Звездный небосвод

Дима был удивлен, если не сказать шокирован. Несколько столетий он не пробуждался, не чувствуя совершенно никакой магической опоры для этого. Совершенно никакой. Пять гребанных столетий подряд. Пять столетий. Пять. Ладно, он преувеличил, но эй, будет пять через шестнадцать лет, для него это за секунды пролетит! Да, Дима еще не оправился от всего происходящего, смилуйтесь и дайте ему минутку. Или век. Оглядываясь по сторонам и стараясь понять что его окружает (серьезно, он, конечно, понимает, что пробыл в небытие с шестнадцатого века, но факела на потолке? и что это за странного вида устройство на столе? на какую-то неправильно тонкую книгу смахивает, без кожи правда), руки сами собой тянутся устало провести по лицу, хоть чему-то не меняющемуся. По крайней мере он надеется, что не меняющемуся, а то не выдержит его проклятая душа еще и себя лет, эдак, на сто постаревшего. К счастью лицо у него и впрямь не изменилось, по крайней мере по ощущениям. Он глядит вниз, на руки, оглядывает себя так, как только может, но виденье не исчезает — на нем угольно черный пиджак да брюки. Даже обуви нет, не то что рубашки. Скотство. Радует только, что знаки магические на коже остались (или не на коже, черт разберет, он вам не на душах специализируется и вообще, в мертвых впервые, ему простительно), значит не зря несколько лет своей жизни угробил, магией выводя линию за линией, даже вот, на душу перепало. Знаки эти, на самом-то деле, важны. Даже очень. Дима очень сомневается, что за пять столетий язык не изменился. Как и открытия… как они там себя называли? ученые? черт знает, но точно не колдуны, он сам проверял. За Иоганном Кеплером в римскую империю отправиться пришлось, а за Жироламо Рушелли вообще в Венецию, так что он знает о чем говорит. В общем нужно разбираться. Для начала с вопросом а какого, собственно, беса он не спит, потом уже где находится его бедная, жизнью помотанная душенька, и еще позже что от него и кому нужно. Но это потом, сейчас чай. Как там старуха Анна, главная управляющая столовой в их родовом особняке, говорила? Война войной, а чай по расписанию? А души вообще могут пить чай? Если нет он обратно умирает, но уже с концами. *** Людмила Шепс была удивлена. И это еще мягко сказано. Она, конечно, верила в призраков, сама с молодости пыталась с ними общаться, всех в семье своей достала вопросами о своей прабабке, ведьме, то ли целительнице, или вообще медиуме. Как видно доставала она семью свою по молодости знатно, вот только толку от этого мало было. Зато сейчас почти знает что происходит. Или пытается в это верить. В конце концов не каждый же день из обычного, казалось бы, комода, купленного правда с головокружительной скидкой в шестьдесят процентов, выходит молодой полуголый босой человек и смотрит в стену, а затем на тумбочку, где ее очень даже модный плеер лежит. А, точно, он еще и лицо свое потрогал зачем-то. Ну такое у нее явно не каждый день происходит. — Извините? Могу я узнать, кто вы такой и что делаете у меня дома? — она хотя бы попыталась, уже хорошо, уже молодец можно сваливать на семейный ужин и тыкать всем в лицо, что была права! Она знала! Магия есть! Ну еще, конечно же, своим четвертым ребенком! Срок беременности у нее пятый месяц уже, представляете? Пятый! Это сто сорок три дня! Значит и семье своей сказать можно, раньше ведь не получалось, в другом городе живут, а на семейные ужины только два раза в год съезжаются, да и то первый на Пасху, а второй… Ну, собственно, завтра уже. Точно. Непонятный гость. Надо бы вернуться в мир реальный и поговорить, а позлорадствовать и потом успеется. — Здравствуйте, не подскажите, из какого вы рода? Явно беременная женщина уставилась на него как бес на второе пришествие. Вот и спрашивается: а зачем его всю жизнь с вежливостью-походкой-словами-видом-отношением-поклонами задрачивали, если всего через каких-то четыре столетия даже женщины об этом не ведают? Нет, не подумайте, он все понимает, время меняется, людское мнение на чужые взгляды/пол/отношения и бес знает что еще тоже, но все же эта этика под