Магия и прочие неприятности

– Ты меня слышишь? – разрезал напряжённую тишину голос колдуна, и Алесь замер, вслушиваясь в чужое дыхание и невольно задерживая своё. Зачем он спрашивает… неужели что-то заметил? Алесь был уверен, что не двигался – он и не мог, в общем-то, – и ни одного звука точно не издал, пока колдун копошился с повязкой на его спине, тем более, что боли сейчас почти не было, только зуд, со вчера многократно усилившийся. Сердце билось в груди гулко, пульс отдавался звоном колокола в ушах. Алесь ещё не придумал, как отреагировать на первую фразу, а колдун уже говорил что-то ещё, но Алесь не мог различить слова. – Эй! – раздалось совсем близко от его лица, и Алесь вздрогнул, выдавая себя с потрохами. – Ты можешь открыть глаза? Может. – Посмотри на меня, пожалуйста, – прошлый колдун так мягко не умел говорить. Алесь помедлил пару секунд, а затем всё же послушно приподнял веки. Колдун молчал. Алесь проморгался, пытаясь сфокусировать взгляд на его лице и привыкнуть к свету, потом сквозь пелену слез посмотрел в внимательные темные глаза. – Ты меня понимаешь, – теперь это не было вопросом. Алесь снова помедлил, потом согласно моргнул, сгоняя лишнюю влагу с ресниц. Колдун кашлянул в кулак, покачнувшись – он сидел на корточках возле койки. – Совсем двигаться не можешь? Говорить? Паника немного схлынула, и Алесь, непонятно зачем, попытался ответить. Попытка успехом не увенчалась: он смог вытолкнуть из горла только какой-то невнятный хрип. Колдун что-то промычал под нос, посмотрел вверх, потом вниз, на кандалы. Помолчал – Алесь прикрыл быстро уставшие глаза, пока его судьба решалась. Может, этот так мучить не будет? Все результаты экспериментов первого колдуна наверняка размазались по подвалу вместе с ним, и Бьянка… сердце будто упало, стоило только вспомнить про неё. И Бьянки тоже больше нет. Разве остался смысл дальше?.. хотя, наверное, для колдуна остался. Алесь смутно помнил, что в сгибе локтя у него игла находится даже сейчас, наверняка этот колдун уже набрал себе и крови, и каких-то… как их там… соскобов, и кто знает чего ещё. – Тебе пока нельзя переворачиваться на спину, – прервал его мысли колдун, и Алесь снова открыл глаза. Это ещё к чему было сказано? – Но я могу снять кандалы с рук и помочь тебе напиться. Если ты на меня обещаешь не кидаться. Реакция у меня хорошая, а противодемонический артефакт работает на аннигиляцию, и я бы не стал проверять, что он сделает с тобой. Идёт? Алесь медленно моргнул, не до конца понимая, что ему сказали. Снять кандалы? Кинуться? Да он рот еле может открыть, какое “кидаться”... Колдун принял это за согласие, угукнул и наклонился. Забренчали цепи, кожу на запястье ущипнуло размыкающимся браслетом. Алесь попытался двинуть освобождённой рукой, но получилось только слегка сжать пальцы. Колдун переложил его руки на койку и с видимым усилием перекатил его набок. – Пей, – в губы ткнулась стеклянная трубка, торчащая из стакана с водой. Алесь непонимающе взглянул на неё, потом, с опаской – на колдуна. Тот вздохнул. – Ты слишком слаб, чтобы подниматься сейчас, это поможет. Просто берёшь её губами… и тянешь воду. Сосёшь, как телята молоко сосут. Понимаешь? Алесь не стал пытаться отвечать, просто сделал, как сказали, и наконец ощутил на языке прохладную влагу. Он быстро допил то, что было в стакане, и колдун тут же его отнял. – Тебе пока нельзя больше, – пояснил он, поставив стакан на столик и с кряхтением поднимаясь на ноги. Алесь устало прикрыл глаза, но колдун с ним ещё, видимо, не закончил. – Попробуй сейчас что-нибудь сказать, – потребовал он, начиная снова рыться в своих склянках. – Ты умеешь говорить, это я с нашей первой встречи знаю. Алесь подумал, что, возможно, не огрызнись он на тупую реплику колдуна в замке, он был бы… мёртв. Свободен. Жаль, тогда мозгов промолчать не хватило, хотя на месте колдунов он бы говорящего демона первым приговорил. Он разомкнул губы, уже заранее жалея, что делает это. – Гх-ховор-хю… Колдун издал такой радостный возглас, что Алеся снова накрыло волной ужаса. Никогда колдунья радость не приносила ему добра, только больше боли и страха. – Отлично! Артикуляционный аппарат не поврежден, Кайсс обрадуется. Ему нужно будет встретиться с тобой… но это, конечно, позже. Алесь подумал, что не хочет знать, зачем и для чего этому Кайссу нужен был его “артикуляционный аппарат”. Звучало уже заранее неприятно. Жаль, что его, скорее всего, просветят в этом вопросе и без его желания. – Не понимаю, как я умудрился не увидеть, что ты не спишь… – продолжал увлеченно колдун, отставляя несколько склянок на край столика и задумчиво глядя на содержимое ещё одной. – Надо провести пару экспериментов, ну, потом, конечно… сейчас у нас с тобой и так много дел. Алесь отстранённо следил за его действиями, только в ушах эхом похоронного колокола отдавалось: “провести эксперименты”, “много дел”... При слове “эксперимент” всплыло в памяти личико Бьянки, и в горле встал ком. Алесь с усилием сглотнул и открыл рот. – Тха-ам… – колдун обернулся, внимательно глядя на него. Прежний бы заорал и постарался заткнуть… Алесь сосредоточился и выдавил из себя ещё одно слово. – Девочка. Колдун вздохнул, отставил свои стекляшки на столик, и присел на стоящий рядом стул. – Девочка была. Такая, как ты, – согласно кивнул он, глядя Алесю в глаза. Алесь сглотнул опять, с трудом двигая челюстью. – Пох-хоронили? Колдун покачал головой. И Алесь закрыл моментально заслезившиеся глаза. И больше не реагировал ни на слова, потерявшие для него весь смысл и звучащие чистым шумом, ни на прикосновения, только молча, зажмурившись, переживал свою скорбь: по маленькой подруге и по не успевшей даже родиться в его сердце надежде.