Холод

Она спускается, шаркая причудливыми местными сапожками по каменным полам. Когда она подходит, я еле различаю в полумраке еë лицо и оно как всегда не выражает ничего доброго или злого. Ничего. Ничего в этом месте не способно одарить меня теплом — даже еë глаза и слова. Обидно. Кажется мои крики еë лишь отпугивали, но с тех пор как я веду себя тихо, она приходит чаще, даëт мне посмотреть на себя. Я не могу знать что это — хороший признак приближающегося милосердия или издëвка. Однако, я замечаю что начинаю беспокоиться если еë долго нет, даже если вместо Королевы — как непривычно — приходит Гиацинт. У них весьма шаткое положение и в такие дни я надеюсь, что меня не наградили визитом не потому что с ней что то случилось, а просто, Рен скажем не в духе или занята. Так же я жду что она начнëт спрашивать меня о Джуд или других деталях моей страны, но нет. Она молчит, всегда. Меня никогда не держат в голоде, я не мëрзну и она не запрещала кому либо вступать со мной в диалог, дабы я сошëл с ума от одиночества. Она не хотела наказать меня слишком сильно. Тем не менее, когда я шевелю головой, я чувствую ремни. — Рен… Она едва заметно вздрагивает, так словно уже и забыла что я могу говорить. Пару секунд мне кажется что вот сейчас она снова уйдëт. Она наверняка думает, что у меня есть какой то коварный план, как соблазнить еë и обрести свободу. Было бы здорово, но я так не хочу. Не хочу чтобы она боялась меня. Она остаëтся здесь и я не верю в это впредь до того момента, пока еë стройная фигура не отпускается на лавку напротив камер. Свет падает на лицо Сурен. Она смотрит прямо на меня и выглядит уставшей. Я невольно вспоминаю как мы спали у костра, прижимаясь друг к другу. Сейчас мы гораздо дальше. Она очевидно ждëт моих дальнейших слов, но я понятия не имею что говорить. Я даже не знаю, что мне сделать с собственным лицом — если я улыбнусь она может счесть это подозрительным, но с другой стороны, почему бы мне не улыбнуться, если я чувствую облегчение. — Ты в порядке? Можно уловить момент, когда она очень удивлена моим вопросом. Я ни в том положении чтобы беспокоиться о ней и я был убеждëн заранее, что она не ответит, но Королева хмурит свои брови и кажется всерьёз думает над этим. Это определëнно прогресс. — Я… плохо сплю в последнее время. Я гладил еë по волосам, когда она лежала в такой же камере и возможно, я мечтаю чтобы она сделала так же, несмотря на железо прутьев. Я надеюсь что она хотя бы думала об этом. Да, я хочу выбраться. Хочу покинуть эту мерзкую тюрьму, освободиться от уздечки. Но это не значит, что я покину север, не значит что я не останусь на еë стороне. Конечно, Рен так не думает, я в этом уверен. Конечно, она не предполагает, что из этого заточения я хотел бы попасть в еë объятия. Она не считает, что она лучше тюрьмы. Ужасное заблуждение. Я позволяю себе успокоиться, прислониться головой к холодной стене своей камеры. Она напротив, напрягается, не знаю почему именно. — На то есть причина? Что то происходит, там у вас? Кажется, она очень боится меня. Я не желаю зла, но она всë равно считает что в моей открытости есть что то коварное, чему она обязательно должно сопротивляться. Она уходила каждый раз, потому что боялась что не содержится и посочувствует мне. — Не то что бы — я слышу настороженность в каждом звуке который она произносит, теперь она ещё и смотрит не на меня, а куда то в стену — Вестей о ваших пока нет. Но что то определëнно не так. Я киваю, решая не уточнять с чем именно не так. Она имеет право на эту размытую формулировку. Эгоистично надеюсь, что не спит она из-за меня. *** Солдат складывает руки на груди, еë пурпурные глаза сощурены и выглядит она так, будто готова высказать претензию. Говоря проще, как всегда. — Ты уверена, что мне не следует?.. — Ты можешь идти — я не знаю откуда столько уверенности в голосе Рен, возможно она очень долго берегла еë для всех моментов, связанных со мной — Мне будет достаточно стражи у дверей. Она выглядит ужасно