кожей с рождения сидит. Ему только в радость забыть все нюансы поклонов и всякой другой, не нужной чепухи вроде правильной носки перчаток, головных уборов и другой ереси. Это он как чернокнижник говорит. А вообще как там эта женщина говорила? Новый говор… значит прав он в своем умозаключении — меняется все. Значит нужно подключать руны, что на шее своей выбил. Некоторое время на освоение уйдет правда, но так хоть понимать друг друга будут. Женщина подозрительно откашлялась, намеренно привлекая внимание — Эм, — как глубокомысленно, Люда! Тебе прямо в переговорщики нужно идти! Она уже хочет провалиться сковь землю, за что ей эти испытания то? Слава Богу, что неизвестный, на данный момент, парень перехватил инициативу. — Мое имя Дмитрий, из рода Матвеевых я, — и смотрит пронзительно глазами своими черными, всезнающими. Не понятно правда что делать хочется: бежать не оглядываясь и молиться, лишь бы не бросился в погоню, или усадить за стол, налить черного чаю с нового фарфорового чайника да рассказать все, что на душе лежит. Она даже не успела удивиться как он так быстро на современном русском заговорил, как рядом очутилась и тыкать в него стала. Вернее пыталась. Палец прошел сквозь его тонкую мертвецки бледную руку. Вот это дела, она точно расскажет обо всем своей лучшей подружке Вике, но это подождёт. Сначала нужно обрести власть над собственным языком и расспросить откуда взялся такой. — Я Людмила Шепс, рада знакомству с тобой, Дима! а ты из…эм, из какого времени? Да, Люда знает, очень адекватная реакция на полуголого парня в татуировках, но эй! Она и не претендует на первенство в адекватных реакциях. И вообще это ее мечта детства увидеть нечто такое! Так что не осуждаем! Она взрослая состоявшаяся женщина, мать уже скоро четырех детей, отличная жена и кажется медиум! — Из шестнадцатого века прибыл я. Умер в 1592 году. Ну, если умер значит голоден, а если голоден значит нужен чай! Вот, сразу видно, хорошая заботливая и привыкшая ко всему мать. — Ох, что же это? Давай мы сейчас на кухоньку пойдем, я тебе чаю налью, печенья дам или, коль хочешь, пирог есть, с яблоками! Только сегодня испекла, свежий, объеденье просто! А ты мне как раз и расскажешь, что в двадцатом веке забыл. Эта женщина Диме уже нравится, чай на первом месте, а остальное когда-нибудь потом, если времени хватит. Он согласно мотнул головой и медленно пошел следом за быстро юркнувшей куда-то в сторону… Как она представилась? Людмила? В общем за ней. Чай свой получил минуты через три, в немного сколотом на стенке стакане. Да в прочем без разницы, он мертв, он чернокнижник, он в двадцатом веке, а все проблемы летят в тартарары к чертям и мучают там грешные души. Осталось узнать может ли он этот самый сколотый белый стакан взять и, главное, может ли он сам чай пить. Ну что же, не попробуешь не узнаешь. Он начал молиться. Увидел бы сейчас кто из прошлого — богохульником прослыл на город весь. Но это чай, так что тут все понятно. Ну что же, на счет три. Ладно, кого он обманывает, хватит разыгрывать здесь королеву драмы. Глубокий вдых и вот уже его рука осторожно касается ручки кружки. Отлично, значит сам воздействовать на предметы он в состоянии, уже радует. Немного приподнимает чашку и вот, первый глоток за пятьсот лет. Ну, могло быть и лучше, не чай, а вода какая-то цветная и обжигающе горячая. Кстати вот вам и ещё одно наблюдение — он обжог кончик языка. Господи, он мертв был или уснул и его только сейчас разбудить додумались? Ладно, этот недо-чай он допьет, так уж и быть. Дима поднимает голову, встречаясь взглядом со стоящей с другой стороны деревянного стола Людой, глаза у нее широко раскрыты, на щеках какой-то толи возбужденный, толи неверующий румянец, а руки трясутся так, словно призрака увидела. А, ну да. Увидела. Бедная. Ну что же, что есть то есть, привыкнет как-нибудь. — И так, что же ты узнать то хочешь? Людмила вздрагивает, словно просыпаясь от неведомого транса и быстро быстро моргает несколько раз, смотря на его уже полупустую кружку остывающего чая. — Как ты… как ты здесь? И почему я тебя вижу? Обычно