Тарланған

Как и советовали Ксюше с Настей, они пригласили поехать вместе Камалию и Киру на праздник летнего солнцестояния. Их путь составил долгие пару суток, и в нужный им день, они въехали после полудня в Андреевку — небольшая деревня в Оренбургской губернии. Настя сказала верно: деревенька в этот день непривычно многолюдна, по ощущениям, сюда съехались почти все жители с соседних селений. Для веселья, поторговаться и есть шанс неплохо подзаработать. Камалия самая старшая из всех и хорошо знает многие города и деревушки, поэтому ей предоставили выбор жилья. Оставшийся световой день они гуляли по местности, разглядывая украшенные цветными лентами берёзы, по улицам кувыркался тополиный пух. Юноши уже нарядились в белые с красным узором косоворотки или дорогие кафтаны и начистили сапоги, девушки же приоделись в платья или в алые, синие, светлые сарафаны и уже плетут себе купальные венки. Этим вечером они будут подарены суженным или будут по ним гадать. Кто-то их сожжёт, бросив в костёр, а кто-то кинет в реку. По глупости они зашли на базар, где буквально каждый торговец желал предложить им свой товар. Одни протягивали румяные пироги, другие собранную с их огорода первую клубнику, третьи просят отведать их кваса или ведуют девушкам про свой морс. Это от чистого сердца, и, чтобы никого не обидеть, каждая пробует всего понемногу. Но вскоре из-за сытых желудков выполнять всё становилось сложнее и сложнее. Настя смеётся, смотря за тем, как Кира пытается отказаться от предложенной живой курицы. Все подружки выдерживают пару минут, наблюдая неловкую сцену, прежде чем прийти на помощь. — Я надеюсь, вы взяли с собой то, что я просила? — уточняет Настя, когда они возвращаемся на их двор. Она обращалась только ко Ксюше и Кире, Камалия явно была в курсе плана действий Соковой. Орьева и Вяткова переглянулись, убеждаясь, что только они находятся в неведении. — Ты про ту довольно странную просьбу захватить что-то не красного цвета? — уточнила Ксения. — Верно. Если взяли, то переодевайтесь. Камалия увела Киру: они поселились в одной комнате. Ксюша же с Настей должны были ночевать прямо напротив. Скромное жилье с простыми кроватями, но всё прибрано, а белье постелено чистое. Подругу больше всего обрадовало, что в комнате есть небольшое зеркало. Как и было велено, Ксюша взяла белую нижнюю рубаху и бледно-голубой сарафан, украшенный золотой вышивкой и белым кружевом. Это платье доходит ей до середины голеней открывая на вид светлые сапожки. Талию всегда туго затягивают, чтобы лишняя ткань не болталась. Настя выбрала белый наряд. Светлая рубаха и сарафан, покрытый кружевом с редким красным узором, и красные сафьяновые сапожки. — Тебе идёт голубой. Под цвет ясного неба, — улыбается Ксюше Настя, расчёсывая свои русые волосы. — Для чего нам подобные одежды? — Сегодня мы будем нести с собой только свет и тепло, — отвечает Сокова, но продолжает, замечая удивленный взгляд Орьевой: — Мы часто так делаем, Ксень. На праздники вроде летнего солнцестояния, когда никто не желает вспоминать о зиме. Ксения медленно проводит рукой по юбке, пытаясь вспомнить, как давно надевала этот наряд в последний раз. Она даже не покупала этот сарафан, богатый торговец подарил ей его, когда та вернула его потерявшуюся в степи дочь. Мужчина попросил взять наряд в качестве благодарности, проговаривая то же самое, что и Настя. Оно подходит её характеру. Тяжело не признать правдивость слов подруги. Пристальное внимание утомляло Орьеву. — Ты же знаешь, Ксень, что Иванов день — праздник для молодых. Думаешь, много юношей захочет подойти к темной и мрачной девице, чтобы познакомиться? — продолжает Настя, протягивая младшей гребень. Она берет его и начинает расчесывать волосы. И на вопрос ответ очевиден. — Почти никто… — Верно, — соглашается подруга, заплетая себе несколько тонких кос и украшая их золотыми бусинами и нитями. — Поэтому пусть сегодня будет радость, а мы вместе с ней. Сегодня и у нас праздник, Ксень, поэтому ни в чем себе не отказывай. Хочешь, я тебе красную ленту в косу вплету? На такое высказывание Орьева громко фыркнула. — Я не ищу жениха. — Зато так внимания больше получишь, — насмешливо поддевает Сокова. — Себе вплети! — возмущается Ксения, но губы растягиваются в предательской улыбке. При мысли о скором веселье настроение улучшается само собой. — Я