Тарланған

Пока девушки не женятся, за ними пристально следят. Например, сейчас все хоть и делают вид, что Ксюша может веселиться без оглядки на подруг, но по правде они продолжают наблюдать, всё ли с ней хорошо и не намеревается ли кто-то дать ей много напиться. Но при первой же предложенной кружки хмеля, Ксения не отказывается и без зазрения совести выпивает всё и полностью, а Настя вместо того, чтобы предупредить о последствиях выпитого, охотно впихивает еще одну полную кружку ей в руки. Девицы и парни продолжают веселиться, а музыка играет не прекращаясь, подгоняя молодых прыгать через костер. Юноши охотно кричат и подбадривают некоторых девушек, когда те нерешительно мнутся боясь прыгать через пламя. Вторую кружку Ксюша пьет медленнее, растягивает. Ей наконец становится веселее, а мысли о Данисе проскальзывают уже мимо ее сознания. Она решила стереть его из памяти, больше не попадать башкиру на глаза и самой с ним не пересекаться. Их едва ли можно назвать знакомыми, поэтому нет смысла портить друг другу праздник. Орьева улыбается и наблюдает, как несколько молодых людей пытаются привлечь внимание Насти. Никакие сладкие комплименты не могут ее ни смутить, ни удивить. Камалия пришла не ради компании, а для самой атмосферы праздника и музыки. Киру всё таки утаскивают в хоровод, и если вначале она стеснялась, то теперь позабыла о смущении и веселится вовсю. — Здравствуй, Ксения,– тихо приветствует парень, когда она подходит ближе к его дому. Его небольшой домик находится на отшибе деревни, где так проживает несколько людей. Обычно здесь в меру тихо и спокойно, как раз атмосфера для Новгородца, но в эту ночь из-за праздника жителям, чьи дома близко к реке, будет тяжело выспаться. — Здравствуй, Святослав. Кузнец из Нижнего Новгорода. На вид не старше двадцати пяти лет. У него молодое, обаятельное лицо несмотря на тяжёлый подбородок. Длинные русые волосы он собирает в низкий хвост. Он знает Ксюшу и нескольких ее подруг в лицо, но как многие другие рабочие, полного имени знать не знал. — Что-нибудь нужно или вы пришли только на праздник? – интересуется Пожарский, перекладывая недавно сделанные стрелы в сплетённую корзину. Он садится на скамью у стены домика и приглашает Ксюшу сесть рядом. — Только на праздник. Но если ты сделал новые топоры, то я всегда рада взглянуть, – говорит она ему, протягивая кружку с мёдом, захваченную для кузнеца заранее. Святослав благодарно кивает и принимает напиток. — Никто из ваших девчат так не любит топоры, как ты, – усмехается он, а свет костра отражается в его глазах. — Странное оружие для девушки. Орьева больше ничего не говорит, так как Святослава в этом вопросе поддержит даже Настя. Она тоже не разделяет Ксюшиной любви к тяжелым орудиям. А Ксюша, в свою очередь, находит их очень полезными. Святослав Пожарский – один из кузнецов, к которому все обращаются, когда нужно новое оружие. Так же девушки наведываются к кузнецу в Новгороде. Ближайшие к ним деревушки, слишком маленькие для такого ремесла, а до Нижнего всего-то неполный день. Есть надежда, что ближние деревни вырастут в поселения побольше и там тоже появится талантливый кузнец. Но пока что работы Святослава нравятся всем без исключений. — Ты же совсем юна, а сидишь тут со мной, пока вся молодёжь веселится, – замечает он, шумно отхлёбывая из кружки. Ксения лишь кисло улыбнулась и повторила за ним. Не успевает ответить, как громкий всплеск заставил их обернуться. Несколько молодых людей скидывают девушек в воду, а потом смеются и прыгают сами. Девицы то визжат и ругаются, вставая на ноги, и с недовольством рассматривают, как их мокрые сарафаны липнут