снова слышать вас, — любезно произнес старик, наливая себе чашку чая.       Эйнар чувствовал дразнящий аромат, исходящий от чашки чая, которую держал в руке, ароматный пар клубился вокруг него и наполнял его нос сладкими и пряными нотами. Вскоре его внимание привлекло множество любопытных безделушек и сокровищ, разбросанных по старому деревянному столу перед ним.       Сам письменный стол явно знавал лучшие времена, его поверхность была испещрена тысячами царапин и шрамиков, но он был покрыт небольшим ярко-зеленым ковриком, который придавал ему уютный вид. А на этом ковре лежала коллекция ожерелий, каждое из которых было еще более очаровательным, чем предыдущее — сверкающие цепочки из золота и серебра, нитки бисера и ракушек, а также тонкие нити тканого шелка.       — Что я могу для вас сделать? — спросил старик, и его голос был таким же древним, как у мейстера Эйемона. Его глаза были закрыты, но голова все еще следовала за принцем, как будто он все еще мог видеть.       — Я искал ожерелье с волком, — с улыбкой ответил Джон. Ему было интересно, как этот человек проделал весь путь от Белой Гавани до Королевской Гавани со всеми этими вещами, которые у него были с собой. С лошадью это могло занять три недели, но у старика, похоже, не было лошади, и он был слишком стар, чтобы даже ездить верхом, так что, должно быть, кто-то помог ему добраться сюда.       — Ожерелье с волком, у меня есть как раз то, что тебе нужно. — Он замолчал, открыв ящик стола, и показал ему два серебряных ожерелья, ярко сверкающих на солнце, с эмблемой лютоволка на конце, одно черное, другое белое.       — Сона и Моргон, первые и самые крупные лютоволки, на которых Дом Старков ездил много лет назад. Вы подарите черного волка мальчику, а серебряного — девочке. Это свяжет их воедино, ваша светлость. — Сказал старик с улыбкой, прежде чем передать их принцу, его кожа была старой и морщинистой, но все еще крепкой, как у солдата.       — Спасибо. Это идеально. — Ответил Эйнар со вздохом облегчения, но тут же полез в карманы, чтобы заплатить.       — Я чувствую, что вас что-то беспокоит, ваша светлость, — сказал старик мягким голосом, который был слишком похож на голос старого мейстера. Джон был готов отрицать этот факт, но вспомнил совет, который он дал ему много лет назад; это помогло ему.       — …Возможно. Речь идет о мести и о том, чтобы делать нечто для всеобщего блага, — нерешительно сказал Эйнар, вспомнив Кристона Колья. Рыцарь, казалось, хотел творить добро, но ему нужно было умереть за то, чего он еще не совершил.       — А-а-а. Простите, если я злоупотребляю вашей любезностью, но не хотели бы вы услышать, что такой старик, как я, думает о мести? — Эйнар сжал губы в тонкую линию, наблюдая за стариком, прежде чем ответить: — Пожалуй.       — Через год после того, как я впервые увидел своего первого сына. Я встретил человека на улице, который просил милостыню. Я остановился перед ним и сказал: — У меня нет денег, чтобы дать тебе, но я могу угостить тебя обедом. Набивай свой желудок тем, что дали нам боги. — Я привел этого незнакомца к себе домой и наполнил его тарелку, как будто он был одним из нас, и устроил ему теплую постель на ночь. На следующий день он украл почти все, что у нас было. — Джон почувствовал необходимость спросить, где этот человек, но старик поднял руку. Он еще не закончил свой рассказ.       — Но уже на следующей неделе его нашли, два рыцаря нашли его выпивающим в баре, он продал часть еды, чтобы напиться до смерти. — Они вернули его обратно в мой дом. Этот человек упал на колени и молил о прощении. Ты знаешь, что я сделал? — Эйнар не знал, но был уверен, что этот человек предстал перед правосудием.       — Я сказал ему, что он в спешке убежал из дома, прежде чем я успел отдать ему бронзовую монету, которую хотел подарить. — Джон озадаченно посмотрел на него; он хотел спросить, зачем тот дал ему монету, но впервые за все время не смог произнести ни слова.       — Каждый заслуживает второго шанса, так считал мой отец. Человек, который обокрал меня. Я сказал стражникам, что добровольно отдал ему еду, и этого человека отпустили. Я не видел его три года. Однажды он прибыл в деревню, облаченный в доспехи, на белом коне. Он подошел ко мне и бросил к моим ногам кошелек, полный золота и серебра. Мужчина на коленях умолял, что не крал их и что все это было добыто честным трудом. Я сказал ему, что рад, что он изменил свою жизнь к лучшему, но от кошелька все равно отказался. Я помог ему не ради денег, я видел сломленного человека, который заслуживал второго шанса, и боги привели меня к нему в ту ночь. После того, как я отказался от кошелька. Этот человек, его звали Джон, построил дом рядом с моим, стал учителем в нашей общине, учил моих мальчиков драться, и однажды. Бандиты напали на деревню, он пал, защищая мой дом, моих детей. Я снова попытался спасти его… Его последними словами, обращенными ко мне, были «Спасибо тебе». — Слезы катились по его старому лицу; Эйнар потерял дар речи, когда старик позволил слезам скатиться по его лицу, прежде чем закапать вниз.       — Есть люди, которые воспользуются вашей добротой и не заслуживают второго шанса, но есть и те, кто могут измениться. Лишить человека жизни никогда не должно быть легко, поэтому, прежде чем вы это сделаете, вы должны признаться им в этом, чтобы услышать их последние слова. Если вы этого не сделаете, то, возможно, этот человек заслуживает того, чтобы жить. — Закончил старик.       Глаза Эйнара расширились, и он выдохнул. Это были те же самые слова, которые лорд Эддард Старк однажды сказал ему после казни дезертира из Ночного Дозора.       — Спасибо за ваши слова. Надеюсь, мы еще встретимся, — сказал принц с искренней улыбкой, прежде чем положить ему в руку три серебряные монеты в виде оленя. Старик, казалось, знал, что у него есть еще одна лишняя монета.       — Я надеюсь, что лучше позже, чем раньше, — загадочно произнес старик. Джон задумался, что он имел в виду, но не хотел больше его беспокоить и ушел. Но, отойдя на приличное расстояние, он оглянулся через плечо на старика и бросил лишнюю монету, женщине с ребенком на руках.       Спасибо тебе, старик.