и без ленты найду компанию, — нагло отвечает она, но шатенка ни капли не сомневалась, что так оно и будет. В конце концов, Настя и Камалия из всех уже знают, как общаться с молодыми людьми. Кира празднует Иванов день только во второй раз, а у Ксюши кроме неудачного, смазанного хмельным мёдом опыта ничего и нет. На закате все четверо выходят на оживлённую улицу. Дома, окрашенные алым, кажутся еще красочнее, чем днём. Окна сверкают, отражая последние лучи самого длинного солнечного дня в году. Ветер дёргает разноцветные ленты на деревьях, а в воздухе витает восхитительный аромат еды и яркой летней ночи. Они направляются на восток, где чуть ближе к реке будет основной праздник, с кострами и музыкой для молодёжи. Взрослые же остаются в городе: веселиться в домах друзей, в тавернах или на свежем воздухе. На Кире очаровательное белое платье, почти такое же, как и на Насте. Подруга смущается, когда несколько молодых юношей не могут оторвать от нее взгляды. Из всех четверых девушек она единственная заплела косу с лентой. На Камалии светло-зеленый с красным сарафан, а волосы украшает очелье с бубенцами. Смех перемешанный с музыкой слышен раньше, чем видна праздничная поляна. Поднимающийся свет от больших и малых костров виден еще издалека, и трепет от предвкушения праздника заражает всех. Девушки идут уверенно, ускоряя шаг и улыбаясь всем подряд. В воздухе витает аромат пирогов и хмельного мёда, и впервые, все плохие воспоминания исчезают так же быстро, как гаснут искры, выбрасываемые пламенем в воздух. Как только выходишь на поляну, накрывает волной гама, громких криков и непрекращающегося смеха. Всё это перемешивается с мелодичными голосами, поющими песни под гусли и звуки думбыры. Ложки и барабаны отбивают нужный ритм, и кажется, что даже оранжево-красный огонь подстраивается под их бой. К девицам подскакивает несколько молодых юношей и девушек. Они не стесняются и не боясь надевают без спроса на их головы венки. Взрываются смехом и убегают дальше. Ксюша обводит взглядом толпу присутствующих — у всех венки. Она стянула свой с головы, догадываясь, что не все так просто. Рассматривает тонкие прутики берёзы, переплетённые с травами и цветами. — Полынь, — хмыкнула Орьева, небрежным движением возвращая венок на голову. — Умно, — соглашается Камалия. — Похоже они их на всех надевают, чтобы среди веселящихся не было русалок, — кивает Настя на ту же группу молодых людей, который одаривают венками других пришедших. — Правильно делают, — хвалит Зилант. — Рядом с водой в такие праздники небезопасно. — Русалки в при подобных праздниках утаскивают людей? — уточняет Кира. — Бывает, но только если их очень разозлить. Чаще они просто капризничают, выбегают и топчут костры, заливают водой платья, разгоняют веселящихся и просто портят всем настроение. — Надеюсь, они хотя бы не додумались пойти на крайность и добавить отвар полыни в хмель, — неожиданно ворчит Настя, оглядываясь по сторонам. — Почему? — под стать вертит головой Кира. — Полынь ведь не опасна для здоровья. — Нет, но горчит, — морщится подруга, складывая руки на груди. — Однажды до такого додумались. Все праздничные напитки испортили. — Повезло тебе еще не попробовать крапивный чай, добавленный в квас, Насть, — со смешком парирует Камалия. — Неужели кто-то решил, что ты ведьма? — с наигранным недоверием охает Сокова, прикладывая руку к груди. — Хотя с первого взгляда можно и перепутать. Настя смеется и отбегает, когда Камалия намеревается пихнуть ее локтем в бок. Они разошлись, решая, что сегодня будут веселиться и полностью позабудут о своей повседневной жизни. Особенно рьяно Настя толкает Ксюшу, призывая не возвращаться на постоялый двор раньше рассвета. Оставшись в одиночестве, Ксения бродит среди людей, несколько раз останавливаясь у малых костров понаблюдать, как молодые люди прыгают через них. Одна из девушек предлагает ей пирожок с капустой, и та с благодарностью съедает предложенное. Потом какой-то молодой человек пытается затащить Ксюшу в хоровод. Он привлекателен и настойчив, но девица еще недостаточно развеселилась, чтобы плясать, поэтому смущенно отказалась. Один раз находит взглядов в толпе Киру: сверстники обступили ее, расспрашивая о чём-то, и вместе они мило общаются, изредка взрываясь хохотом. Так же находятся и Настя с Камалией у бочки с хмельным