Новая жизнь

Наступил поздний вечер, комнату окутала мягкая тьма, нарушаемая только светом ночника. Малфой лежал в кровати и с легким ужасом ощущал, как тягуче-назойливо болит спина. Видимо, не стоило так много ходить... И зачем он пытался взять свое тело на слабо? В этот момент в дверь легонько постучали. Поттер осторожно засунул нос в проем и слегка смущенно начал. - Слушай, ты же уже себя вроде бы нормально чувствуешь? - Ну да, - Малфой не очень понял, что Поттер от него хочет, но слегка напрягся. Доверять старому врагу до конца он еще не мог. Может он его хочет в Азкабан вернуть? От этой мысли ему сразу стало дурно. - Может тогда уже без зелий заснешь? Драко перевел дух, успокаивая отчаянно бьющееся сердце. И правда, каждый вечер он выпивал невозможный коктейль из всяких зелий, в том числе обезболивающих, заживляющих, снотворных и еще черт знает чего. Он не хуже Гарри понимал, что вся эта муть наверняка весьма плохо влияет на здоровье и Мерлин его знает, какие побочные эффекты может потом вызвать. Тем более, что недавно лицезрел это наглядно - по ошибке парочку зелий выпил Поттеровский домовик и мгновенно впал в маразм. Повторять его судьбу совершенно не хотелось. Но так сразу от них отказаться? - Ну, можно попробовать, - Малфой прислушался к себе и решил, что и вправду можно. В конце-концов, не вечно же ему сидеть на этом снотворном, надо и начинать когда-то. - Тогда пей только вот эти, - Гарри переставил на столе несколько бутылочек и вышел из комнаты, неуклюже хлопнув дверью. Малфой вздрогнул от этого удара и понял, что нервишки у него все еще шалят. Он пожал плечами и лег, снова поморщившись от резкой вспышки боли в ощутимо ноющих ребрах. От утомления Драко почти сразу провалился в глубокий сон, который мгновенно подхватил все его опасения и страхи. Часам к двум ночи он почувствовал, как его отчаянно трясут за плечи. С трудом вынырнув из тяжелой пелены всевозможных ужасов и мерзостей, виденных им или сочиненных на досуге, Драко увидел над собой лицо Поттера. Резко сев на кровати, он отчаянно попытался успокоить бешеный стук сердца и тяжелое дыхание. - Что...как...- он попытался сформулировать свои мысли, но все прерывалось. - Ты что орешь? - Гарри отпустил его и присел рядом. - Кошмары? - Ага... - Драко вспомнил моменты из своих снов и передернулся. Затем вздохнул и сел рядом с Гарри, схватившись за все еще ноющие ребра. Некоторое время они сидели молча, затем Поттер придвинул Малфою все остальные зелья. - Нет, не надо, - Драко помотал головой. - Я снова попробую лечь. - Ну тогда я их оставлю у тебя, на случай, если не получится, - Гарри скептически посмотрел на него. - Хорошо, - Малфой взял зелья, с изумлением заметив, что руки у него до сих пор трясутся. Но когда он лег, то понял, что вряд ли заснет. То ли в этом был виноват краткий, но все-таки сон, то ли ноющие ребра, но мозг упорно отказывался успокаиваться. В темной комнате мерещились то крадущиеся авроры, пришедшие его арестовывать, то силуэт Волдеморта, с очередным облажавшимся Пожирателем, которого приходилось наказывать. На потолке метались пятна света, от которых становилось еще страшнее, и оборачиваясь к окну, Драко дико боялся увидеть там одну из знакомых масок. В доме царила абсолютная тишина, от малейшего звука Драко мерещились авроры и еще какие-то трудно определимые враги. Легчайшее похрустывание, шелест собственной постели или шум за окном заставляли измученные нервы мгновенно напрягаться. Когда же у Драко одеяло неожиданно сползло на пол, он чуть не отдал Богу душу на месте. Несмотря на это отвратительное состояние, он упорно заставлял себя лежать и даже не думать о зельях. Несвоевременное предложение Поттера попало на хорошую почву возрождающихся фанаберий потомственного аристократа и дало весьма странные всходы. Малфой продолжил истязать собственное тело с каким-то мазохистским удовлетворением. Наутро, когда Поттер, собираясь на работу, увидел спускавшегося по лестнице Драко, то по осунувшемуся лицу сразу понял, что тот больше не спал. На вопрос, какого демона он не выпил снотворное, Малфой тоскливо пожал плечами. Поттер и сам понимал, что нельзя всю оставшуюся