к телам. Ксюша и Святослав одновременно отворачиваются, теряя интерес к этой привычной для Иванова дня картине. — Ты же всё так же играешь? Может, стоит сменить инструмент? – меняет тему Орьева, даже не скрывая глупую улыбку. — Почему все пытаются пристыдить меня ложками? – ворчит тот в ответ, но ему не удается скрыть смущение. — Восхитительный инструмент. А ведь каждое дерево имеет свой звук и тон. Не говоря уже о том, как много можно мелодий сыграть, используя три или четыре ложки одновременно. Ксюшина улыбка только ширится. Она намеренно сверлит собеседника взглядом, показывая, что от этой темы ему так простой не уйти. Не каждый день она видит кузнеца, на досуге играющего на ложках. — Мне нравится ритм, – вновь оправдывается он, глядя только в свою кружку. — И у тебя отлично получается. Я бы послушала ещё. – Она не лукавит, он действительно хорошо играет, но мужчина бросает на нее недоверчивый взгляд. — Учитель из меня лучше, чем музыкант. Вот товарищу достался талант, а он его не использует, – стараясь увильнуть Святослав указывает куда-то в сторону толпы. Зная, что он намеренно меняет тему, Ксюша нехотя переводит взгляд на празднующих, она не понимает, кого искать. — Тот, что у березы, – подсказывает кузнец, замечая, как взгляд Орьевой рассеянно скользит по юношам. — Высокий, не принимающий у светловолосой девицы её венок, – вновь помогает Святослав. — Данис? – удивленно вырывается у девушки, когда она натыкается взглядом на башкира. Девушка протягивает Агиделю венок, но он возвращает его ей на голову. Гладит пальцами по щеке, что-то говорит и аккуратно целует тыльную сторону кисти. — Вы знакомы? – под стать Ксюше удивляется кузнец. — Можно и так сказать. Святослав не сдерживаясь, хохочет. — Пожалуйста, Ксень, не проклинай его. Он мне неродной по крови, но я принимал участие в его воспитании с детства и знаю, что сердце у него не злое. Всё раздражение на Даниса растворяется после слов Пожарского. Кузнеца она уважает, и что бы там башкир не делал, она бы не прокляла его. Да и выдумки это. Каждого после смерти будет ждать справедливый приговор. Судить будут по поступкам, а не по чужим сглазам и наговорам. — Удивительно, когда вы успели познакомиться? Данис редко здесь или в Нижнем бывает. Я его два года не видел, – продолжает Святослав. — Случайно встретила его на охоте. — Так это ты была? Он говорил, что видел девушку, но подробно описывать не стал. Сказал, что ты... Пыталась спасти его, спутав с пленённым. Он смог ее подколоть : мстит ей за недавнее смущение с ложками и демонстрирует это в открытую. Ксюша ворчит, утыкаясь носом в кружку, не желая знать, в каких красках Агидель описал этот позор. — Камалия научила его играть на думбыре, я учил ковать. Помнишь топорик, что ты купила еще пять лет назад у меня? Тот, твой самый первый? Ксения кивнула, потому что влюбилась в это оружие, увидев изысканную резьбу на рукояти и кропотливую гравировку по металлу. Она тщательно ухаживает за этим орудием, любя его всем сердцем. — Его Данис сделал. Она едва не выплёвывает набранный в рот мёд. Часть всё равно начинает течь по подбородку, и она стремительно утирает напиток рукой. — Пойду поем, – сказала Ксюша, резко поднимаясь на ноги. Кузнец сверлит ее взглядом, но кивает, рукой указывая на столы с угощениями. Орьева уходит, по широкой душе огибая башкира с его друзьями, даже специально обходит самый большой костёр, чтобы оказаться подальше. Мысль, что любимое и бережно хранимое ею оружие сделал Агидель, расшатывает ее спокойствие. Ксюша не уверенна, какие эмоции испытывает, узнав об этом. Растеряна ли она, или это будоражит волнение, которое не