мёдом. Они намекают Ксюше, чтобы та тоже попробовала, ведь им он явно в этот раз пришёлся по вкусу. Сумерки сменила ночь, кажется что тьма окутывает весь мир, кроме этой поляны на берегу узкой реки и близкой к ней рощи, по периметру которой, готовясь к играм, намеренно разместили длинные факела. Их зажгли, чтобы отвоевать у тьмы больше пространства. И Ксюша идет на звуки музыки, разносящиеся от одного из костров. Напротив избушки расположились музыканты. Несколько девушек стоят и раскачиваются в такт мелодии, продолжая вместе петь песни. Кто-то, как и Орьева, просто наблюдал за этим, а кто-то пускался в пляс вокруг огня. Ксения замирает, замечая Даниса, брата Камалии. Она даже не скрывает удивления, когда находит его среди музыкантов. Он сидит на траве и играет на думбыре лейтмотив песни. Среди музыкантов есть человек с бубном, но Данис добавляет в мелодию заманчивую изюминку, а барабанщик делает ее мрачнее и насыщеннее. Именно гул барабана отдается в землю вибрацией. Башкир увлечен мелодией, смотрит куда-то вниз, размеренно качая головой в такт игре. Он поднимает глаза и, кажется, моментально находит Ксюшу в толпе. Его блуждающий взгляд проходит по юбке ее сарафана, поднимается к бёдрам и талии, когда она упирает руку в бок. Практически осязаемо добирается до груди, замирает там на несколько ударов сердца дольше, чем нужно, а после поднимается к ее лицу. Его взгляд остается мрачным, глаза несмотря на свет костра, кажутся темнее, чем есть на самом деле. Данис не улыбается и даже не моргает. Тогда Ксюша решила, что он погружён в свои мысли и смотрит сквозь неё. Намеренно отходя в сторону, Ксюша убеждалась в том, что Агидель просто отвлечён, но его взор последовал за ней. Его лицо отдавало всё тем же холодом, но теперь оно было мягче в выражении эмоций, ведь он понимает, что Ксения наблюдает за его реакцией не меньше, чем он за ее. Ритм песни становится быстрее, голоса хора громче и несколько мужчин-музыкантов присоединяются к пению. Сердце Ксюши ускоряется в такт барабана, будто этот инструмент управляет ею. На Данисе надеты черные штаны и темная рубашка, а сверху накинуть темно-серый летний кафтан. Его волосы с правой стороны заплетены в несколько кос и украшены костяными бусинами. Девица указывает подбородком на думбыру в его руках, не рассчитывая, что тот поймет ее немой вопрос. Однако в ответ тот лишь нагло ухмыляется, гордо выпрямляется и с вызовом вскидывает подбородок. — Неужели тебе кто-то приглянулся, Ксень? — Настя буквально наваливается на спину Орьевой, закидывая руку на плечо. Щеки младшей моментально вспыхивают. Она почувствовала себя пойманной с поличным, но надеясь, что в свете костра не так заметно. Ксюша повернулась лицом к ней, но Настя пристально разглядывала Даниса, прищурив глаза. — Да это же тот башкир, — расплывается в приятно-ласковой улыбке она и шепчет подруге на ухо: — Какая удача, Ксень. Ксения едва умудряется не ляпнуть, что в этой встрече нет ничего случайного, но вовремя захлопнула рот. — И вправду, — сдавленно она согласилась. — Но кажется, что башкир нравится не тебе одной, Ксюш. Не дай себя одурачить, — восторг исчез с ее лица, она чуть сильнее сжала плечо Орьевой, прежде чем вновь уйти веселиться. Ксюша снова повернулась к Данису, замечая, как девушки, что раньше плясали босиком по траве вокруг костра, теперь подбегают к музыкантам. Одна из них касается волос Агиделя, а другая, более смелая, наклоняется и поворачивает его голову к себе. Она приникает к его губам, Данис не отстраняется, но хмуростью показывает свое недовольство к незнакомке. Поцелуй выходит коротким, многие зрители смеются и кричат, подбадривая. Некоторые зовут Даниса по имени и уже ставят на то, сколько венков и девичьих поцелуев он успеет собрать к утру. Девушка отстраняется, гладит Даниса по щеке, пока тот вскидывает на нее холодный взор, который ее веселит и она уходит, чтобы подарить поцелуй другому понравившемуся музыканту. Башкир даже не сбивается с нот, когда другая незнакомка с золотыми кудрями поворачивает его голову в другую сторону, и этот поцелуй глубокий, жадный и слишком интимный. Толпа взрывается ободрительными возгласами, они окатывают Орьеву словно ледяной водой. Она отворачивается и уходит прежде, чем песня закончится. Она начинает жалеть, что с подругами не поехали в Саратовскую губернию.