у меня нет привычки видеть мертвых людей, — и нервный смешок в конце. Может адекватная реакция на полуголого парня с татуировками все же будет, ведь состояние аффекта к сожалению долго не длиться. Да и прошло оно к черту. — Еще при своей жизни я искал способ избежать службы Дьяволу и его войску, объездил большое количество различных стран, советовался со многими… учеными, они же так себя называли? Один из них, не помню в какой из держав, да и имя его не помню, чего таить то, предложил выход, мол по евангелю человек может влиять на жизнь своими мыслями, так почему бы не сделать своей телесной оболочкой одну вещь? Я решил проверить его идею и вот мы здесь, — Дима показательно развел руки в разные стороны, благоразумно отставив кружку подальше от себя, и оглядел весь периметр маленькой комнатки. Люда как-то уж слишком тяжело выдохнула, рухнула на ближайший стул, наплевав на свою длинную юбку, которая точно помнется и закрыла лицо рукой, пытаясь понять что делать. — А я то тебя как вижу? Ничего подобного раньше не было. — Да беременна ты очень даже сильным медиумом, он, видно, неосознанно посылает тебе образы своего восприятия, — Дима закинул ногу на другую, облокачиваясь на угол стола рукой, все же отвык он уже от социального взаимодействия с кем бы то ни было, исправлять нужно. — О Господи боже! Это что я теперь, всех мертвых видеть буду?! — Испуганные глаза женщины резко посмотрели прямо в его, а все еще поднесенную к лицу руку, стала бить мелкая дрожь. — Почем же сразу всех, только сильнейших. Ребёнку то сколько? Даже года нет, Не может он передать свое восприятия настолько четко, чтоб всех мертвых видеть. — А тебя? С тобой то что делать? — Со мной ничего делать не нужно, просто книг дай, упущенное за все это время наверстать хочу. — Ты уверен? — вопрос просто из вежливости потому что всяким полуголым татуированным парням из деревянных комодов за полцены лучше знать чем они хотят себя развлекать. — Да, я уверен. *** Люда отвела новоиспечённого гостя в кабинет мужа, где стояли некоторые книги. Азы физики, химии, русского языка, финансовая грамотность, библия и различные СССРовские буклеты. На ее взгляд не плохой набор для призрака шестнадцатого века. С такими мыслями ее в очередной раз пробило на нервный смех. Кошмар просто, а ведь день так… обычно начался! Муж как всегда с утра пораньше ушел работать, ей, как беременной, снизили рабочий график, так что на смену нужно только ближе к вечернему времени. Дети ушли вместе с мужем, он их до остановки проводит, а там они сами в школьным автобус сядут. Вика звонила и возмущалась на своих дурашек что «опять забыли свои обеды, представляешь? готовишь готовишь, а они забывают, Люда! за-бы-ва-ют!» Все было как обычно. А потом этот неопознанный вылез откуда-то из комода. Это, собственно, и выбивается из обычности дня насущного. И да, вы не подумайте, что она плохая мать и думает сразу о себе и своем виденье мертвых, а не о сыночке-медиуме, из-за которого она собственно их и видит, нет, просто есть проблемы, которые решаются по мере их поступления. А еще если она не будет этого признавать возможно этого и не будет. Она имеет право надеется. Люда быстро кидает что-то про работу Диме и тихонько уходит, оставляя его в одиночестве. *** Дима только рад, ему гораздо привычней одиночество, нежели неизвестный человек из двадцатого века. Для него это, так то, тоже стресс. Не каждый день он просыпается от своего пятисотлетнего сна и попадает во времена где даже язык другой. Он в который раз благодарит себя за потраченное время на языковые руны, ведь без них сложно было бы путешествовать при жизни и общаться… при смерти получается. Хорошо хоть книги есть, значит можно научиться, понять, разложить все по полочкам и наслаждаться этой странной жизнью дальше. А вообще его интересует этот маленький клубок магической силы, что в данный момент находиться в безопасном чреве своей матери. Не было на его памяти настолько одаренных и сильных медиумов, по крайней мере пока он жив был. Пришел в себя Дима рядом с этим мелким магом, значит что? Значит это