Магия и прочие неприятности

Колдун пришёл опять: стукнула дверь, брякнул поднос со склянками об столик рядом с койкой. Алесь усилием воли разжал зубы и постарался дышать ровнее, хотя сердце у него – как и всегда при приближении колдуна – билось, как бешеное, хоть сам он двигаться и не мог. Колдун потрогал ледяными когтистыми пальцами его руку, проверяя повязку с иглой, постучал капельницей сверху. Что-то пробормотал себе под нос, Алесь даже со своим новым слухом не расслышал. Потом колдун с грохотом подкатил столик ближе к койке, с лязгом поправил цепи, видимо, чтобы свободные концы не мешались под ногами, и начал снимать повязку со спины. Воздуха резко стало не хватать, в ушах зашумело. Алесь запретил себе делать глубокий вздох, который наверняка бы его выдал – колдун считал, что держит его постоянно спящим, судя по всему, в капельнице было что-то снотворное. Может быть, туда было подмешано и что-то утишающее боль, ведь спина вообще почти не болела, только ощущалась очень горячей; а может быть, это было просто… просто… в шуме в ушах потерялась мысль. Колдун над его головой опять что-то сказал и залязгал какими-то железками. Под лопаткой что-то сначала будто зачесалось, а потом Алесь не сдержался и застонал, очень стараясь, чтобы звучало это будто бы в полусне – но боль пронзила резко, будто его резали! А. Его… резали. – Ну извини, извини, – забормотал колдун еле слышно, убрал руки и над головой Алеся снова звякнула капельница. Ещё минуту он лежал, невозможно чётко ощущая и утихающую постепенно дёргающую боль под лопаткой, и жар по всей спине, и ноющие виски, и кандалы на запястьях, и придушивающий от неудобной позы ошейник, и то, как бухает в его груди кажущееся огромным, слишком здоровое, видимо, сердце, которое зачем-то продолжает выдерживать, что бы с ним ни делали все эти ублюдочные колдуны… а потом всё же заснул по-настоящему, уже не заметив, как из уголка глаза к жесткой подушке сбежала слеза. *** – В смысле, ты “запер его в камере, приковал к кровати и проводишь эксперименты”?! Тэн поморщился, мотнул головой. В висках опять ныло – и одна Магия знает, почему. С демоном происходило что-то непонятное. С Тэном самим из-за этого демона происходило много непонятного. А теперь ещё и Кори на него орёт! Благо, что не лично, а через тэнов вестник… – А что я должен делать, по-твоему? – огрызнулся он без особого запала. – Я не могу убить его, ведь он ни в чем не виновен… кроме своей приобретённой, теперь я уже точно это могу утверждать, природы. Но и отпустить не могу, ведь эта самая природа абсолютно не изучена, он может быть – нет, скорее всего, он опасен! Кори в маленьком зерцале сморщил нос. – Тэн. Его держали в подвале Тьма знает сколько времени, и я даже не хочу думать, что с ним там делали. Неужели… – он прокашлялся, и продолжил чуть более хрипло. – Неужели ты думаешь, что твои иголки и приборы для него чем-то отличаются от иголок и приборов из того подвала? Тэн опять помотал головой и поставил локти на стол, утыкаясь ладонями в щёки. – Он всё время спит, и не видит никаких иголок. Я его иногда бужу, сводить по нужде и покормить, но в эти моменты я по максимуму затишаю потоки энергии… ну, по сути мозг и тогда спит, только тело функционирует. – Уж надеюсь… – проворчал Кори. – Ты будить его вообще собираешься? Тэн вздохнул. – Я самые потенциально болезненные процедуры провожу сейчас, да и раны его требуют очень активного, тоже неприятного лечения. Пусть спит. Потом… если я смогу убедиться, что по крайней мере потоки Магии в нем гармоничны, то разбужу – надо ведь будет разбираться ещё и с его разумом. – Слушай… может быть, мы вернемся? – Кор посмотрел куда-то в сторону, за пределы видимости вестника, потом снова глянул внимательно на Тэна. – Я беспокоюсь. Не столько за этого несчастного – раз ты говоришь, что всё под контролем, я верю тебе – но за тебя. Тэн невесело хохотнул. – Кори, это моя ноша. Наша с Кайссом и Фрейей, если уж на то пошло, мы были ближе всех к поместью Тобольда… но