жизнь просидеть на лекарствах, но как сделать отказ от зелий наиболее безболезненным он не знал. *** Драко бесцельно бродил по дому. Глаза его закрывались сами собой, но совершенно некстати выползшая аристократическая гордость развеяла все надежды на сон. За окном светило яркое солнышко, больно царапая воспаленные глаза. Состояние у него было гаже некуда. Даже магия, казалось, ополчилась на своего хозяина, упорно стараясь обернуть все заклинания во вред ему же. - Да чтоб тебя Мерлин с Гриндевальдом, - дальнейшую фразу Драко произнес со все возрастающей экспрессией. Третий раз получив увесистый тычок книгой, он решил заняться чем-нибудь другим. И тут ему в голову закралась нахальная мысль - посмотреть на комнату Поттера. Подойдя к ней, он обнаружил, что Гарри даже не закрыл дверь. Толкнув ее, Драко застыл в легком шоке от увиденного. Если его комната, как и убранство дома, навевали мысль о старинном поместье слизеринских аристократов, то комната Поттера решительно их отвергала и, можно сказать, плевала в лицо всем им. Все было в красно-золотых тонах, почти светилось и сияло. Стены развеселой желтенькой расцветки, балдахин над кроватью, как пожар на нефтевышке, на стене Гриффиндорский флаг. Под ним висело множество фотографий в рамках, изображавших почти всех друзей и знакомых Поттера. И большинство - в донельзя знакомых мантиях и шарфах. У Малфоя через пять минут заболели глаза от такого обилия красного цвета. На столе были небрежно свалены многочисленные папки, какие-то бумаги и парочка аврорских методичек. Драко вяло пролистал одну из папок, и среди пожирателей всех мастей обнаружил и себя. Критически осмотрев фотографию, он пришел к выводу, что даже на снимке "Разыскивается" он выглядит лучше и жизнерадостнее, чем сейчас. Закинув альбом обратно на полку, он поспешно вышел из комнаты. Рыться дальше в потеровских вещах ему вдруг стало неуютно и противно. Больше по инерции, чем от любопытства, Драко зашел в следующую комнату. И вот там он обнаружил то, что заинтересовало его гораздо больше. Около стены стояло небольшое фортепиано. Малфой присел за него, в детстве его учили на нем играть. Темное полированное дерево ничуть не потускнело за прошедшие года, а лет этому инструменту было много. Вот и сейчас, он опустил руки на клавиши и стал вспоминать былые навыки. Хотя слух и память у него были великолепные, получилось все далеко не сразу. Пришлось много раз повторять одни и те же ноты, чтобы резко проснувшаяся самокритика Малфоя, позволила ему признать, что получилось неплохо. Комнату наполнили звуки прекрасных старинных песен. Из-под пальцев успокаивающе лились знакомые с детства мелодии. Солнце ярко светило в окно, навевая неожиданно хорошее настроение. Драко играл долго и с удовольствием. Тончайшие переливы музыки были для него едва ли не бальзамом на душу, заставляя забыть прошедшие тяжелые годы, пережитые испытания... После нескольких мелодий, он обернулся, что бы поискать какие-нибудь новые ноты и обнаружил, что в дверях комнаты стоит Гарри. Тот прикрыв глаза, с удовольствием слушал игру Драко. Малфой замер в полуприсяде над стулом, Поттер приоткрыл глаза и понял, что его заметили. Слегка смутившись, он произнес. - Хорошо играешь... - он явно хотел сказать что-то еще, но быстро замолк - Спасибо, - самодовольно ответил Малфой. - Учился раньше, в детстве. - Так красиво... - Гарри замялся, но затем прошел в комнату и присел на диван, явно выражая желание послушать еще. Малфой насмешливо тряхнул головой и снова опустил руки на клавиши. Поиграв немного, он незаметно перевел взгляд на Поттера и усмехнулся. На лице Гарри отражалось чистое незамутненное восхищение, зеленые глаза сияли от удовольствия. Малфою очень польстило такое внимание. Выступать перед восторженным Поттером было гораздо приятнее, чем перед аристократами, которые прекрасно разбирались в музыке и потому критиковали каждое движение и звук. Драко играл долго, по-детски довольный взгляд зеленых глаз вызывал в нем непреодолимое желание порисоваться перед Гарри. Наконец-то можно показать себя лучше, показать, что ты знаешь и умеешь что-то такое, чего он не может! Он играл очень долго.