мешало бы заглушить. Правильно сделала, что ушла от Святослава. Иначе и не заметила бы, как начала расспрашивать его о Данисе снова и снова. Чем меньше она о нём знает, тем легче будет забыть о их случайных встречах после сегодняшнего праздника. — ... Давай! Ты не прыгал через костёр! — Один не хочу! – жалуется юноша своим друзьям, когда Ксения проскальзывает мимо. — Так весь праздник пройдёт. У тебя же вчера был день рождения. Веселись! — Тогда найдем... Эй! Погоди! Девушка старается не обращать внимания на чужие разговоры, и не сразу понимает, что это кричат ей. Лишь сделала она пару шагов, прежде чем кто-то дёргает ее за локоть и она едва не расплёскивает свой напиток. — Прошу п-п-прощения, – внезапно начинает заикаться молодой человек, когда Орьева поднимает на него растерянный взгляд. Ему от силы восемнадцать лет, он мил. Он продолжает держать Ксюшу за локоть, пока она наклоняет голову набок, дожидаясь объяснения, чего же он хочет. — Не желаешь прыгнуть со мной через костер? – выпаливает он. — Не с ним! Со мной! – встревает другой, прежде чем Ксюша успевает ответить. Этот юноша немного старше, со светлыми волосами. — Для тебя мы другую найдём, – не отводя взгляд от девушки, моментально отвечает первый своему другу. — Хватит самых красивых для себя выбирать! — Ты забыл, чем владеет мой... — Именно! – перебивает светловолосый. — Богатство принадлежит твоему отцу, а не тебе! — А она приятно пахнет! – вмешивается третий Спина Орьевой покрывается мурашками от ощущения чужого дыхания на волосах. Она с трудом сдерживает первый рефлекс ударить стоящего сзади локтем в живот. Не следует портить праздник и бить деревенских да уже и не особо трезвых юношей. Оно того не стоит. Она несколько раз напоминает себе об этом, пытаясь расслабить челюсти, чтобы отправить их прыгать через костер друг с другом. Она с недовольством смотрит на руку первого юноши : он наглеет, не отпуская локоть. — Сегодняшнего утреннего подзатыльника тебе было мало, Илья? – прерывает чужой спор знакомый голос. — Убери от нее руки. Несколько юношей подбираются и как по команде отходят на шаг. Ксюша не поворачивается к Данису, надеясь, что сможет ускользнуть, пока он будет занят разборками со знакомыми. — А ты, – обращается к кому-то башкир, — ещё раз наклонишься к ней так близко, и разгибаться перестанешь. Ксюше приходится прятать улыбку от побледневших парней. Но веселье сходит на нет, как только Данис обнимает ее за плечи и тянет к себе. Она оказывается крепко прижатой к его теплому телу, от этого в душе появляется радость. — Без тебя праздники были веселее, – ворчит Илья, нехотя выпуская локоть девушки. — Когда ты снова уедешь, Данис? — Уверен, что без меня было веселее? Помню, что мы все хохотали, когда я тебе пинков в детстве раздавал, – голос Агиделя сочится иронией, а его угрожающая улыбка больше похожа на мрачный оскал. Один из друзей Ильи внезапно прыскает, но тут же получает толчок под ребра. — Я уже взрослый, ты больше не посмеешь меня бить! – рявкает юноша, выпячивая грудь. Ксюша почти готова отдать должное парню за храбрость : он сам худощав, да и её выше на полголовы. Ксения же лишь чуть достает макушкой до подбородка башкира. А сравнивать комплектацию охотника и, как оказывается воспитанника кузнеца с обычным человеком просто смешно. Данису достаточно сдавить пальцы на шее Ильи — и у второго не останется шансов. — Ты прав, ты уже взрослый, – растягивая слова отвечает башкир, затем без спроса снимает венок с головы девушки и надевай на свою. — Поэтому и отвечать будешь по-взрослому. Еще раз тронешь мою невесту, и вместо подзатыльника я могу не сдержаться и что-то