взаимосвязано. На самом то деле он не удивлен и это не так уж и сложно определить. Мать, Люда, вот, он помнит, точно не могла поделиться своей магией для его опоры, ей самой для себя еле как хватает, да и странно было бы, что вот только сейчас он это почувствовал. А вот с ребенком… Учитывая магические и энергетические волны, прошедшие за все время, что он в сознании — этому самому ребенку с лихвой хватит на еще одного такого же его. Возможно, конечно, тут замешано еще и то, что собственные магические силы пришли на помощь и сейчас спокойно себе поддерживают его существование на всех уровнях, даже физическом. Но ребенок все равно удивительный. Он обязан с ним познакомиться. Но это потом, а сейчас здравствуй, великий русский язык, непонятная физика и химия. Вроде как он слышал эти термины пока странствовал по разным державам и пытался найти этих… у-че-ных. Или то родовая магия наконец-то подключилась и стала делиться знаниями. А вообще не важно все это, оригинальная магическая ветвь династии Матвеевых уничтожена (эти знания уж точно от магии достались) еще три века назад, вот тебе и умирай спокойно. Зато теперь понятно почему он не ощущает присутствия своей крови, осталось то только одна побочная ветвь и, похоже, в ней то и передавалась его книга. Минус одна загадка, созывайте бал. Дима немного нервно усмехнулся, как там говорят? Юмор — золото? Он полностью согласен. А вообще и впрямь звучит как байка из газеты, что учительница французского со сложным не русским именем, Джохэйнн вроде, постоянно по утрам подавала сначала его отцу, потом уж и ему. Там тоже были похожие по типу «Наследника рода Удвининых убили во время дуэли» да, это считалось байками, он все прекрасно знает, не спрашивайте, сам не в восторге. А вообще есть надежда, что хоть юмор получше стал, в если нет… ну что ж, он обратно в мир забвений. Так, ладно, физика, химия или русский? Логичнее будет для начала изучить язык, а потом уж и все остальное. Ну, значит решено. С решительным видом он вытащил не такую уж и маленькую книгу, открыл на первой странице и плюхнулся на пол, опираясь спиной на книжный шкаф. *** Первым делом успокоительные. Ей нужен настой ромашки, успокоительные и покой, желательно на всю жизнь, но сейчас, хотя бы, на время беременности. После этого всего на работу, а там уж можно и не думать о странном татуированном парне из комода. Да, она знает, что у него есть имя, даже помнит его, но если говорить Дмитрий Матвеев, ну, он станет казаться более реальным что ли. А так можно списать глюки на беременность, или молоко от соседей, выпитое на кануне. Но сначала успокоительные и настойка ромашки. Она даже меда не пожалеет на этот раз, ей можно. А вообще как Люда мужу то своему скажет об… этом? А хотя, она беременная уставшая женщина, не ей разбираться состранными человеками. А еще она просто хочет лежать и ни о чем не думать примерно вечность. Эх, мечты мечты. Судя по плану первой ей нужна кухня, она идет туда и старается думать о том, что бы приготовить детям, что ближе к вечеру должны прийти. Ну, а пока думы ее о столь тривиальных вещах рука сама тянется за новенькой упаковкой таблеток, а потом и за ромашковым настоем. Налив его в стакан она мигом делает несколько глотков, только потом вспомнив, что хотела меду добавить. Ну и черт с ним, с медом, у нее немного более глобальные проблемы есть, да и вообще на работу идти пора. Перед этим наверное стоит навестить этого… Дмитрия и спросить видят ли его другие люди, а то у мужа сердце слабое, не выдержит еще, а ей этого не надо. Так, давай, Люда, ты сильная самостоятельная женщина, ты можешь поговорить с непонятным татуированным парнем из комода. Нужно прекратить так его называть для начала. Какое там успокаивающее дыхательное действие она подсмотрела на телевизоре? Вдох, задержка дыхания на пять секунд, выдох и по новой несколько раз. Не помогло. Наверное составляющий ее человек не встречался с непонятными татуированными парнями, а простите, Дмитриями, как так то вообще. Ладно, отставить панику, он все еще просто человек… наверное. *** Дима пока что