Две стороны Луны

Луна была сияющей жемчужиной в небе, бросая серебряное одеяло на город внизу. Спальня была залита лунным сиянием и светом от далекого уличного фонаря, просачивающегося через окно. Тишину нарушал только шум проезжающих мимо машин, свидетельствующий о том, что люди все еще работают в ночную смену. Он принял душ и уже был готов ко сну, но мысли его все еще были чем-то заняты. Ему казалось, что он заблудился в лабиринте забот. Глядя на девушку в постели, он наблюдал, как простыни двигаются синхронно с ее грудью, поднимающейся и опускающейся. Когда он скользнул на прохладные гладкие простыни, тихую комнату наполнил шелест ткани. Эл лежал на спине, размышляя, поделиться ли своей новой проблемой с человеком, спящим рядом с ним. Он повернулся к ней, нежно привлекая ее в свои объятия. Она проснулась от его внезапного движения, и запах нового мыла, которое она купила, наполнил лёгкие, когда она посмотрела на своего партнера. — Возможно, мне придется лично встретиться с оперативной группой Японии, если агенты ФБР провалят свою миссию, — тихо прошептал Эл. Она сделала паузу, и ее легкий кивок Эл почувствовал грудью. Они оба погрузились в молчание, каждый думал о чём-то своём.

***

С того дня, как Эм решила поехать с ним в Японию, она знала, что он примет все возможные меры, чтобы раскрыть это дело. Если ФБР провалит свою миссию, Национальное Полицейское Управление Японии (NPA) неизбежно обнаружит провал миссии, потенциально разоблачив секретную операцию. Это, несомненно, разозлило бы NPA, которое не было проинформировано об инструкциях Эл для ФБР. Члены оперативной группы также почувствуют тяжесть этой неудачи, что вызовет повышенное напряжение и тревогу в группе. Они могут начать сомневаться в своих способностях или в повышенной опасности расследования. Это неизбежно привело бы к возможным отставкам и потере членов группы. Чтобы убедить оставшихся участников оперативной группы в его постоянной приверженности делу и восстановить доверие, Эл, возможно, потребуется встретиться с ними лично, хотя он никогда раньше этого не делал. Но это было не то, что Эл обещал ей, когда два года назад поклялся остаться с ней. Держа ее за руки, он сказал мягким, успокаивающим голосом: — Останься со мной. Я буду работать удаленно, чтобы обеспечить нашу безопасность, и надеюсь, что это позволит мне проводить с тобой больше времени в этой жизни. Эм всегда понимала, что время и внимание Эл никогда не будут принадлежать ей одной. В конце концов, кто мог остановить преданность детектива своим делам? Она смирилась с реальностью того, что делит Эл с его работой, но мысль о том, что он рискует своей безопасностью, лично встречаясь с японской опергруппой, была трудной пилюлей для проглатывания. Она знала, что у Киры есть доступ к информации оперативной группы, и возможность того, что Кира находится среди них, еще больше беспокоила ее.

***

Глядя на нее, молча размышляя, он почувствовал, что она, должно быть, уже поняла причину его более раннего комментария и забеспокоилась. Он крепче обнял и вдохнул запах ее волос, а затем решил поднять другую тему, чтобы развеять ее опасения. — Я думаю взять псевдоним «Рюдзаки», когда встречусь с ними. Эм подняла глаза, чтобы встретиться с ним взглядом, но воспоминания, нахлынувшие вместе с именем, заставили ее сердце сжаться и не принесли утешения. Глядя в глаза Эл, она могла видеть отражение боли в его выражении и искала утешения в его объятиях. Уткнувшись головой ему в грудь, она пыталась скрыть свое меланхолическое настроение. После минутного молчания она изо всех сил пыталась подобрать нужные слова, но в конце концов остановилась на одном-единственном предложении. Эм прошептала это тише, чем обычно, и Эл заметил опасение в ее тоне. — Рюдзаки — хороший псевдоним.