тебе сломать. Ксения старается не подавать виду, что удивлена его поступком. Ей приятно, что теперь компания этих молодых людей к ней точно не сунется, но башкир мог обойтись простой угрозой и называть ее невестой было необязательно. Орьева вздрагивает, когда ладонь Даниса перемещается с плеча выше. Он гладит пальцами открытый участок кожи прямо у шеи, изредка задевая подвеску. Юноши не замечая сопротивлений, отступают и медленно уходят в поисках другой кампании. Ксюша всеми силами игнорирует неторопливые ласковые движения теплых пальцев. — Венок пока не отдам, – тихо говорит Данис, как и Ксюша, наблюдая за уходящими. — Это ещё почему? — Сзади многие слышали мои слова. Если бросишь меня спустя пять минут после того, как я назвал тебя своей невестой, то все будут судачить и пересказывать эти новости ещё долго. Ты, может, и уедешь, а мне здесь жить. Ксения спрятала усмешку и сбросила руку Даниса с плеча, чувствуя разливающиеся тепло в животе. Вот этого желания, ей совсем не нужно. — Тогда оставь себе. Я всё равно его не плела, – с снисходительно улыбкой бросила она башкиру и демонстративно обошла его, направляясь к столу с угощениями. Только лично сплетённый венок можно считать символом девичьего сердца и готовности отдать избраннику свою жизнь и тело. Этот же венок, полученный от других, можно разве что сжечь в костре на удачу. — Это было жестко, – нагоняя ее за пару шагов, с наигранным оскорблением причитает Агидель. — Я уже представил, как ты трудилась, с любовью вплетая каждый цветок, а это что? От стягивает венок с головы, разглядывая какое-то время, а потом недовольно морщится, но надевает обратно. — Понятно. Один из тех, что здесь всем подряд раздают, – передразнивая Ксюшу, приходит к верному выводу собеседник. — Я ведь от всех венков отказался, потому что ждал твоего. Ксюшу залило чувство вины, перед знакомым. Она остановилась у стола, Данис, не спрашивая, забрал ее кружку и допил оставшуюся половину до дна, убирая куда подальше. Вначале девушка хотела возмутиться, но лицо башкира продолжало быть недовольным. — Но я уверен, что заслужил благодарность за твоё спасение, – говорит он. Орьева откусывает половину свежей клубники. Данис ждёт, наблюдая за тем, как она доедает первую ягоду, а потом кладёт в рот вторую. У нее по шее бегут мурашки, Ксюша почти физически чувствует его взгляд. — Я думаю, тебя сегодня уже достаточно отблагодарили, – быстро бросила она и отошла от стола, желая избавиться от трепета, что покалывает пальцы, пока башкир находится рядом. Молодой человек торопливо бросает в деревянную миску еще немного клубники и пару яблок. Не успела девица еще присесть на свободную скамью, как Данис тут же оказался рядом. Садиться, занимая пустое место, и ставит миску с фруктами между ними. Скамья эта под раскидистым тополем, немного в стороне от нее пляшут и поют. — Ешь. Этот хмель веселит, но я не видел, чтобы ты еще и ела что-то. Ксюша не уточнила, откуда он знает, но мысль, что всё время башкир наблюдал за ней, приносит ощущение дрожи, которой не должно быть, и жара в теле. Будь у нее в кружке вода, она бы незамедлительно плеснула себе ее в лицо, но кружки под рукой сейчас нет. И как можно настойчивее Ксения напоминает себе о поцелуях башкира с незнакомыми девушками. Рядом с ним было четверо, и всех он перецеловал. — Ты пришла одна? – спрашивает он. — Нет, с подругами. Не ожидала, что ты еще и музыкант, – начала девушка, желая сменить тему. —Не ожидал, что ты знакома со Святославом, – парирует Агидель, как и Ксюша, меняя предмет разговора. — Я давно знаю Святослава. Мы часто покупаем у него орудия. Он тебе кровный? — Нет. Он