Холод

Я не смогла продержаться достаточно долго. Я очень скучала. Мне не хватало иллюзии нашего романа, не хватало его обаяния. Пусть я и панически боялась на него поддаться, я практически не думала, отвечая на его поцелуи и выгибаясь навстречу его касаниям. На свободе он здесь совсем недолго, почти сутки проспал после темницы, а потом… Накормленный, обогретый и выспавшийся, добрался до меня. Я не знаю, чего я ожидала, разрешая ему быть так близко к себе. Чуда. Сначала мы стоим и разговаривает, затем мы уже на кровати, потом его рука забирается по подол платья и гладит мои бëдра, а потом… Сейчас платья на мне уже нет. На мне нет ничего, как и на Оуке. Сначала я пытаюсь как-то прикрыть себя, лишний раз не двигаться, но это не работает. Ему надо быть везде. Я не знаю — и не хочу знать — со сколькими девушками он был до меня, но его движения одновременно и уверенные и беспорядочные. Он зацеловывает мои губы, щëки, спускается к шее, начинает заново и добавляет в эту схему руки, мои руки которые он тоже покрывает поцелуями от костяшек пальцев и до плечей. Я утопаю в его внимании. В какой то момент он спускается всë ниже и вот, я уже чувствую его губы на внутренней стороне бедра, что слишком близко к… Его пальцы начинают ласкать меня там. Сначала он гладит снаружи — это неожиданно приятно — потом вводит внутрь сразу два. Он двигает ими туда сюда, выводит какие то узоры внутри меня и я чувствую горячий комок напряжения внизу живота. При неудачном касании о мою ногу, я ощущаю его стояк и краснею. Оук тихо усмехается и начинает самозабвенно, так будто это его новое хобби, вылизывать мою грудь. Он водит по моей коже языком, удовлетворяет меня пальцами и на деле это просто безумно приятно. Никогда б не подумала. Я прижимаюсь ближе, тихо зову его по имени — три звучные буквы растягиваются в стон и мне хочется прокусить себе язык. Но вместо этого я нервно сжимаюсь и кусаю его — зубы впиваются в место под ключицей и Оук стонет мне в ответ. Я понимаю, что чувствую вкус его королевской крови и что ощущения внизу не такие ужасные, как мои ожидания о них. Мне снова стыдно и крепко сжав пальцы на его плечах, я ослабляю хватку своей челюсти — на его коже влага моей слюны и след от моих зубов. Он поддаëтся назад, но замирает когда я напрягаюсь ещё сильнее. Его рука опускается на низ моего живота, ласково поглаживая, а сам Оук смотрит на меня. Мне некуда больше краснеть, поэтому от нежности в его взгляде я готова сойти с ума. — Всë хорошо? — с очевидной осторожностью он наклоняется, оставляет хаотичные поцелуи на моëм мерзко пылающем лице — Расслабься, м… Я пытаюсь. Мне кажется, он и сам не до конца понимает, что делать и как правильно. Но я рада что меня никто не торопит. И когда я делаю несколько глубоких вдохов, мне почти ни капельки не больно. Он выходит почти до конца, но потом его член снова чувствуется внутри и я не в силах лежать спокойно, притягиваю принца к себе за шею. С удовольствием он приникает к моим губам. Он тоже звучно, мелодично выдыхает и в этом звуке столько прекрасного, что у меня мурашки бегут по спине. В какой то момент я забыла вообще обо всëм — о своих недостатках, о наших прошлых недомолвках, об угрозе войны. Я предпочла забыть, что я являюсь кем то кроме возлюбленной Оука Гринбриара, который и раньше туманил мне мысли, а теперь… Я заканчиваю чуть раньше — его же заставляет сдаться настойчивое сокращение моей плоти. Ощущение его тëплой спермы внутри очень странное, но я не могу сказать, что мне неприятно. А может, я слишком устала, чтобы размышлять, нравится мне это или нет. Как в глупых сериалах про любовь, которые фоном играли на кухне в моëм человеческом детстве, он опускается на постель и обнимает меня. Моя голая грудь трëтся об него, а когда я закидываю ногу, желая прямо-таки вжаться в него — он только за — наши гениталии соприкасаются, но сейчас это очаровательная, немного похабная мелочь. Его руки