остановился на алфавите, языковые руны у него то есть вот только помогают они лишь с устной речью. А жаль. Если люди и впрямь убрали вездесущий твердый знак, ну, он родился не в том веке. А ещё укоротили этот самый алфавит в два раза, ну и буковки поудобнее для записи сделали, молодцы какие, ему уже нравится это время. Блаженную тишину прервал тихий скрип двери, а после шуршание юбки, звонкие шаги и немного сбитое дыхание женщины — Наверное нам стоит поговорить? — она нервным движением заправила выпавшую из высокого хвоста прядку волос за ухо, выжидающе глядя на него сверху вниз. — Да, думаю стоит, — он встал с пола, аккуратно закрывая помотанную временем книгу, после чего положил ее на ближайший стол. Люда не отрываясь смотрела и реагировала на каждое плавное и неспешное действие. — Ты хочешь узнать что-то определённое? — Да, тебя могут видеть другие люди? И, не хочу показаться грубой, но на сколько ты здесь? — Людмила встревоженно поджала губы, напряженно прямо стоя у двери, сжимая свою роскошную длинную юбку в спотевших ладошках. — Нет, не могут, тебе помогает твой ребенок, он делиться магической энергией. Как только ты родишь тоже перестанешь видеть меня и других призраков, — Дима склонил голову к плечу, задумчиво прикусывая свои тонкие губы, после чего медленно, словно наблюдая реакцию на каждое свое слово, произнес: — Я здесь до тех пор, пока не пропадёт основа магической подпитки, то есть другими словами: до тех пор, пока твой ребенок не передумает делиться со мной своей силой, — и тут же быстро добавил, заметив несколько растерянное выражение лица женщины: — Мне не обязательно быть именно здесь, я могу поселиться в каком-нибудь архиве, что пойдет мне на пользу, все равно изучить это время нужно. Люда потерянно моргнула на него, промотала в голове весь разговор несколько раз и задумчиво кивнула, соглашаясь, прежде чем спохватиться и немного неловко поправить: — Только сейчас нет архивов, так что библиотеки… у нас как раз есть самая большая в городе всего в двадцати минутах ходьбы, это нормально? — непонятным татуированным парням из комодов все еще лучше знать что им нужно, а что уже излишки, так что уточнить еще примерно раз сто не повредит. — Да, это будет идеально для меня — Дима думал в течении пары секунд не упомянуть ли ему книгу, но решил, что лишние хлопоты женщине не к чему (да и ему тоже, учитывая, что он не может ей полностью доверять, а значит свою машическую энергию лучше держать в секрете, мало ли что). — Мы можем пойти сейчас? У меня как раз есть час перед работой… если это нормально конечно! — Люда замахала перед собой руками, лихорадочно думая как заставить себя молчать и так уже сморозила достаточно. — Да, конечно можем, я прекрасно понимаю, что являюсь лишним в твоем доме. На том и порешили. *** До библиотеки и впрямь было минут двадцать ходьбы, само это здание предстало перед Димой во всей своей необъятной красе, где не различишь, поражает ли красота здания, или знание того, что там находиться. Вот бы в его время были такие же монстры знаний, мир стал бы гораздо проще. Он попрощался с Людой, не забыл поблагодарить за тёплый прием и остался в одиночестве перед библиотекой. Ну, как в одиночестве, по улице люди шли толпами, со всех сторон, куда ни глянь, ездили эти непонятные железные лошади, которые управлялись без нормального кучера. Все же странное время, ничего не скажешь. Осталось зайти в этот архив, ой, библиокую? Как там ее Люда назвала то, язык сломать можно, биб-лио-те-ку вот, и его новый дом найден. А вообще он очень надеется, что временный дом, ведь если все получится — Дима благополучно вернется к маленькому медиуму, надо же развивать его потенциал, разве нет? В самом деле, дать пропасть этой чистой силе — грех, который он на себя брать не собирается. Но сначала библиотека, нужно получить информацию, ведь всегда, испокон веков побеждали те, кто владел ею, вы не подумайте, его с самого рождения учили, что знание — сила, так что от дополнительного понимания странного, пока что, времени он не откажется ни за что. Ну, Дима надеется на пока что.