у них сейчас другая ответственность. Если вы приедете, я буду беспокоиться за вас и вашу безопасность, и не смогу сосредоточиться на изучении этого… феномена. Кор вздохнул. – Ладно. Тогда… тогда до связи, – он улыбнулся, как всегда улыбался: радостно, с родственной нежностью, которую было видно даже Тэну, и сложно было представить, что когда-то было не так. – От Тео привет… и удачи тебе. Тэн помахал ему рукой и отозвал вестник. Впереди был новый долгий день. *** Тобольд был ненормальным, но, нельзя не признать, он был ненормальным гением: всё же достиг слияния человеческого с иномирным, о котором мечтал в своих дневниках. Пленник, хоть и очевидно был когда-то человеком, сейчас имел совершенно четкие демонические черты. Внешние; возможно, и внутренние тоже, но этого сейчас было не проверить, всех познаний Тэна в энергиях хватало лишь на то, чтобы держать пленника во сне. А до полноценной беседы им обоим нужно было дожить. Самые глубокие раны были на спине. Тэн истратил весь свой личный запас заживляющих и обеззараживающих порошков и зелий, и даже влез в замковый, но только через пару недель справился с последними загноениями. Раз за разом приходилось вычищать раны вручную, обрезать отмершие ткани и накладывать повязки с солью, и возносить хвалы Магии, что Тэн способен держать пациента спящим… в бодрствующем состоянии такое выносить было бы намного сложнее. У пациента, когда Тэн по мере возможностей оттёр его от крови и грязи, нашлось ещё много травм, но полегче. Ссадины и синяки на голове и плечах почти все зажили довольно быстро, часть порезов на тыльной стороне предплечий пришлось зашивать, но там заживление прошло тоже без осложнений. Тэн всё пытался придумать, как бы его нормально помыть, не отвлекая от расследований Кайсса и не подвергая опасности простых людей, но всё находились какие-то другие дела, и приходилось довольствоваться протираниями тканью, смоченной в отваре. Кандалы он снимать пока не собирался. В дневниках Тобольда было несколько упоминаний о небывалой силе его химер, а Тэн драться с раненым не хотел. Его навыков не хватило бы, чтобы просто вырубить напавшего – он мог бы только быстро убить. А убивать не хотелось, слишком много сил Тэн в этот проект вложил. И слишком уж сильно этот человек, ставший проектом сразу двух подряд Магичеств, настрадался. Погрузившись в раздумья, Тэн толкнул дверь комнаты плечом – руки были заняты подносом с лекарствами и обедом для пациента. Подошёл, как обычно, к койке, опустил поднос на столик. И остановился. Что-то было не так. Тэн огляделся, посмотрел на неподвижное тело демона, лежащее в обычной своей позе. Вроде всё, как всегда, но будто какой-то звон за гранью слышимости не умолкал. Тэн тряхнул головой и решил сосредоточиться на пациенте: на сегодня у него было много планов. Гноем от повязки на спине почти не пахло, только лекарствами, лимфой и засохшей кровью. Почти не веря своему носу, Тэн быстро снял бинты и довольно хмыкнул: места вчерашних загноений всё-таки схватились здоровой коркой, покраснение вокруг них было, но в пределах нормы заживления. Он быстро обсыпал раны минерально-растительным порошком, убивающим заразу, наложил новые повязки. Наклонился проверить, как там все ещё растущие рога и большой порез возле основания одного из них… и, наконец, понял, что было не так. На щеке демона, не до конца ещё оттертой от грязи, от закрытого глаза до уголка губ блестела влажная дорожка. Тэн нахмурился, невольно отступая на шаг, и судорожно прикидывая, что это может значить. На первый взгляд, да и на второй тоже, пациент спал. Тэн не видел даже следов беспокойства, которое может возникнуть в разуме у человека, спящего и видящего, допустим, тревожный сон. Возможно, из-за какого-то из лекарств повысилось слезоотделение? Тэн быстро окинул взглядом стоящие на столике склянки, но никакое из снадобий не вызвало бы и близко такого эффекта. Внимательно наблюдая за лицом пациента, Тэн произнёс: – Ты меня слышишь? И ресницы демона дрогнули.