гладят мою поясницу, дыхание опаляет шею и это просто фантастическое чувство. Я боюсь, что на следующий день буду жалеть об этом или что этого больше не повторится. Как бы выдëргивая меня из этих мыслей, Оук обращается ко мне. — Рен… — М? — я чуть отстраняюсь, дабы посмотреть на него, но принц ничего не отвечает, только целует меня с блаженной улыбкой на лице. Я успеваю заметить, что его щëки тоже забавного розового цвета. *** Каждое утро в Цитадели одинаково для меня — я иду обходить свои новообретëнные владения, так словно что то может измениться и выведываю обстановку у солдат, так словно если что то случится, я вдруг не узнаю. После этого я всегда возвращаюсь в свои покои. Сегодня всë немного иначе — я как и прежде у себя, убедившись что в моëм ледяном царстве всë в порядке, но есть небольшое новшество. Я здесь не одна. Я стою у окна, повернувшись боком в кровати и не вижу, но чувствую, когда он просыпается и моя голова поворачивается сама собой. С тех пор как я знаю, что за артефакт качает кровь по моему телу, многое кажется неестественным и я частенько оборачиваюсь на шорохи как зверь, у которого рефлексы работают лучше чем мозги. Это нелепо, потому что Оук всего лишь сел, а я так резка в своих жестах, будто забыла что он вообще тут. Но я помнила об этом каждую секунду с тех пор как сама открыла глаза. Сейчас его красота немного отличается от вчерашней. Когда он дремал рядышком в моей постели я рассматривала его — боюсь, я могу покраснеть думая об этом — как изваяние или полотно, вышитое золотыми нитями. Когда он смотрит на меня и улыбается, он живой, лучезарный и не такой далëкий — я хоть и с трудом, но могу поверить, что целовалась с ним, что он был внутри меня и делил со мной ложе. — У тебя не найдëтся лишней шубки? Я автоматически дотрагиваюсь до меха на своих плечах. Мне он не нужен, но Гиацинт говорила, подобные вещи предают мне величественности. — Думаю, что нет. Качаю головой, уже думаю о том, чтобы подозвать кого то из слуг, но меня посещает идея. Когда я подхожу, Оук склоняет голову набок, так словно ему просто очень любопытно. Меня одновременно радует и напрягает, что он совсем меня не боится. Магия сердца, которое находится в моей груди, очень многогранное явление. Она может убивать, может снимать проклятия, призвать степного волка или кипятить воду. Я пробовала. Познание моей силы было единственным занятием, скрашивающим мою бессоницу — без разницы, днями или ночами. Иногда мне казалось, что это само сердце не даëт мне спать, чтобы я подольше с ним поигралась. Я не уверена, что получится, но сажусь рядом — моë бедро касается его бока через одеяло — и прижимаю ладонь к его груди. Глаза его расширяются и я беспокоюсь, что ему больно, тут же отдëргиваю кисть. — Вау — он зябко ведëт плечами и я смущëнно краснею потому что вижу след своих зубов на его теле — Ты и так можешь? — Не думаю, что это надолго… Скажешь, как снова похолодает. Он слушает и кивает, но кажется слишком сильного интереса у него эта тема не вызывает. Улыбка на его красивом лице перекликается с блеском в глазах, но я не могу точно определить, что это значит. Я чувствую себя странно после вчерашнего. Будто бы то что произошло даëт мне право доверять ему и без сомнений позволить ему любить меня, но… нет. Дело даже не в этом. Мне стоило бы для начала принять саму мысль, что он честно и искренне любит меня. К сожалению, я его точно люблю. У меня нет сил противиться этому. Но без первого пункта это не работает. Оук наклоняется, обвивает руку вокруг моей талии. Я невольно вспоминаю давние слова Тирнана. — Если ты не собираешься покидать эту кровать и несколько дней планируешь не вылезать из неë вместе со мной, то не выйдет, у меня много дел. — Договоримся хотя бы на два? Звучит весьма заманчиво. Он смеëтся запрокинув голову и я не готова больше сопротивляться. Я ложусь прямо в мехах и он тут же пользуется возможностью поцеловать меня.