принял меня с Камалией маленьким и голодающим. Мои родители умерли к тому времени, – ровным тоном, но достаточно скупо делится Данис. — Мне жаль... — Не стоит. Я мало что помню, а Святослав хороший опекун. У него была молодая невеста, но она умерла, и как по щелчку пальцев он переключился на сестру. А я стал им просто компанией. — Сколько тебе лет? — Девятнадцать, а тебе? – Он кидает клубнику в рот и наклоняет голову, с интересом дожидаясь ответа. — Пятнадцать. Он перестает жевать, медленно осматривает Ксюшу с ног до головы. — Значит, совсем новоиспечённая казачка. — Тебе много известно о наших, – с некоторым подозрением ответила Ксения. — Хорошо, что вы пришли, одетые как обычные люди, – серьёзно говорит башкир, а оренбурженка резко поворачивает голову, когда ее прядь волос убирают за ухо. Данис опирается о скамью рядом с фруктами и наклоняется неприлично близко. Он не отодвигается, сталкиваясь с девушкой лицом к лицу, не смущается, хотя ее щеки начинают гореть. Он смотрит на нее с поразительной серьёзностью, которой еще секунду назад не было в разговоре. — Почему? – едва слышно выдыхает Ксюша, не понимая его фразы. Агидель наглеет, проводя пальцами по подбородку Ксении, спускаясь на шею. Прикосновение легкое, ненавязчивое и разочаровывающе короткое. Он отнимает пальцы, и губы девушки раскрываются на выдохе. — Ты знаешь, что о казачках говорят южане в тавернах? – так же тихо интересуется Данис. — Я не бываю в тавернах. Все окружающие звуки веселья глохнут, она едва слышит потрескивание ближайшего костра за своим дыханием. Данис снова опускает взгляд на губы Ксении, а потом отстраняется, вновь создавая между ними безопасное расстояние. Ксюша проглотила вздох и отвернулась лицом к кострам. — Так что же о нас говорят? – уже спокойным голосом интересуется девушка. — Выпьют и болтают, что проведенная ночь с казачкой благословляет, – спокойно отвечает башкир. — А если она будет достаточно удовлетворена, то и смерть наступит не скоро. Ксюша сгибается, с трудом сдерживая хохот, но получается плохо, и еда в руке трясётся. Башкир натянуто улыбается, следя за реакцией. — Ты это серьезно? – уточняет она, силясь унять смех. — Предельно. Но я в это не верю. — Не волнуйся, Данис. Уже двух моих подруг ты достаточно удовлетворил. Они помолятся за твою долгую жизнь, – максимально снисходительно ответила Ксюша. — Но не тебя, – с разочарованием бросает он и начинает хлопать себя по карманам. Орьева снова закрывается едой, скрывая, что с интересом наблюдает за его попытками что-то найти. — Я предлагал тебе рыбу и землянику, но всё оказалось не тем. Тогда у меня осталась последняя попытка. Если это не ублажит тебя, казачка, то я признаю свое поражение. Ксюша наклонила голову, ни на грамм не веря в его притворное беспокойство. Он забрал у нее из рук всё то, что было и сует прямо под нос находку, которая была в кармане его кафтана. — Знаешь, что это? – самодовольно интересуется юноша. Увидев отрицательный моток головой, тихонько произнес: — Медовый леденец. — Медовый леденец... – незамедлительно повторяет она, не отрывая взгляда от угощения на палочке, завёрнутого в полупрозрачный пергамент. Медовую карамель могут знать разве что очень богатые люди. Сладость готовят не только из мёда, но и из сахара, который неимоверно тяжело достать. Будучи дочерью крестьянина, ей с братом не доводилось ни пробовать, ни увидеть такую диковинку. Она не думала, что когда-нибудь выпадет возможность узнать вкус. Взгляд башкира внимательный, с каплей подозрительности, но новый вопрос он не задаёт, а Ксюша не стремится рассказать о своем прошлом. Молодой человек несколько раз