официально, с тех пор, как стала госпожой. Сейчас еë волосы собраны в косу, на голове тонкий обруч, а платье тëмное и почти простолюдинское, очень закрытое. Она выглядит как вдова. Я не знаю, беспокоится ли Гиацинт за свою хозяйку или просто не желает мне лëгкой судьбы, но она уходит. Я слишком явно чувствую уздечку, прямо как в день когда еë надели, но теперь уже из-за надежды что я от неë избавлюсь. Королева делает жест рукой и я опускаюсь на постель напротив неë. Еë брови хмурятся. Рен очевидно сомневается в себе прошлой, которая приняла решение привести меня сюда. Она имеет право передумать, но я не хочу напоминать ей об этом. — Ты обещал, что не причинишь мне вреда и не попытаешься сбежать. Я не отказываюсь от своих слов и с чистой совестью киваю. ** Я смотрю ей прямо в глаза и уже успеваю наклониться ближе, когда ладонь Рен упирается мне в плечо. Этот жест заменяет холодное резкое «нет». — Это не значит, что я не держу более зла и ты можешь целовать меня когда вздумается. Мне почти стыдно от того, насколько задетой она выглядит. Почти. — Хорошо. Что мне можно? Я улыбаясь накрываю еë руку своей. Она не против, но когда я опускаю еë ладонь себе на щëку, Рен дëргается — кожа там не в лучшем состоянии после уздечки. Я не чувствую боли, не даю ей отстраниться и она быстро перестаëт пытаться, лишь снова хмурится. — Слишком просто — она щурит свои изумрудные глаза и я задаюсь вопросом, не научилась ли она этому у Гиацинт — Ты захочешь мне отомстить. — Не захочу. И когда кто то другой придëт мстить за меня, я намереваюсь их отвадить. Я не способен лгать. Еë рука расслабляется и я чувствую что больше не нужно держать, но я не могу. Мне кажется, что я пытаюсь договориться с чем то паранормальным и неуправляемым. Я не должен так осторожничать с девушкой, которую люблю и я с нетерпением выжидаю момента когда смогу перестать. — И ты не используешь на мне свой дар. Это не вопрос, скорее условие. — Я никогда не использовал его на тебе и не собираюсь — улыбка снова появляется на моëм лице и я ничего не могу с ней поделать. — Я имела ввиду, что ты не используешь его прямо сейчас. Рен видимо смягчается, перестаёт выставлять против меня на ринг свою незнакомую мне холодную личность. Черты еë лица выдают лëгкое сомнение, очень милое и простое, как еë платье. Она снова становится собой, такой какой была до моей лжи и я ещё больше хочу поцеловать еë. — Не использую — она не сопротивляется и я могу приблизится к еë лицу так близко, что вижу тëмные крапинки в еë радужке, как пульсируют зрачки. Сейчас мне кажется, будто это она обладает магией, способной пленять души и разбивать сердца — И сейчас тоже. Кончики пальцев еле заметно дëргаются, но не в попытке оттолкнуть меня. Я касаюсь еë губ. Они мягкие от масел, но я всë равно чувствую ранки, кусочки сухой кожи. Еë зубы не впиваются в меня, но их близость соблазнительно щекочет нервы. Я искренне хочу прижать еë ближе. Внимательная прописанность моих действий не нацелена на что то плохое, но я всë равно слишком много думаю. Когда это хрупкое касание разрывается, она не смотрит на меня и в еë позе есть какое то сожаление. Мне не нравится, что она выглядит грустной после такого. Я отпускаю еë руку. Не знаю, достаточно ли мы близки, чтобы я утешал еë. — Можно я лягу здесь, у тебя? Еë кивок рассеянный и я даю ей время обдумать собственное согласие — подозрительно лëгкое. Она не передумывает, лишь вздыхает, заправляя волосы за ухо. Я очень устал и не хочу идти в какие то другие покои, но так же я не хочу, чтобы куда то уходила Рен. Кажется, она как раз размышляет об этом. — Я обещаю никуда не ходить и не вырезать тебе сердце. Я буду спать — с облегчением я вижу, как еë скованно прямые плечи опускаются. Она кивает на мои слова и наконец поднимает взгляд. Смотрит так, словно мы на очень неловком первом свидании. Смотрит на мои скулы, поджимая губы. Когда я пригласительно развожу руки в стороны, она как от усталости падает в мою сторону, лбом уткнувшись в плечо.