***

Стоял прекрасный июньский день, светило солнце, а воздух был приятно теплым. Эл снова оказался сидящим рядом с Мередит в ее комнате, слушая, как она играет на пианино, в то время как солнечный свет проникал через окно позади них, освещая ноты и пространство вокруг них. Мередит ранее сказала ему, что это «Времена года» Чайковского. 37а, в частности Баркарола, представляющая июнь. Пока девушка играла, она поделилась с ним интересным фактом. — Знаешь ли ты, что во Временах года Чайковского, сочинения 37а, есть двенадцать коротких характерных пьес для фортепиано соло, и каждая пьеса представляет отдельный месяц года в России? Эл покачал головой и снова погрузился в мастерскую игру. Он знал, что это произведение должно было вызвать ощущение солнечного июньского дня, и он, конечно же, мог чувствовать тепло и безмятежность, которые им сопровождались. Начальные ноты были мягкими и нежными, как легкий ветерок. По мере того, как мелодия прогрессировала, казалось, что он идет по спокойному пляжу, а нежные волны плещутся у его ног. Основная тема была полна очарования и романтики, а правая рука Мередит играла захватывающую мелодию, которая, казалось, танцевала над гармониями ее левой руки. По мере того, как пьеса продвигалась вперед, мелодия становилась все более сложной, приближаясь к драматической кульминации, которая заставила Эл замереть на месте. Но так же быстро музыка вернулась к своей спокойной и мечтательной основной теме, напряжение средней части растворилось в умиротворяющем спокойствии. — Мне нравится, — заметил он. — Всем нравится. Чайковский был чрезвычайно популярен, — улыбнулась Мередит в ответ. Стук в дверь прервал их разговор, и Ватари поприветствовал их, когда она открылась. — Ах, дети! Я искал вас. Я оставил поднос с десертами в комнате Эл, так почему бы вам не вернуться туда и не насладиться ими? Я пойду проверю других детей. Когда они вернулись в комнату Эл, они были приятно удивлены, обнаружив, что их обоих ждет кусочек японского клубничного песочного пирога. Эта версия десерта отличалась от традиционной английской версии, которая обычно состояла из более плотного торта и более густой кремовой начинки. Бисквит был легким и пушистым, между его слоями были тщательно выложены слои взбитых сливок и свежей нарезанной клубники. Затем торт был покрыт взбитыми сливками и сочной рубиново-красной клубникой на поверхности. Клубничный сезон был в самом разгаре, и они наслаждались разнообразными клубничными десертами. Они наслаждались классической английской итонской кашей, клубничным пирогом, мороженым, трайфлом и английским клубничным песочным пирогом. Пока они наслаждались своим последним десертом, Мередит вспомнила, как впервые встретила Эл, когда Ватари подарил ему шоколадный торт, но вместо этого он специально попросил клубничный торт. — Зимой был не сезон, — сказала она, протыкая вилкой сочную клубнику. — Я знаю, но я все же попросил, надеясь на него, вопреки всему, — ответил он, доедая свою порцию и отпивая глоток чая, сжимая пальцами ручку чашки. Когда они начали убирать тарелки и посуду, Эл заговорил: — Позволь мне позаботиться об этом и на этот раз унести посуду на кухню самому. Эл встал с пола и вернулся к своему компьютеру, осторожно перемещаясь между разбросанными по полу кабелями. Он собрал свои использованные чашки и фантики от конфет, намереваясь принести их вместе с тарелками и посудой, которыми они только что пользовались. Пытаясь вернуться к Мередит, он переступил через знакомые кабели, думая, что знает, где они все находятся. Однако он не ожидал того, что произошло дальше. Когда он перешагнул последний кабель, ближайший к Мередит, он споткнулся и потерял равновесие. Он попытался удержать себя в вертикальном положении, но было слишком поздно. Пытаясь не навредить девушке, он инстинктивно завис прямо над ней; острая боль, пронзила его локти и колени, в местах на которые он приземлился. Несмотря на дискомфорт, он был благодарен за то, что не причинил ей никакого вреда. Чашки с грохотом упали на пол рядом с ними. Несколько секунд в комнате было тихо. Они оба были ошеломлены, застыв на месте. Через мгновение Эл быстро вскочил на ноги и извинился за беспорядок. — Прости… прости… я не хотел этого, — пробормотал он. Мередит застыла на месте, но попыталась подобрать подходящие слова: — Все… все в порядке, это просто несчастный случай… Прежде чем она успела закончить, рокочущий звук наполнил ее голову, сопровождаемый пронзительным, пронзительным визгом, от которого ее сердце забилось в груди, а пульс запульсировал на шее. Ей показалось, что она увидела фигуру, которая внезапно накрыла лицо Эл, когда он упал на нее. Лицо, которое она старалась не вспоминать, но которое она никогда не сможет