моргает и возвращает невозмутимое лицо. — Медово-лимонный леденец, – поправил он себя. — И он твой. Ксения с благодарностью принимает подарок и начинает разворачивать пергамент. — Но откуда он у тебя? — Плата за хорошую охоту и оберег. Илья хоть и болван, но из состоятельной семьи. Его отец – богатый торговец со своей усадьбой в какой-то сибирской деревне. — И ты с детства бьешь сына влиятельного человека? Весьма недальновидно, – поддевает Ксения , но не может перестать улыбаться при взгляде на башкира. Чем больше она узнает его, тем больше он ей нравится. — Бью — громко сказано, всего лишь отвешиваю нравоучительные пинки. Илье не повредит, – усмехается собеседник и, наклонив голове, наблюдает, как девичьи руки избавляют конфету от обёртки. — Ты не похож на любителя сладостей, а охотникам вроде платят серебром да золотом. — Ты, казачка, очень подозрительная. Этой карамелью мне никто платить не собирался, но я её заметил, вспомнил о тебе и выпросил. Всё лицо Ксюши моментально краснеет, потому что она чувствует жар даже в ушах и не поворачивает головы, чтобы Агидель ничего не заметил. Леденец оказался в форме трёх круглых плоских яблок, нанизанных на палочку. — Да и подобных сладостей я не пробовал, чтобы их желать, – расслабленно добавляет башкир, вызывая искреннее изумление. Орьева отломила ровно половину верхнего яблока и протянула ему. — Тогда ты должен знать, как много упускаешь, – ответила девушка на немой вопрос. Он переводит удивлённый взгляд с карамели на Ксюшу и обратно. Размышляет какое-то время, явно неуверенный, что это вообще съедобно. Он прикрывает глаза, забирая предложенное, а Ксения несколько раз сглатывает странное ощущение бьющего сердца в горле, когда пальцами касается губ Агиделя. — Только не грызи, растягивай удовольствие, – предупреждает она, отламывает вторую половину и кладёт себе в рот. Остальную карамель заворачивает обратно в пергамент и убирает в карман. — У меня дома ещё младшие, – объясняет Ксюша, помня о своих родственниках. Башкир понимающе кивает, перекатывая угощение на языке. — Ксень! – неожиданно набрасывается Кира, что Орьева вздрагивает совсем позабыв, что в окружении множества людей и праздник в самом разгаре. — В чём дело, Кир? Старшая кидает короткий взгляд на Даниса, наблюдающего за разговором, но потом всё-таки начинает говорить: — Поиграй с нами, пожалуйста. Не хватает девушек. Камалия сразу отказалась, к кузнецу ушла, а Настя пообещала поиграть, если ты согласишься. Орьева едва не закатывает глаза, понимая, что Настя не в силах отказать, вновь решила втянуть с собой подругу. — Я не уверена, что это хорошая идея, – бормочет Ксения, оглядывая костры за спиной подруги в поисках веской причины для отказа. — Всего разочек! Всего раз! Один! Честно! – тараторит Кира, хватая Ксюшу за руку и с удивительной силой поднимает на ноги. — Хорошо, но только один раз, – со вздохом говорит Ксюша. – А что за игра? Подруга не успевает ответить, как на Даниса набрасываются две девушки и поднимают его на ноги, предлагая присоединиться к веселью теперь они переглядываются, гадая, что успели пропустить. — Что за игра? – спрашивает он то же самое, но у одной из подошедших девушек. К своему неудовольствию, Ксюша узнала одну из тех, с кем башкир уже целовался. — Горелки! – весело отвечает та, а Орьева бледнеет, вспоминая, что в горелки играют на Иванов день не только чтобы повеселиться, но и понравившуюся девушку отловить. — Почему бы и нет, – с неожиданной легкостью отвечает Агидель. На его губах опять играет ухмылка, а во взгляде, направленном на Орьеву, появляется вызов. Неожиданно карамель во рту отдает кислым лимоном.