забыть. Когда визг в ее голове стал громче, она попыталась подавить его, напомнив себе, что она в безопасности. Когда Ватари взял ее за руку и вышел со двора, она сжала его руки и была полна решимости начать новую жизнь и никогда не оглядываться назад. Ей удавалось бороться с воспоминаниями последние девять месяцах у Вамми, но теперь они, кажется, начали поглощать ее. Тело девушки начало неудержимо дрожать. Воздух стал тяжелым и влажным, как будто эмоции в комнате сгущали атмосферу, заставляя ее дышать прерывисто. Дрожь вскоре прекратилась, когда тишину в комнате нарушил сдавленный всхлип — такой, что застревает в горле и отказывается вырваться. Эл не нужно быть тем, кто увидит её настоящую. Мередит беспокоилась и боялась, что ее эмоции огорчают Эл, и изо всех сил пыталась убедить его, что с ней все в порядке. Но она не могла произнести ни слова, и постепенно теряла самообладание. Ничего не осталось в прошлом, и никакие раны не зажили. Она хранила в себе пережитую боль, ожидая возможности выпустить ее из своего тела. И в тот момент так оно и было. Слезы потекли быстро, она не смогла сдержаться. Сначала струйкой, потом проливным ливнем, затуманившим зрение и залившим лицо. Каждое судорожное рыдание сотрясало ее плечи, и она быстро закрывала лицо трясущимися руками, не желая, чтобы Эл видел ее такой. Ее учили сохранять спокойствие и собранность снаружи, скрывать то, что происходит внутри. Но теперь она не могла сдерживаться. Эл был в растерянности. Ему были знакомы ее сдержанный тон, спокойное выражение лица и мягкая улыбка, как будто она владела искусством скрывать сильные эмоции и умела контролировать каждую черту своего поведения, каждое тонкое движение лицевых мышц. Но он никогда раньше не видел таких грубых эмоций от Мередит, и изо всех сил пытался найти правильные слова или действия, чтобы утешить ее. Должен ли он пойти и обратиться за помощью к Ватари? Однако он понятия не имел, где находится Ватари сейчас, и его поиски могли занять значительное время. Он не мог оставить Мередит одну в ее нынешнем состоянии. Пока он стоял там, чувствуя себя беспомощным, его мысли метались, пытаясь придумать, чтобы сделал Ватари в этом случае, или что он сам мог бы сделать, чтобы облегчить ее боль. Его мысли обратились к тому, как Ватари успокаивал его. Всякий раз, когда Эл чувствовал себя уязвимым, будь то кошмары, которые преследовали его, или боль его прошлого, Ватари крепко обнимал его, не говоря ни слова, просто нежно поглаживал его по спине. Его объятия были теплыми и обнадеживающими, с ароматом, который представлял собой смесь свежевыглаженной одежды и одеколона, и всегда приносил ему временное облегчение. Это был единственный известный Эл способ набраться сил и вынести все, что преследовало его — воспоминания прошлого, которые глубоко врезались в его душу и тело. Эл глубоко вздохнул, надеясь, что одного его присутствия будет достаточно, чтобы облегчить боль Мередит и принести ей хоть какое-то подобие покоя. Он опустился на колени рядом с ней и нежно обнял, предлагая то же чувство безопасности и комфорта, которое он получил от Ватари. Он чувствовал, как ее тело дрожит, и, наконец, ее рыдания стали слышны и перешли в крики. Она приглушила их, уткнувшись лицом ему в плечо, ее слезы промочили его рубашку насквозь. Руки девушки безвольно свисали по бокам, как будто все ее силы были сосредоточены только на том, чтобы плакать. Затем крики превратились в приглушенные вопли, как будто боль и печаль изгонялись из самых глубин ее души, вырываясь слезами из ее глаз и криками изо рта. Эл боялся, что эти крики могут разорвать ее тело, поэтому он сжал ее еще крепче, пытаясь успокоить трясущееся тело, как будто одно его объятие могло удержать ее от разрушения на куски. Ее руки, наконец, обрели силу и удерживали его в ответ, как будто она нашла утешение в его объятиях. Постепенно ее крики смягчились, снова обратились в рыдания и стали тише, пока в комнате снова не стало тихо. Она была измучена тем, что выплескивала свои эмоции и демонстрировала свою уязвимость. Ее тело и руки безвольно повисли в руках Эл, когда она тяжело дышала. Единственными оставшимися звуками были жужжащие вентиляторы компьютера в комнате, где Эл все еще держал ее. Они оставались в таком положении некоторое время, пока Эл не смог больше терпеть онемение ног. Парень мягко сменил позу, выпрямив ноги, а затем понял, что она заснула в его руках. Он медленно откинулся на пол, позволив ей положить голову ему на грудь. Хотя на ее щеках все еще были видны следы слез, теперь у нее было умиротворенное выражение, как будто с ее плеч свалилась тяжесть. Она, наконец, смогла найти некоторое облегчение, как и Эл. Эл никогда не знал всей полноты того, через что прошла Мередит.